LJ Magazine. Лыжи охотников манси


Ремесла | Государственный природный заповедник «Вишерский»

Отрывки из статей Н.П. Белдыцкого о манси

… «Вогулы едут!» - даже испугал меня неожиданным возгласом Василий. Я взглянул по направлению его указательного пальца и заметил вдали тундры шевелящиеся серые пятна. Но вот пятна становятся ближе, я ясно вижу две четверки оленей, запряженных в двое саней, на которых с длинными палками в руках восседает по человеку. Люди одеты в совики. Теперь вся окружающая картина приняла осмысленный вид: она, так сказать, оживилась. Серые олени, серые совики на дикарях так гармонировали с серыми камнями, с серым мхом и составляли со всей обстановкой одно целое. Только теперь мне стала понятна дикая красота уральских тундр…

…Я тем временем с любопытством рассматривал дикарей. Их одеяние состояло из облезлых совиков, подпоясанных кожаным поясом, на котором висел нож с ручкой из оленьего рога. На ногах надеты «гамаши» - род котов из оленьей кожи. Черные волосы заплетены в несколько косичек с красными лентами. На лицах нет и признака растительности. Глаза с косым разрезом, маленький нос, - не придавали этим детям пустыни особенной красоты. По-русски они не знали ни одного слова…

…Это были высокие сани длиной до двух аршин, а шириной – аршин. От сиденья до земли было аршина полтора, чтобы можно было беспрепятственно ехать по пням... Моросил мелкий дождь. Плащ мой распахнулся. Закрыть его было некогда. Обеими руками я изо всей мочи держался за ремни, рискуя каждую минуту вылететь. Брызги грязи обдавали меня с ног до головы. Ноги от постоянного напряжения отекли совершенно. Сани наши, ударяясь о пни и кочки, подпрыгивали, как мячик. Каждую минуту приходилось следить за целостностью своих ног и прятать их… В моем измученном и напряженном мозгу зародилась зловещая мысль: не много ли я взял на себя? В состоянии ли я перенести эту пытку?..

Жилище манси

У манси существовало два типа традиционных жилищ: изба и полуземлянка. Мансийская изба – это с виду неказистое сооружение, часто срубленное из тонких брёвен, примерно 3х4 метра. Вход располагался с севера или с востока, непременно небольшой, с высоким порогом. Войти в такую избу можно только согнувшись. Одно, изредка два небольших окошка освещают внутренность этого жилища. Крыша из колотых еловых плах держится на корневых стропилах («курицах»), что явно является заимствованием с типично русской северной избы. В этом нехитром сооружении есть одна характерная особенность, которую позаимствовали русские охотники, - это отсутствие потолка и замена его ребром жёсткости из брёвен. Такое устройство не дает снежному покрову, достигающему иногда 2-3 метров, раздавить избушку.

Помимо балагана, у вогулов в качестве переносного и быстро собираемого жилища использовался всем известный чум, или «чом», как его называли жители верхней Печоры и Колвы. Чум, как и балаган, использовали на летней рыбалке и при сезонном выпасе оленей. Состоял «чом» из остова, составленного в виде конуса из жердей, количество которых было произвольно, в зависимости от размеров жилья. Жердей могло быть от 20 до 35. Покрывали его снизу вверх, рулонами вываренных берестяных полотнищ. Эти прямоугольные полотнища, или «тисы», как их называют в верховьях Колвы, были очень эластичны и легко скручивались в легкие рулоны. Охотники с Колвы, как и местные вогулы, вываривали бересту в рыбьей ухе, от чего «тисы» приобретали свою пластичность. Точно так же до недавнего времени крыли свои лабазы и сараи жители верхней Колвы, Печоры и Уньи. У манси эти полотнища были двойные, сшитые нитками из оленьих сухожилий. Двери в таких чумах трапециевидной формы, тоже были из бересты и подвешивались на палке. Их просто отодвигали, если требовалось выйти или зайти. Бересту использовали также для укрытия предметов, находящихся вне чума, стелили на пол, наподобие современных туристических ковриков.

В качестве складов и хранилищ использовались лабазы – небольшие срубы поднятые над землей для защиты от животных.

 Быт

Жизнь в паулях проходила согласно закону, летом — подготовка к зиме, сбор запасов, строительство, зимой — к летнему сезону. Заготовки включали в себя сбор трав — лекарственных (побеги тальника и сосны, для чая -чаги, брусничного листа, вьюнка), ритуальных (багульника, мухоморов). Была трава для стелек в кисы, осока — для плетения циновок. Кедровый корень и черемуховый прут — для рыболовных ловушек. Ольховая кора -для дубления оленьих шкур, крапива — для одежды, трухлявые сучья и мох — для дымокуров. (Несмотря на широкое распространение в прошлом, технология изготовления сукна из крапивы, к сожалению, утрачена.) Летняя обувь разрисовывалась соком березы или отваром коры лиственницы.

Заготовляли древесину для поделок. В августе — кедровые орехи, ягоды, березовые чурки — для выгонки дегтя. Бруснику и клюкву смешивали с мукой из толченых рыбьих костей и рыбьим жиром, получалось противоцинготная витаминная каша — сурьвяка. Сохраняли и сушили рыбью чешую и потроха. Зимой из них, после долгой варки, получался вкусный холодец. Хлеб пекли в глинобитных печах из деревянного каркаса, чаще всего под открытым небом.

Основные занятия вогул – охота, рыболовство, оленеводство - обусловлены той природной средой, в которой они проживали: тайга, горная тундра. Их традиционное жилище, предметы быта, хозяйственные орудия максимально приспособлены к суровым природным условиям Северного Урала. Русское население, жившее по соседству с манси, заимствовало у них способы охоты и рыбной ловли, технологию изготовления и устройство различных предметов бытового и хозяйственного назначения, навыки взаимодействия с природой. Такие незаменимые в условиях жизни в тайге предметы, как лыжи, нарты, капканы, до сих пор используются жителями северноуральских деревень. «…Нашелся и чиркан, деревянная ловушка давящего типа. Довольно интересное приспособление — и зверя ловило и шкурку не портило. Особой науки требовал самодельный лук, длиной полтора метра. Он склеивался из двух частей — березовой и еловой, взятых из частей дерева, обращенных на юг. Мощность, сравнимая с ружьем.

Сиротливо выглядывает из дальнего угла берестяная люлька — ала. Она подвешивается к потолку и закрепляется в разных положениях, может амортизируя качаться. Вся ее шершавая поверхность покрыта мелким, цветным узором. Такой узор существует только один, опять же присущий именно этому роду…»

Оленеводство

Большую роль в жизни манси играет северный олень, который способен жить в суровых условиях горной тундры, тайги и болот. И неприхотлив удивительно: питается зеленью кустарников и деревьев, грибами и ягодами, не брезгует мелкими грызунами и птичьими яйцами. Но предпочитает олений мох – ягель. Питательных веществ в нем почти нет, переваривать его трудно, но именно он спасает оленя суровой зимой. Привычка к поеданию ягеля особенно характерна для домашних оленей, вынужденных питаться им большую часть года. Таких изначально «домашних», но давно одичавших оленей на Вишерском Урале большинство.

У вишерских манси оленеводство играло значительную роль как источник питания и в меновой торговле с русским населением Чердынского уезда. В олене использовалось практически все: мясо, шкуры, которые использовали для одеял и покрова летних чумов, шитья одежды, сухожилия, шедшие на веревки и петли. Кровь пили как непременный источник витаминов. Шкуры оленей тщательно обрабатывали, собирая для этого мочу, которая в условиях леса заменяла квасцы для обработки шкур.

Вишерский Урал – это не только красота нетронутой природы, но еще и уникальный комплекс горно-таежных пастбищ. На сотни километров вдоль Вишеры тянутся хребты и возвышенности, сменяет одна другую череда перевалов и сопок. Пожалуй, только Приполярный Урал может превзойти эти места богатством и разнообразием оленьих пастбищ. Ушминские манси занимали выгоны Чертова Пальца, Лопьинского и Вишерского камней. Вогулы Березовского уезда (Бахтияровы) – хребты Муравья и Чувала, Пут-Тумпа и Мартая.

Многовековой выпас мансийских стад сказался на облике заповедных тундр. Скудная каменистая почва, выбитая тысячами копыт и удобренная оленьим пометом, получила новый толчок к жизни, и на безлесных уральских вершинах появились островки вторичных растительных сообществ - горных пустошей. Эти небольшие пятачки травяно-моховых лужаек и зарослей низкорослых кустарников, словно по волшебству возникших среди серого каменисто-лишайникового моря, являются живыми зелеными свидетелями былого расцвета оленеводческих хозяйств.

 Численность и уклад вишерских манси

Группа вишерских манси всегда была немногочисленной: в 1897 году в верховьях Вишеры их насчитывалось всего 79 человек. По разным данным, число чердынских вогулов в XVIII – XX веках колебалось примерно от 120 до 50 человек, и это на огромной территории около 3200 кв.км, т.е. в среднем 1 человек на 50 – 70 кв. км. Вероятно, такая стабильная цифра скорее всего связана с биологическими ресурсами горно-таежного Урала, со спецификой основных занятий чердынских вогулов: охотой, рыболовством и оленеводством – то есть с такими сферами жизни, которые замыкаются на природной среде, а значит, крайне традиционны и консервативны.

Поселений или кочевий чердынских манси было немного. Они состояли из одного «чума», т.е. семьи, включающей в себя от 6 до 12 человек. Большие поселения просто не смогли бы себя прокормить рыбой, зверем, дарами тайги, а потому пришлось бы уходить все дальше в тайгу или осваивать новые охотничьи угодья, чтобы не мешать друг другу. 

Манси относились к лесу как к своей квартире. Лишнего никогда не рубили, в окрестностях паулей расчищали от старых деревьев, лесного мусора, кустарников. В местах промысла рыбы, на ручье Вап-Сос, То-шемке, расчищали от коряг, кое-где углубляли дно. Все это кормило, давало жилье и одежды многочисленному населению.

 Мансийские лыжи

Лыжи для охотника манси – это не просто предмет повседневной жизни. Это без всякого преувеличения часть его тела, как руки, а точнее, как ноги. Поэтому манси относятся к ним с уважением: от них во многом зависит таежная жизнь.

В конструкции лыж все продумано до мелочей. Делаются они непременно из ели. А дерево для заготовок пилится обязательно зимой, когда хвойное дерево «спит», а не весной или летом в период сокодвижения, которое приводит к быстрому гниению.

Далее мастер некоторое время выдерживает заготовки (тут тоже нужна мера: слишком сырая - будет коробиться, пересушенная - потеряет пластичность в обработке) и только потом приступает к работе, тщательно снимая слой за слоем.

Все лыжи обычно выполняются под определенного человека, учитывая его индивидуальные особенности, с непременным ребром жёсткости посередине и небольшими шарообразными выступами на кончиках. Высота лыж не более двух метров, ширина 10-12 см. На хорошо сделанную лыжу, поставленную между двух нарт, смело может встать взрослый 70-80-килограммовый мужчина.

В зависимости от места (тайга или горная тундра) их или обшивают камусом, или оставляют без него.

Особенно хочется сказать о камусных лыжах, которые многие знают, но имеют очень отвлеченное представление.

Камус – это часть шкуры с голени оленя или лося, которым обклеивают скользящую поверхность лыж. 10 лет и более – обычный срок службы таких камусовых лыж. Камус обычно приклеивался костяным (рыбьим) клеем либо прошивался с краев лыж дратвой.

Особый разговор о креплении таких лыж и обуви. Выше мы уже упоминали о ребре жесткости на мансийско-русском типе лыж, которое расположено в центре на месте крепления. Эта возвышенная площадка на Колве и Унье называется «подлас» (или подлаз). Она выполняет основные функции: во-первых укрепляет тонкое деревянное изделие в наиболее уязвимой на которую приходится основной вес человека, во вторых, нога меньше утопает в снегу. Это очень важно в период оттепелей. Когда под пяткой моментально образуются неприятные мешающие ходьбе высокие «каблуки» из снега.

В передней части подласа высверливаются горизонтальное отверстие в которое пропускается кольцо для носка. У верхнеколвинских охотников, как и у манси, оно делалось из еловой дранки в 2-3 слоя и нередко оборачивалось тонкими полосами бересты. Лыжами с таким креплением до сих пор пользуется один из живущих на территории края манси Алексей Бахтияров. Все очень просто и удобно. Меньше скрипа при ходьбе, а главное – не набьешь ноги. На подошву опять же наклеивали бересту. Сам ремешок делали из сыромятной кожи.

Такое крепление на удивление практично и удобно, им до сих пор пользуются в верховьях Колвы и Вишеры. Манси, как и русские охотники, при ходьбе на широких охотничьих лыжах не используют палок, либо применяют только одну, которая представляет собой небольшую жердочку не более 2 метров. Такая палка выполняет роль опоры при спусках с крутых склонов, страхует при переходе через промерзшие реки и ручьи, при этом не мешает обращению с оружием.

 Нарты

Главная их особенность – сделаны без единого гвоздя. В местах соединения либо идет деревянный шип, либо продернут сыромятный ремешок – легко можно разобрать и собрать. Нарты делались двух основных типов – грузовые и ездовые. Первые, как правило, больше и шире, на них обычно нет сидений. У вторых несколько занижены копылья, они меньше и легче – все приспособлено для быстрой езды. Широко использовались они как летом, так и зимой и были идеально приспособлены для езды на оленях по пересеченной местности и горной тундре. А было еще много видов охотничьих нарт и нарточек.

 Мансийские знаки

По всей необъятной горной тундре Вишерского Урала разбросаны специальные указатели направлений – каменные туры и вешки. Ставили их на перегонных тропах, на перевалах, на границах родовых угодий.

Первый тип – это просто палки (жерди) воткнутые на открытых перевальных пространствах на расстоянии 100-150 м друг от друга, т.е. в пределах видимости. Иногда на них еще можно увидеть повязанные остатки ткани. Они обычно ставились на переходных тропах где-нибудь в узких местах перевалов и сопок, водоразделов речек и ручьев, т.е. в тех местах где в непогоду можно сбиться с пути. А как резко меняется погода даже летом в условиях северного Урала, знает каждый, кто хотя бы несколько раз был в этих местах.

Ко второму типу относятся пирамидки камней или «туры». Подобные ставились на каменных плато и на вершинах сопок, в местах перехода одного хребта в другой. Часто в вершинках таких пирамид вставляли жерди остатки нарт, утвари и т.д. редко можно найти плоскогорье на вишерском Урале лишенное подобных «украшений».

К третьей группе относились одиночные камни удлиненной формы. Такие обычно находились в местах расположения оленьих пастбищ и стойбищ. Все они строго сориентированы с юга на север либо с запада на восток.

Еще одну разновидность знаков описывает Михаил Заплатин в своей книге «В лесах Северной Сосьвы»: «Мансийские охотники на своих новых тропах или оленьих проездах делали на стволах затесы с двух противоположных сторон. В местах затеса на дереве со временем образуется характерное бутылеобразное утолщение. Пройдет не один десяток лет, и деформированные таким способом деревья становятся указателями пути когда-то ходивших этими тропами охотников. Тропа давно заросла, потонула в топях, и след ее исчез, а деревья-бутыли и сейчас напоминают людям о старинных путях мансийских таежных охотников прошлого».

 Водный промысел

Если охота для манси страсть, образ жизни, то рыбалка - дополнение к ней. Только одна Вишера принимает в себя около десятка крупных притоков. В них в основном ловили хариуса, налима и тайменя.

Рыба занимала существенное место в рационе вишерских манси. Ее ели как в сыром, так и вареном виде, вялили и сушили для зимних запасов. Отсюда разнообразие способов ловли. К основным относился способ, когда на небольших речушках сооружались из вырубленных кольев запоры, перегораживающие речку, в которых оставляли один – два прохода для установки «морды» - конической ловушки из тонких колотых еловых реек.   Такой способ применялся в трех случаях: в начале лета, когда хариус шел на нерест в небольшие речки и ручьи; в конце лета - начале осени, когда он же скатывался в зимовальные ямы; и в начале зимы , во время нерестового хода налима. Применяли и заимствованные у русских крапивные невода, изготовляя поплавки из бересты, а вместо грузил использовали камешки, оборачивая его в ту же бересту.

 Орнаменты

Декоративно-прикладное искусство обских угров представляет богатые и разнообразные обычаи орнаментации изделий из меха, замши, сукна, тканей, дерева, бересты, кости, бисера. Орнаментальное искусство составляет важную часть современной культуры манси. Орнамент можно встретить в изделиях из меха, кожи, бересты, бисера, ткани, дерева, кости и металла. Орнаментом и сегодня украшают манси свою одежду, обувь, платки, пояса, сумки и другие предметы быта. Традиции орнаментики включают в себя символические изображения представителей флоры и фауны местного региона. Композиции из этих изображений, как и сами изображения, в течение последних нескольких столетий не претерпевали изменений и были жестко зафиксированы традицией. Цветовая палитра изделий относится к среднеазиатскому институту декора, который характеризуется яркостью и контрастностью цветов. Первые публикации мотивов обскоугорского орнамента отмечены в 1872 г. в альбоме В.В.Стасова и в 1879 г. у венгерского ученого А. Регули. Это были цветные образцы хантыйских вышитых узоров, где развитие получили три категории мотивов: изображения птиц: изображения деревьев, геометрические мотивы. Птицы и деревья, вследствие процессов стилизации, имеют различные сочертания, условные формы. Встречаются парные птицы, с различными элементами между ними.

В орнаменте раскрывается тонкое наблюдение за окружающей человека природой, проявляются особенности мышления, богатство внутреннего мира северного народа ханты. Орнамент можно встретить в изделиях из меха, кожи, бересты, бисера, ткани, дерева, кости, металла. Он оживляет вещи, делает их более заметными, красивыми, оригинальными. Исследователи орнамента угорских народов относят его происхождение к эпохе неолита и бронзы.

Мастерицы очень гордятся своим умением изготавливать красивые вещи, ведь не каждая женщина может вырезать орнамент, красиво и аккуратно сшить узкие полоски меха или кожи. В орнаменте самые отвлеченные геометрические формы мастерица наполняет вполне определенным содержанием, отражая представления об окружающей действительности. Это звери: наварнэ «лягушка», шовыр пал «заячьи ушки», нюхас «соболь»; птицы: васы олын «выводок утят», питы лук «глухарь», холх тыхл «гнездо черного ворона»; растения: ай сумат нув «березовая ветка»; явления природы: серхайн юх «цветущий куст», вот хумпи «накаты волн»; и сам человек: хэ шоп «туловище человека». Названия узорам давали по сходству и подобию предмета.

Некоторые орнаменты выполнялись в строго определенное время, по случаю какого-либо события, например вышивание орнамента медвежьего следа на рукавице. Такую рукавицу дарили охотнику, добывшему медведя.

Узор всегда имеет прикладную сторону, жестко связан с функцией предмета, на который наносится, с его формой, материалом. И, наконец, любой орнамент имеет тот или иной смысл. Он может иметь прямой смысл письма, отражать реальные ритмы жизни, нести символические значения, закрепленные традицией. Орнамент выполняет три функции: коммуникативную (намерение сообщить информацию), магическую и эстетическую.

 

 

 

 

 

 

 

www.vishersky.ru

Пытки манси - Первый информационно-завлекательный дятловский единый центр

Эпиграф.В фольклоре манси гора Холатчахль считается священной или, по другой версии, просто почитаемой. (c) википедияОднако, несмотря на это, ни гора Отортен, ни Холат-Сяхыл не являются у манси священными. (c) википедия

Миф: дятловцев погубили местные манси-оленеводы за то, что те нарушили некие священные границы или осквернили какие-то знаки. Следователи это подозревали и допрашивали манси с пристрастием, выбивая признательные показания с помощью пыток. Тогда шаман Куриков встал на лыжи, дошел до Свердловского обкома партии и добился, чтобы оленеводов отпустили. Дело замяли, потому что в братской семье советских народов не могло быть преступления на национально-религиозной почве со стороны малых народов.

В Советском Союзе дружба народов не поддерживалась за счет либерaстических подачек. Всякие маленькие, но гордые нацменьшинства, не хотевшие дружить и разинувшие на эту тему было варежку, были засунуты в жопу (воевавшие на стороне немцев - еще дальше). Залупаться на Советскую власть до Горбачева желающих особо не находилось. Братская дружба и взаимовыручка входила в генеральную линию партии, а за колебаниями генеральной линии велся строгий учет и контроль. На путь истинный по-братски наставлялись разные венгры-чехи, не говоря про внутри страны. Дружба дружбой, но если бы факт со стороны манси подтвердился, им бы спуску никто не дал. Конечно, межэтнического конфликта в братской семье быть не могло, его бы и не было. Были бы оголтелые религиозные фанатики, эксплуатирующие отсталость отдельных представителей старшего поколения, которых в едином порыве осудили бы в первую очередь сами манси как члены великой семьи братских народов, чтоб другим неповадно было.

Источником информации про пытки манси является В.И.Коротаев. В книжке "Цена гостайны — девять жизней?" Анатолий Гущин с его слов пишет: "Поначалу в смерти туристов однозначно обвиняли манси. Многие из них прошли тогда через камеру предварительного заключения. Были даже предложения применить по отношению к ним пытки, как в 1937 м. Но, к счастью, до этого не дошло..." Из интервью Коротаева газете "Московский комсомолец - Урал" 4.02-11.02 1999 г. стр.12-13: "Потом во всех грехах обвинили манси - подобрались к туристам, зная, что у тех есть спирт и деньги. Пока я работал на перевале, милиция начала "колоть" семьи аборигенов. Их пытали, представляете! Раздевали донага и выгоняли на мороз, не кормили. Москве требовалась приличная версия. И, наверное, в результате все бы свалили на манси". Из интервью Навигу: "А тогда паровоз-то ходил около 2-х суток до Свердловска. А Куриков берёт, лыжи надевает и с Ивделя шпарит через всю тайгу и приезжает раньше, чем она на поезде приехала. Приходит в облисполком грязный, вшивый, пахучий, но - национальность, великий человек, шаман, все перед ним..."

Расстояние от Ивделя до Екатеринбурга - 530 км. С учетом того, что Куриков стартовал не из самого города Ивдель, а севернее, из мест обитания своего рода - это за 600 км. Отведем из 48 часов 8 на отдых, еду и сон. Необходимая скорость составит 15 км/ч. Для лыж ерунда, если говорить о лыжной гонке. Дистанцию 30 км чемпионы проходят со средней скоростью 25 км/ч. Однако чем длиннее расстояние требуется покрыть, тем меньше выжимается средняя скорость. На 50 км она уже падает ниже 20 км/ч. Поэтому в лыжных походах средняя скорость оказывается ненамного выше пешей скорости человека. Одолеть в день 100 км - весьма достойный результат. Например, дятловцы планировали за 16 дней пройти порядка 350 км. Мы говорили про группу из 9-ти ленинградских туристов, которую дятловеды регулярно хоронят вслед за дятловцами. Они прошли 600 км за 22 дня. Курикову до Екатеринбурга было примерно столько же. Он не биатлонист, не гонщик, у него нет лыж из акрилового пенопласта, палок из углепластика и лыжной мази SWIX. Куриков простой мансийский охотник, к тому же в летах. Чтобы он прошел это расстояние за двое суток и меньше - извините, не верю. Далее. Вот Куриков добирается наконец до парадного здания Обкома. Кто его пустит на порог, "грязного вшивого, пахучего"? Менты на входе вызовут наряд и упакуют великого шамана до выяснения личности. В обезьяннике великий шаман получит пиздюлей; их потом назовут пытками. Пусть немытому Курикову удалось каким-то макаром миновать кордон и достичь заветной приемной, роняя по дороге вшей. Дальше что? Шаман - это что, должность, пинком открывающая двери советских и партийных учреждений? Шаман есть недорезанный служитель культа, которого не сослали куда-нибудь в жопу только потому, что он и так живет в ебенях. В лучшем случае состоится разговор "Гражданин, вам на какое время назначено?" Ах, ты, гад, еще и на прием не записывался! Тогда хуй тебе. Все в Москве на XXI съезде нашей родной Коммунистической партии, а ты иди на хуй отсюда. В смысле, приходите в следующий раз. Думается, пытки манси из той же серии, что и КГБшники, охранявшие морг.

Как было на самом деле.Еще один миф - "пытки манси". Никто из детей того самого Анямова (а Куриковы жили вместе, в одном поселке) не помнит что бы хоть кого то куда то "забирали". Хотя им было уже по 9..13 лет, вполне себе восприятие нормальное. И сам "шаман" Куриков ("по совместительству" бывший депутатом райсовета) ходил в Свердловск не по поводу "освобождения арестованных", а по поводу того, что перестала приезжать автолавка и были трудности с продуктами, к которым уже привыкли (сахар, мука, табак). Вот это они помнят. Разговор про это дело, бывший в августе этого года, записан на видео.(с) vlab 03-10-2008 16:14

Манси незачем было пытать, потому что в убийстве дятловцев их всерьез никто не подозревал. Сведения о том, что Отортен и Холат-Сяхыл являются священными для мансей, распространяются дятловедами, начитавшимися Черноброва в очереди к психиатру. Что тот, что эти - известные знатоки мансийской культуры. Ёбнутые аномальщики всерьез полагают, будто Отортен в переводе с мансийского означает "не ходи туда", а Холат-Сяхыл - "гора девяти мертвецов", что "местные манси ... когда-то в 1930-е годы уже убивали геолога-женщину, осмелившуюся зайти на закрытую для простых смертных священную гору". Из той же помойки дятловеды могут почерпнуть сенсационные новости касательно трагедии на перевале: "Двое погибших лежали у входа в палатку, еще один в палатке, разрезанной изнутри". Пиздец! Это, должно быть, Навиг раздобыл сверхсекретное дело КГБ или вдова Гаматина, в очередной раз по просьбе журналистов порывшись в памяти, извлекла новые подробности, рассказанные ей покойным мужем. Летчик Патрушев с легкостью обнаруживал с воздуха тела дятловцев в лесу , а в палатке тем более. Либо это был штурман Карпушин. Если он в состоянии разглядеть палатку на расстоянии 25-30 км, то уж труп внутри нее - вообще гавно вопрос. Далее аномальщики занимаются привычным пересказом гуры Черноброва, но для справедливости стоит заметить, что женщину-геолога, осмелившуюся в 30-х взойти на Отортен, придумал другой сказочник. Снова Коротаев.

"на виновности манси настаивал первый секретарь Ивдельского горкома партии Проданов. Он напомнил следствию случай 1939 года, когда манси утопили под горой Оторген женщину, связав ей прутьями руки и ноги. Причина была "священной" - по местному поверью женщина не имела права "осквернять святыню" своим появлением..." Вот теперь представьте четкую ссылку, кто и КОГДА про это писал? Так Коротаев и писал: "А его тоже приглашали в горком и Проданов стал утверждать:" Там были две женщины. Это святое место". А святое-то место совсем там рядом. "Я помню",-говорит, "в 1939 году женщина там появилась, то ли за грибами, то ли с мансями.." А Куриков, шаман, женился на русской, такая молодая была... Но факт то, что её труп (в 1939 г. прим редакт.) обнаружили, связанные лозой ноги, и брошена в озеро". Вот именно я про это самое. Кроме слов Коротаева, это ничем другим и не подтверждается... А вот расхождений слов Коротаева и других материалов именно масса.(c) W, Отправлено: 21.02.09 20:06

Страсти про заколдованное место и что женщинам нельзя там появляться Коротаев повторяет в интервью Навигу и в речи на 50-летие трагедии. К сожалению, сами манси совершенно не в курсе, что Отортен / Холат-Чахль являются по их верованиям священными горами.Бахтияров Николай, манси, охотник (ЛД 84-85). Молебный камень у нас находится на горе Ойка-Чахл в вершинах р.Вижай, и я точно знаю, что эта молебная гора никуда не перенесена. Бахтияров Никита, манси, охотник (ЛД 82-83). Молебная гора манси находится недалеко от юрт Бахтияровых км 30 в верховьях Вижая. На эту гору никому не воспрещается заходить: как русским мужчинам и женщинам, а также и манси… Эта молебная гора никуда не переносилась, вернее, молебный камень не переносился, и верующие манси ходят на эту гору, но таких религиозных манси мало...Куриков Григорий, манси, охотник, депутат Ивдельского горсовета (ЛД 232). Молебная гора, я точно знаю, находится в верховьях р. Вижай, и там никто ни летом, ни зимой не живут. Молебную гору никто не охраняет. Русским людям разрешается ходить туда.Ладно, манси – лица заинтересованные, чтобы на них никто не подумал, поэтому они все отрицали. Но и остальные жители, непосредственно соприкасающиеся с коренными обитателями тех мест, в один голос утверждают – нет, поклоняться они ездят в другие места. Видимо, предусмотрительные манси начали конспирироваться задолго до того, как зверски замочили героев-дятловцев.Пашин Иван, русский, лесник Вижайского лесничества (ЛД 49-50). Гора, около которой были найдены туристы, не являлась священной народов манси, и у них такие места от этой горы очень далеко по реке Вижай. Манси напасть на туристов не могли, наоборот, зная их обычаи, они могли даже оказать русским помощь.Ремпель Иван, немец, лесничий (ЛД 46-47). У народов манси, проживающих на территории нашего лесничества и в том районе, где погибли туристы, священных мест или молебных камней не имеется. Из рассказов местных жителей мне известно, что у манси молебные камни находятся в верховьях Вижая...Чагин Егор, русский, охотник (ЛД 51-52). Народность манси я хорошо знаю... Также мне хорошо известны и их жизнь, привычки и обычаи, обряды. Не было случая, чтобы когда-либо они нападали на меня и других охотников русской национальности. Всегда они к русским относились дружелюбно и проявляли ко всем гостеприимство. В том районе, где погибли туристы, у манси никаких молебных и священных мест нет.Мокрушин Михаил, русский, председатель Бурмантовского сельсовета (ЛД 221-222). Часто манси берут проводниками геологи, и никогда плохого мнения о них не оставались. Я знаю -молебный камень манси находится в верховьях р. Вижай, а не в верховьях р. Лозьвы. Уваров Иван, русский, директор музея г.Ивдель (ЛД 60-61). Мне известно, что манси имеют молебную гору и я ее знаю и был на ней. Ее название Ялпынг-Нёр, что в переводе на русский язык значит молебная гора. Эта гора находится южнее примерно 40 км от горы, где погибли туристы. Молебную гору манси не охраняют, и мне точно известно: на молебную гору русские допускаются манси, и они не препятствуют этому и не оказывают физического или иного какого-либо воздействия русским, когда последние идут на молебную гору - как мужчины, а также женщины.Как-то подозрительно они все говорят одно и то же. Не иначе, сговорились. Почему никто из конспирологов до сих пор не разглядел здесь заговор, непорядок. Наверное, потому что заговор военных или КГБ выглядит страшнее, чем несчастные охотники манси, лесник немец, лесник русский, председатель сельсовета, директор краеведческого музея, а также примкнувший к ним позднее профессор А.К.Матвеев. Посвятив более полувека изучению истории, культуры и обычаев уральских народностей, он также не выделяет Отортен или Холат-Сяхыл как отмеченные в обрядах манси каким-то особым почитанием. В книге С.И.Михалевича "Хозяева Уральских гор", Пермь, изд-во "Гармония", 2009 эта местность тоже не числится на каком-то особом счету у манси. Конкретно там они ничего не устраивали, зато (относительно) неподалеку имеется Тагт-Талях-Ялпынг-Нер-Ойка - святой хозяин Урала в верховьях Северной Сосьвы (Тагт — «Северная Сосьва», ялпынг — «святой», талях — «вершина», нёр — «Камень», «Урал», ойка — «старик», «хозяин»). Высотой всего 849 м над уровнем моря, незаселенная и дикая, заросшая дремучим лесом, гора стоит отдельно в стороне от водораздельного хребта. Со святым хозяином шутки плохи: он превратил в камни ненецких великанов на горе Мань-Пупыг-Нёр, он же за какие-то прегрешения перенес Ось-Тагт-Талях-Нёр-Ойку (Денежкин Камень) из района озера Турват значительно южнее — в верховья Южной Сосьвы. После безвременной кончины дятловцев молитвенный камень в общественном сознании плавно перебрался на перевал Дятлова - куда ж еще? Большинство краем уха слышало, что где-то у манси что-то такое есть, но подробностями себя не утруждало. Полный беспредел начался после того, как к теме подключились журналисты. Тогда еще на Отортен до кучи переехала гора Юрма - "Не ходи" – и похрен дятловедам, что это уже ни разу не по-мансийски, а башкирский или татарский. Один шайтан разница. Расстояние от перевала Дятлова (61.7547 с.ш., 59.4628 в.д.) до ближайших священных мест по прямой составляет: Ялпын-Нер (62.0125 с.ш., 59.0139 в.д.) - 37 км, Маньпупунер (62.3147 с.ш., 59.4180 в.д.) - 62, Денежкин Камень (60.4222 с.ш., 59.5414 в.д.) - 148.5, а Не ходи-Юрма - это и вовсе Южный Урал. Подумаешь - мелочи. Главное, чтобы было пострашнее - уух!

Из факта наличия в мифологии манси священных мест, не следует, что каждый перевал Дятлова для них является священным. Понятно, что как отсталый нецивилизованный народ они вообще бережно относятся к природе, оберегая всякую речку, лес, горушку, но мочить туристов, сдуру забравшихся на Холат-Сяхыл или Отортен их верования не предусматривают. В этом вопросе специалистам веры как-то больше, чем Коротаеву.

perdyat.livejournal.com

Манси

 

  Численность – 8 474 человека (на 2001 г.).   Язык – финно-угорская группа уральско-юкагирской семьи языков.   Расселение – Тюменская область, Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономный округа.

  На Оби и ее левых притоках (С. Сосьва, Конда) живут манси. Ближайшие родственники хантов и венгров.

  Этноним манси — «человек» — самоназвание, к которому обычно прибавляют название местности, откуда происходит данная группа (сакв маньсит — сыгвинские манси). Соотносясь с другими народами, манси называют себя манси махум — манси народ. С хантами их объединяет общее название — «обские угры» (в отличие от венгров — дунайских угров). Устаревшее название «вогулы» происходит, по одной версии, от названия одного из приуральских племен вокыл (от хант. выкли), по другой — от коми-зырянского вагол — «иноплеменник», «дикий», «невежественный».

  В 1989 г. мансийский язык считали родным 37,1 % всех манси. Письменность существует с 1931 г. на основе латинского, а с 1937 г. — русского алфавита. Литературный язык базируется на сосьвинском диалекте.

  Манси в летней одежде

  Выделяют несколько этнографических групп: северная (сосьвинский, верхнелозьвинский и тавдинский диалекты), восточная (кондинский) и западная (пелымский, вагильский, среднелозьвинский и нижнелозьвинский). Язык и традиционная культура в настоящее время сохраняются у северных (сосьвинско-ляпинских) и восточных (кондинских) манси.

  Как этнос манси сложились в процессе слияния местных племен уральской неолитической культуры и угорских племен, двигавшихся во втором-первом тысячелетиях до н.э. с юга через степи и лесостепи Западной Сибири и Северного Казахстана. До сих пор у народа манси сохраняется сочетание культур таежных охотников и рыболовов и степных кочевников-скотоводов.

  Первоначально манси жили на Урале и его западных склонах, но с появлением в тех местах коми и русских в XI—XIV вв. переселились в Зауралье. Самые ранние контакты с русскими, в первую очередь с новгородцами, относятся к XI в. С присоединением Сибири к Российскому государству в конце XVI в. влияние русских усилилось, столетие спустя численность русских превысила численность коренного населения. Манси постепенно переселились на север и восток, частично ассимилировались, а в XVIII в. формально были обращены в христианство. В становлении и развитии этноса большую роль играли контакты с различными народами. В частности, прослеживаются параллели с культурами хантов (особенно северных), ненцев, коми, татар, русских, башкир и др.

  Скользящие лыжи-голицы и сачок для рыбы (им же вытаскивают лед, делая прорубь)

  Традиционная культура носит типично таежный облик, хозяйство комплексное. Основными занятиями были охота и рыболовство, частично оленеводство. На Оби и в низовьях Северной Сосьвы преобладающим занятием было рыболовство. Жители верховьев рек занимались преимущественно охотой на пушных и копытных животных, некоторые выезжали на Обь для сезонной рыбной ловли. Добыча белки, соболя носила товарный характер. На Конде промышляли оленей, лосей, боровую и водоплавающую дичь. Помимо ружей, которые появились в XVIII в., использовали луки и стрелы, последние имели длину около 50 см, древко, утолщенное к верхнему концу, на нижнем — развилка для тетивы, выше прикрепляли три пера из крыльев и хвоста орла или ястреба. Железный наконечник вклеивали в древко серой и обматывали ниткой. Конструкции их разнообразны: развилкой — на уток, копьем — на медведя и выдру, узкий копьеобразный — на птиц, с неглубокой развилкой и в виде ножа — на лося, с зубцами — на рыбу. Для охоты на белку использовали тупой наконечник, не портящий шкурку. Применяли самострелы, разнообразные капканы и ловушки, на просеках натягивали сети-перевесы, в которых запутывались птичьи стаи. На путях миграции животных ставили длинную, до нескольких километров, изгородь в две жерди, в ней оставляли проходы (иам) и настораживали луки-самострелы с большими стрелами и железными наконечниками в виде ножей. Чтобы отбить запах человека, лук натирали пихтовыми ветками. Лось задевал насторожку, стрелы спускались, и зверь становился добычей охотников. В проходах делали также «подрези» — балансирующие жерди с ножеобразным острием, ранившие животных при проходе.

  Во время рыбного промысла с притоков спускались на Обь и ночевали в крытой лодке-илимке

  Для рыбной ловли существовали различные ловушки, заграждения-запоры и сети. В верховьях Лозьвы, Северной Сосьвы и Ляпина северные манси летом в горах выпасали оленей, это было их основным занятием. Немногочисленных животных использовали преимущественно в транспортных целях.

  Поселения (пауль) были постоянными (зимние) и временными сезонными (весенние, летние, осенние), до десяти домов с постройками располагались по берегам рек. Как правило, селения находились на расстоянии дня езды одно от другого. Основной тип жилища — срубный дом с двускатной крышей, часто без фундамента или с фундаментом в 2—4 бревна, если постройка находилась у воды. В низких местах срубы ставили на столбы-сваи. Крышу покрывали жердями, досками, бревнами, берестой или дерном, иногда засыпали землей или покрывали дерном. По краю крыши устраивали водосточный желоб из выдолбленного дерева, нередко с резной головкой зверя на конце. Вход в жилище, обычно очень низкий, находился во фронтонной стене, обязательно обращенной к реке. Жилище отапливалось и освещалось очагом-костром или чувалом. В качестве временных жилищ использовали каркасные постройки из жердей и коры, берестяные или крытые шкурами чумы. Для хранения имущества и съестных припасов служили наземные и свайные амбары, а также навесы-помосты на столбах. В стороне от жилища ставили глинобитные с остовом из жердей печи для выпечки хлеба. Собрания и праздники проходили в общественных зданиях размером больше обычных. Возводились специальные постройки (мань кол — «маленький дом») для беременных и рожениц. В труднодоступных местах в лесу ставили священные амбарчики, в них хранили изображения предков.

Пища и шкуры хорошо сохраняются в амбаре

  Традиционная женская одежда — платье на кокетке, халат хлопчатобумажный или суконный, зимой сахи — двойная меховая шуба. Одежду богато орнаментировали бисером, аппликацией, цветным сукном и меховой мозаикой. Большой платок с широкой каймой и бахромой, сложенный неравным треугольником, носили свободно наброшенным на голову и плечи. Концом платка женщина (как и у хантов) закрывала лицо в присутствии мужчин — старших родственников мужа (свекра, старшего брата, дяди и др.) или зятя (обычай избегания). Мужчины надевали рубахи, по крою похожие на женские платья, штаны и пояса, к которым подвешивали мешочки и футляры с охотничьим снаряжением. Верхняя одежда из сукна или оленьих шкур — глухая с капюшоном (малица, гусь). В сильные морозы поверх нее надевали парку глухого покроя из шкурок телят оленя мехом наружу, капюшон которой обычно украшали оленьими ушами с прикрепленными к ним кисточками из разноцветного сукна. Лузан — мужская охотничья одежда — представляет собой прямоугольный кусок кожи на войлочной подкладке с круглым вырезом посредине для головы.

  Когда берестяная «набирка» на груди заполнится, ягоду пересыпают в заплечный туес

  Зимнюю обувь (ерн вай — «ненецкая обувь») длиной выше колен шили из камусов мехом наружу и украшали меховой мозаикой и полосками сукна. Короткую обувь (няра) делали из продымленных лосиных, оленьих, конских камусов или кожи, а верхнюю часть оторачивали сукном, подошвы выкраивали из прочных и нескользящих «щеток» и шкуры, снятой со лба оленя. Няры надевали на толстый длинный чулок (вай) из сукна, брезента или ровдуги либо вязанный из цветной шерсти по образцу коми-зырянского, кожаные украшали аппликацией из ткани или бисером. Летом мужчины и женщины носили ровдужные или меховые сапоги с подошвой из лосиной кожи.

  Традиционной пищей служили мясо и рыба, ее ели сырой, вареной, мороженой, вяленой, копченой, сушеной. Из внутренностей рыбы вытапливали жир, его употребляли в чистом виде или смешивали с ягодами. Мясо промысловых животных (преимущественно лося), боровую и водоплавающую дичь вялили и коптили. Домашних оленей забивали в основном по праздникам. Чернику, черную смородину, черемуху, морошку, бруснику и клюкву заготавливали впрок.

  Манси делились на две экзогамные половины (фратрии) — Пор и Мось. Существовали также генеалогические (генеалогия — родословная) тотемические группы, близкие родовым, но отличающиеся от них характером экзогамии. Семьи были большими (из нескольких брачных пар) и малыми (из одной пары), брак патрилокальный (от лат. pater — отец, locus — место), когда жена уходила в группу мужа. Сохранялись и явления пережиточной матрилокальности (от лат. mater — мать, locus — место), когда муж мог жить в семье жены.

Семья манси

  Система религиозных представлений в целом традиционна — это вера в существование у человека нескольких душ: пяти — у мужчин, четырех — у женщин. Душа как жизненная субстанция представляется по-разному: тень, дыхание, призрак-двойник или дух человека. Одна из душ (ис, ис-хор), душа-тень, могильная душа, идет в могилу после смерти человека, но может и покинуть тело умершего, вернуться в дом и увести с собой живую душу. Согласно верованиям, загробный мир находится на севере, вниз по реке. Вторая душа («уходящая вниз по реке») представляется в виде птицы, комара и будто бы живет в голове людей, покидая во время сна. Если она долго не возвращается, человек теряет сознание, заболевает, а затем умирает. Чтобы удержать душу, больному делают татуировку в виде птицы (трясогузки, синицы, ласточки, сороки, кукушки) на руке или плече. После смерти эта душа называется урт. Третья, «сонная душа» (улэм ис) представляется также в виде птицы (глухарки). В отличие от первых двух она живет в лесу и лишь на время сна прилетает к человеку. Ее долгое отсутствие приводит к бессоннице. На спинке колыбели ребенка изображали ее вместилище — птицу сна (улем уй), чтобы малыш хорошо спал. Четвертая душа (лили) живет в волосах, и, если покидает человека, он становится усталым, бессильным, робким. С этим представлением связан известный по фольклорным источникам обычай скальпирования врагов. Манси верят, что после смерти человека четвертая душа может возродиться в новорожденном. Для нее еще до похорон делают особое вместилище в виде деревянной или металлической куклы, в прошлом зооморфного (звероподобного) облика, в зависимости от тотемной принадлежности умершего. Такая кукла является как бы заместителем умершего на этом свете.

  Сакральное (священное) значение чисел пять и четыре (по числу душ) проявлялось во многих других обрядах: в сроках хранения «вместилищ душ», днях траура, числе жердей, положенных поверх берестяного покрытия на могиле, в обряде медвежьего праздника и т.п.

  Изображения духов из дерева, завернутые в ткань

  Мифологическая картина делит мир манси на три яруса. На Верхнем располагается Торум, олицетворение неба, первопричина добра. На Среднем ярусе — земле — живут люди. Нижний ярус — подземный мир темных и злых сил.

  Создание человека связывается с Калтащ эквой — Матерью Землей — женой или сестрой Торума, матерью его сыновей. Она прогневила Торума и была сброшена им на землю. С тех пор ей поручено следить за родами и давать душу новорожденному ребенку, назначать, кому и сколько жить, следить за здоровьем и судьбой людей. Сестры и братья Торума: богиня Солнца Хотал эква, бог Луны Енхп анчх (Этпос ойка), богиня Огня Най эква, хозяин Нижнего яруса Куль Отыр (носитель зла), Младший (седьмой) сын Торума Мир Сусне Хум — «За миром смотрящий человек» — покровитель людей, посредник между ними и богами, которого часто призывают шаманы. Его зооморфный облик — гусь. В то же время Мир Сусне Хум часто представляется как всадник на белом коне. Отсюда и распространенный у манси обряд жертвоприношения коня как один из элементов поклонения этому божеству (что свидетельствует о южном происхождении культа). Почитаются также духи — хозяева долин, лесов, рек и озер. Обычно это духи-предки, от которых зависит благополучие местных жителей.

  Наиболее известное празднество у манси, как и у хантов, — медвежий праздник.

  Многие торжества приурочены к датам православного календаря. Из весенних наиболее значителен Урине хотэл эква — Вороний день, отмечающийся на Благовещенье (7 апреля). Считалось, что в этот день ворона приносит весну, выступает покровительницей женщин и детей. Этот праздник связан со стремлением к воспроизводству жизни, благополучию семьи, в первую очередь детей. В конце мая — начале июня отмечали дни рыбаков, включавшие соревнования на лодках, разжигание костра, жертвоприношения, совместные трапезы, шаманские камлания с целью выяснения, в какое время появится рыба и в каких местах ее лучше ловить. С охотничьим промыслом, особенно с началом пушной охоты, связаны осенние праздники, в первую очередь Покров (14 октября). У оленеводов наиболее почитаем был Ильин день (2 августа), совпадающий с окончанием линьки у оленей.

  Чтобы оленья шкура была эластичной и мягкой, специальным железным скребком снимается слой мездры

  В богатом мансийском фольклоре жанры делятся на священные и обыденные. К первым относятся мифологические сказки и предания, рассказывающие о сотворении мира, мифологические «медвежьи песни» («Пу апиарых», «Уй-эрыг»), исполняемые на медвежьем празднике, заклинания, молитвы-заговоры, исторические сказания. Героические и исторические сказания иногда выделяются в особую группу (таргын-мойт). Отдельный жанр составляют рассказы о фратриях Пор и Мось и их мифологических предках. Пограничное положение среди сакральных жанров занимают рассказы типа быличек и бывальщин о встречах с духами — менквами и мис, духами воды (Витхон) и леса (Кумпэ-ленг). Священные жанры чаще всего исполняли после захода солнца, преимущественно поздней осенью и зимой, приурочив к праздникам и ритуалам. Музыка представлена обрядовыми песнопениями и инструментальными наигрышами медвежьего праздника, шаманских ритуалов, а также повествовательными лирическими и эпическими жанрами. Генетически она родственна музыке хантов и тесно взаимодействует с музыкой тундровых ненцев, коми-зырян, сибирских татар и русских. В жанровой системе центральное место занимает медвежий праздник йалпын хотал (северный стиль) и йал’пэн хэтэл (южный стиль), включающий ритуально-обрядовые песни, наигрыши, танцы, театрализованные сцены. В первую половину ночи исполняют сакральные песни о медведе и мансийских богах: начальная песня-гимн для «пробуждения» медведя; призывная песня, обращенная к родовым духам и богам; «звериная песня» — песенная галерея мансийских тотемов; «танцы духов», представляющие мифологические образы в песнях и пантомимах. Вторая половина ночи включает театрализованные сценки с песнями и танцами, составляющие профанный (обыденный) ряд действа. Последняя ночь медвежьего праздника — кульминация священнодействия. Здесь поются «тайные песни богов», при их исполнении женщин и детей удаляют из дома. В перерывах же между песнями звучат обрядовые наигрыши на цитре или арфе, которые повторяют мелодию исполненной песни либо «перестраивают» слух участников на новый музыкальный лад.

  Шаманская музыка (кайне эрыг — северная, кайх ерэй — южная) является персональной формой общения с духами, напевы сопровождаются ударами в бубен.

  Эпическое повествование включает мифологические песни о возникновении мира, богов, людей и героические — о подвигах племени, песенные вставки в сказки. Они могут сопровождаться игрой на цитре, арфе и смычковой лютне. Лирическая музыка представлена личностными песенными импровизациями, танцевальными жанрами и наигрышами.

Оленеводство у манси

  Интенсивное развитие лесной промышленности и освоение нефтегазовых ресурсов в районах проживания манси существенно уменьшило площадь охотничьих и рыболовных угодий, оленьих пастбищ. У оленеводов нет средств для приобретения техники, радиостанций, медикаментов. Из-за сокращения вылова рыбы простаивают рыбокомбинаты.

  По-прежнему сохраняются только промыслы по пошиву одежды, обработке меха, дерева, бересты.

  Манси живут в городах, районных центрах и национальных поселках. В Сосьвинской, Саранпаульской, Няксимвольской, Ванзетурской, Шайтанской и Анеевской школах преподают мансийский язык.

  Для детей открыты национальный колледж и Центр искусств. Центры национальной культуры работают в гг. Березове и Урае.

  Руководители общественных организаций народов Севера постоянно участвуют в теле- и радиопередачах. В округе на мансийском языке издаются газеты «Луима Серипос» и «Манси-маа». Широко известно творчество Ю. Шесталова, М. Ромбандеевой, А. Коньковой, Е. Кузаковой, А. Сайнахова и др.

статья из энциклопедии "Арктика - мой дом"

   

 

  КНИГИ О МАНСИ   Авдеев И.И. Песни народа манси. Омск, 1936.   Гемуев И.Н., Сагалаев А.М. Религия народа манси. Новосибирск, 1986.   Новикова Н.И. Религиозные представления манси о мире: Духовная культура народов Сибири. Томск, 1980.   Новикова Н.И. Традиционные праздники манси. М., 1995.   Соколова З.П. К происхождению современных манси //СЭ. 1979. № 6.   Соколова З.П. Материалы по жилищу, хозяйственным и культовым постройкам обских угров //СЭС. М., 1963. Т. 5.   Соколова З.П. На медвежьем празднике у ляпинских манси //ПИИЭ. М., 1993.   Федорова Е.Г. Историко-этнографические очерки материальной культуры манси. СПб., 1994.

arctika.info

Оленья тропа: след в след - 6 Июля 2017 - Блог о гибели туристов возле горы Отортен в 1959 году - Перевал Дятлова

www.dyatlovcreek.ru

Направление маршрута группы под руководством Игоря Дятлова было кольцевое:  от Вижая вело сразу на север до брошенного поселка Второй Северный, от него на северо-запад на гору Отортен, самую высокую вершину Поясового гребня Северного Урала, затем на юг с восхождением на вершину горы Ойка – Сяхыл и последующим возвращением в поселок Вижай, где и должен был закончиться наш маршрут.    Походный дневник пишется в пути, на морозе, на ходу. 

Идем вверх по реке Лозьва. Каждый торит тропу по 10 минут. Глубина снега в этом году значительно меньше, часто приходится останавливаться и соскабливать мокрый снег с лыж,  встречаются еще такие незамерзшие места. Юрка Кривонищенко идет сзади и делает кроки маршрута. Берега реки в районе Второго Северного скалистые, особенно правый берег, затем известняковые скалы  попадаются только местами, и в конце концов берега становятся пологими, сплошь покрытые лесом. Встаем на привал в 5-30 на берегу Лозьвы. Сегодня первая наша ночь в палатке. Ребята возятся с печкой, пришивают полог из простыни. Кое-что сделав и кое-что не сделав, садимся ужинать. После ужина долго сидим у костра, поем задушевные песни. Зина пытается даже учиться на мандолинке под руководством главного нашего музыканта Русика. Затем возобновляется дискуссия, причем все наши дискуссии, которые были за это время, преимущественно про любовь. Кому-то приходит в голову стенографировать все наши высказывания или завести на этот счет особую тетрадь. Наговорившись,  вползаем в палатку. Подвешенная печка пышет жаром и разделяет палатку на два отсека.  Никому не хочется спать у печки, и решили положить туда Юрку,  с другой стороны располагается дежурный Саша Колеватов. Юрка, полежав минуты две, не выдерживает и перебирается во второй отсек, при этом страшно проклиная и обвиняя нас в предательстве. После этого еще долго не могли заснуть, о чем то спорили, но наконец все стихло. Наутро около 8-30 начался пассивный подъем. Коля Тибо что-то острит с утра. Собираться никому неохота. А погода! В противоположность остальным теплым дням - сегодня солнечный холодный день. Солнце так и играет. После завтрака идем по реке Ауспии, но опять эти наледи не дают нам продвигаться вперед. Вдоль Ауспии проехали манси. 

Пошли берегом по санно-оленей тропе. Иногда появляются на деревьях вырубки - мансийская письменность. Катпос - это когда охотник решает запечатлеть на дереве какое-либо событие, например, успешную охоту. Делается это с помощью условных знаков. Если хотят обозначить авторство, ставят родовой знак, который имеет силу росписи. Он передается по наследству от отца к сыновьям.

 Вырез в форме копыта внизу - указание на добычу лося неподалеку. Косая черта - охотник.Х-образный знак с двумя штрихами - родовой "герб" Самбиндаловых, сосьвинских манси, хранителей священного озера Турват. Вот тропа выходит на берег. Теряем след. В дальнейшем тропа идет левым берегом Ауспии, но упряжка оленей прошла по реке, а мы ломимся по лесу. При удобном случае сворачиваем на реку. По ней идти легче. В средине пути встретили стоянку манси. Сейчас мансийская тропка сворачивает на юг.Около 2-х часов останавливаемся на обед - привал. Корейка, гость сухарей, сахар, чеснок, кофе, запасенный еще утром - вот наш обед. Оленья тропа кончилась, началась торная тропа, потом и она кончилась. Шли целиной очень трудно, снег до 120 см. глубиной. Лес постепенно редеет, чувствуется высота, пошли березки и сосенки карликовые и уродливые. По реке идти невозможно - не замерзла, а под снегом вода и наледь, тут же на лыжне, идем опять берегом.

 День клонится к вечеру, надо искать место для бивака. Долго искали место, вернулись метров на 200 назад. Вот и остановка на ночлег. Место прелестно: сухостой, высокие ели, словом все необходимое для хорошего ночлега. Как всегда, быстро разводим костер и ставим палатку на лапник. Погрелись у костра и пошли спать.   С утра погода была самая дрянная для лыжных прогулок: холодно, позёмка, деревья шумят и качаются, сыплют за шиворот кухту. Зато для охоты на копытных лучше не придумать - большеухий лось не слышит, как крадется охотник.   Вышли относительно рано, около 10 утра. Идем по проторенному манси лыжному следу. До сих пор мы шли по мансийской тропе, по которой не очень давно проехал на оленях охотник. Вчера мы встретили его ночевку, олени дальше не пошли, сам охотник  пошел по зарубкам старой тропы, по его следу мы идем сейчас.   Накануне ему нужно было ехать за лосятиной, 25 км в один конец. Наледи на Ауспии были такие, что сани вязли на первых километрах. Оленья упряжка, длинные сани. В санях охотник, пара лыж, ружьё.   Начиналось все неплохо. Ехал по старой лыжне, путику, хотя это было неудобно. Упряжку кидало в разные стороны. Перекаты проходил берегом. Иногда соскальзывал,  отстегивал сани, вытаскивал, ехал. Там, где месил снежно-водяную кашу наш предшественник, теперь образовался ледяной желоб.   Лыжня нырнула с реки в лес, по пути выросли сопки. Лыжня по ним лихо скакала, так что с санями въехать не всегда получалось. Когда охотнику надоело ездить туда-сюда, он сани бросил.  Попил чай, манси пьют чай постоянно.  Отправился за лосем. Погода тем временем отпустила. На болоте без того снег рыхлый, а тут он стал еще и вязким. Даже по лыжне охотник не смог  проехать на санях, шел на лыжах. На камусных лыжах манси ходят по рыхлому зимнему снегу. Ворс препятствует проскальзыванию лыжи назад. Можно подниматься в крутые склоны. Ограничивать будет не крутизна, а способность голеностопного сустава сгибаться. Такие лыжи плывут поверху, когда другие тонут.   Лось был в петле, причем удавился давно, судя по тому, как вмерз. Почему  сразу не освежевал лося? Не проверил вовремя петлю скорее всего. Удивительно, что и росомаха не нашла, эта наглая тварь может за ночь растащить всю тушу по своим закромам, если найдет.   Идти нам сейчас особенно тяжело. След не видно, часто сбиваемся с него или идем ощупью. Таким образом проходим 1,5 - 2 км. в час.   Вырабатываем новые методы более производительной ходьбы. Первый сбрасывает рюкзак и идет 5 минут, после этого возвращается, отдыхает минут 10-15, после догоняет остальную часть группы. Так родился безостановочный способ прокладывания лыжни. Особенно тяжело при этом второму, который идет по лыжне, торенной первым, с рюкзаком. Постепенно отделяемся от Ауспии, подъем непрерывный, но довольно плавный.   И вот кончились ели, пошел редкий березняк. Мы вышли на границу леса. Ветер западный, теплый пронзительный, скорость ветра подобна скорости воздуха при подъеме самолета. Наст, голые места. Об устройстве лабаза даже думать не приходится. Около 4-х часов. Нужно выбирать ночлег. Спускаемся на юг - в долину Ауспии. Это самое снегопадное место. Ветер небольшой по снегу 1,2 - 2 м. толщиной. Усталые, измученные принялись за устройство ночлега. Дров мало. Хилые сырые ели. Костер разводили на бревнах, неохота рыть яму. Ужинаем прямо в палатке. Тепло. Трудно представить подобный уют где-то на хребте, при пронзительном вое ветра, сотне километров от населенных пунктов…   Урал служит барьером для прохода воздушных масс, и когда они, накопив критический объем, проскакивают осевой хребет, на перевалах создается эффект аэродинамической трубы. За каждой елочкой создается мощная ветровая тень, которая формирует целый овраг, все это застывает в жесткий наст.   Получается не перевал, а полоса препятствий. Как на леднике в больших горах, приходится лавировать. В условиях ограниченной видимости и сильного ветра, преодолевать на лыжах эти заструги очень неудобно.   Для Анямовых охота - средство существования, в лес как на работу. Это не загонная охота, это индивидуальная охота «скрадом». Лося надо выследить, вытропить, сблизиться на 50 шагов и поразить из ружья. Собака только до Нового года поможет, в конце января – начале февраля снега большие.     Четыре охотника манси, Анямовы Андрей с племянниками Николаем и Андреем, и с Константином Шешкиным,  выехали из поселка Суеват-Пауль в последних числах января.  Сакральное пространство пауля (т.е. родового селения манси) имеет четкие границы в виде мань-кола. За его пределами начинается новая система – охотничьи и рыболовные угодья. На этой территории водятся вредоносные (менквы, кули) и полезные (Мис) для человека существа. В своих угодьях манси могут рассчитывать на помощь пупыгов и Мис махум. Собственные угодья отделяются от чужих специальным знаком. За пределами угодий манси уже не могли рассчитывать на помощь духа-покровителя. Знак, оставленный на дереве, таким образом, ограничивает сакральное пространство охотничьих и рыболовных угодий. Традиционные манси никогда  ничего просто так не расскажут о сакральной жизни, и уж точно своих божков в обиду не дадут.

 

Тропили лыжню по очереди. Они пересекли довольно свежие следы узких туристских лыж по реке Лозьва выше Ауспии, следы шли на реку Ауспию, и далее в Уральские горы. На открытом месте лыжня была глубоко  заметена, а в лесу слегка припорошена.   Осталось загадкой, как манси из многочисленных хаотично  направленных следов избирают единственно верный  путь через лосиные цепочки и лежки. Это лабиринт, где входной и выходной след один. Но чтобы распутать его с ходу в чащобном лесу надо быть провидцем, или опытным охотником.   На болоте  снег держал лишь местами – тропить было тяжело. Матуха с годовалым дитем практически по прямой уходили от реки – их явно что-то напугало. Охотники расстроились – догнать по такому снегу невозможно.   Свернули к перевалу – дать круг на всякий случай. В дни охоты было солнечно и морозно, а  на душе предчувствие опасности. Кто понимает, знает, что начинается в горах после такой красочной феерии. Два дня кромешной непогоды, со снежным бураном и полумглой, пережидали в лесу.

На рассвете, когда тучи и облака рассеялись, охотники увидели, как высоко в небе расцвел огненный диск. Пятно двигалось с северо-востока на юго-запад, словно огибало и падало на землю, по форме оно напоминало большой ореол, что бывает вокруг луны в ясную морозную погоду. Затем центр этого пятна потемнел, а весь светлый круг начал таять и скрылся за высоким лесным увалом.

 Назад ехали по своему следу, но на болоте тропу уже успело замести. Капканы  проверили еще по пути вперед. Их довольно много, но захлопнулись немногие. Расставлены так, чтоб просматривать их с ходу, слегка притормаживая. Общий принцип их расстановки понятен – на уступах речной террасы, или гривы, вдающейся в болото, с высоким кедрачом или мрачным буреломным ельником. Соболь любит такие опушки. Говорят, что охота развращает человека. Манси всю жизнь в лесу, всю жизнь охотники: не начали же они на каждую пичужку кидаться. Да что там звери – человека убить ничего не стоит.(1) И словно в подтверждение вдруг исчез высокий речной берег, и глазам охотников открылась зона Ивдельлага с черными сторожевыми вышками, торчащими из снега как обломки зубов…

_____________________________________________________________________________________

(1) По материалам журналиста, этнографа Ильи Абрамова. http://ilya-abramov-84.livejournal.com/

К истории народов ханты и манси.

December 3rd, 2014, 05:48 pm

К истории народов ханты и манси.

Отлюда - http://www.nt-kprf.ru/news/k_istorii_narodov_khanty_i_mansi/2012-12-01-1422

К истории народов ханты и манси.

Из устоявшихся представлений о народах Сибири встает перед нами портрет туземца-оленевода, одетого с головы до ног в звериные шкуры, в зимнюю стужу греющегося у костра в своем чуме. Проще говоря, воображение рисует «чукчу».А между тем 500-1000 лет назад вогулы (манси) представляли собой многочисленный гордый и воин­ственный народ, знавший, как добывать и топить из руд Урала железо и медь, имевший торговые сноше­ния с соседями. Объединенные в военные союзы мансийские племена способны были противостоять пре­восходящим в вооружении врагам, будь то татарские орды или русские дружины. Да и портрет вогула, если взглянуть на него сквозь толщу мировой истории, выглядит по-иному.Пра­родиной самодийских племен многие ученые счи­тают Южную Сибирь - районы озера Байкал и реки Ангары. Именно отсюда в далекие времена ста­ли переселяться на Урал предки хантов и манси. Переселение югорских (угорских) само­дийских племен в начале нашей эры в Обско-Иртышский бассейн происходило под напором наступающих с юга на север Сибири кочевников. Часть югорцев поселилась в Зауралье, а некоторые самодийские племена прошли по Оби вплоть до ее низовьев на Ямале. Из слияния самодийцев с коренными жителями полярной тундры произошли ненцы, а от смешения с древними жителя­ми тайги, югорскими племенами - селькупы. Послед­ние кочевали по среднему течению Оби. Югорские пле­мена впоследствии разделились на хантов (остяков) и манси (вогулов). Ханты разместились по долине Оби и Нарыма до устья и ее притоков: Вахи, Казымы, Аганы, Юганы, и в низовьях Ир­тыша. Манси заняли территории Большого Уральского хребта и его склонов, по левым притокам Оби: Конды, Северной Сосьвы. А в последствии, и перевалили за Уральские горы в Европу.Еще в XVII-XVIII веках манси заселяли всю полосу западных предгорий Урала от верховьев реки Печеры на севере, до верхнего течения реки Уфы на юге. По Уфе и восточ­нее Урала по рекам Пышме и Исети манси граничили с башкирами, за­нимавшими лесную и лесостепную территорию Южного Урала и обоих его предгорий. Ханты на южной границе своего расселения находились по соседству с барабинскими татарами, про которых в XIX веке исследователи края А. И. Дмитриев-Ма­монов и Голодников писали, что они должны скорее считаться тюркизированными остяками, чем настоящими татарами. Есть много оснований считать, что и предками башкир были угры, впоследствии полностью тюркизированные.Уральские «индейцы»«Отец Истории» Геродот в своем основополагающем труде пишет: «Вплоть до области этих скифов вся упомянутая выше страна пред­ставляет равнину с толстым слоем почвы. А оттуда земля уже твердая, как камень, и неровная. После долгого перехода по этой каменистой области придешь в страну, где у подножия высоких гор обитают люди. Как передают, все они, как мужчины, так и женщины, лысые от рождения. плосконосые и с широкими подбородками. Говорят они на особом языке, одеваются по-скифски, а питаются древесными плодами. Имя де­рева, плоды которого они употребляют в пищу, понтик. Величиной это дерево почти что со смоковницу, плод его похож на бобовый, но с косточ­кой внутри. Спелый плод выжимают через ткань, и из него вытекает черный сок под назваиием «асхи». Сок этот они лижут и пьют, смешивая с молоком. Из гущи асхи они приготовляют в пищу лепешки. Скота у них немного, потому что пастбища там плохие. Каждый живет под деревом. На зиму дерево всякий раз покрывают плотным белым войлоком, а летом оставляют без покрышки. Никто из людей их не обижает, так как они почитаются священными и у них даже нет боевого оружия. Они улажи­вают распри соседей, и если у них найдет убежище какой-нибудь изгнан­ник, то его никто не смеет обидеть. Имя этого народа — аргиппеи.» В современном представлении агриппеи это как раз и есть предки башкир. До сих пор можно найти совпадения приведенного великим греком описания обычаев с традициями этого народа существующими и в наше время.Как известно, к угорской группе относятся и мадьяры — венгры. Род­ство мансийского и хантыйского, так называемых обско-угорских языков с венгерским, установленное многочисленными исследованиями, не вызы­вает никаких сомнений. При этом следует сказать, что венгерский язык находится ближе к мансийскому, чем к хантыйскому. Установлено, что само название вогулов (манси) и венгров (мадьяр) представляет собой лишь звуковые варианты одного и того же имени. Венгерским ученым академиком Б. Мункачи (умер в 1936 году) установлено, что некоторые термины, относящиеся к коневод­ству, едины в венгерском и обско-угорских языках. Некоторые слова угров, сейчас можно встретить и в английском языке. Английское слово «хантер» - является производным от «хант». Таким образом, наименование угорского племени стало нарицательным и обозначает охотника. В то же время эти термины оказываются заимствованными из индо-иранских языков. Можно отметить и ряд других языковых заимствований, вошедших как в вен­герский, так и в мансийский и хантыйский языки, указывающих на су­ществование между ними в прошлом соседства и культурного воздей­ствия на них со стороны каких-то ираноязычных групп. Археологические материалы показывают, что соседство между уграми и ирано­язычными саками в действительности имело место на территории Казахстана.Впервые вогулы, а вернее их предки, удивили мир в 1920-е годы, когда советские археологи извлекли из Горбуновского торфяника на тагильской земле деревянные сосуды в виде лосихи и водоплавающих птиц. Их исполнение было настолько реалистичным, что все прежние представления об отсталых уральс­ких «дикарях» сошли на нет. Кроме того, в числе извлеченных из торфяника охотничьих и рыболовных принадлежностей был обнаружен настоящий деревянный бумеранг. Это сво­еобразное орудие охоты является достоянием не только австралийских аборигенов. Бумерангами пользовались жители и Южной Индии, Древнего Егип­та, Мексики. Однако горбуновский бумеранг не мог быть заимствован уральскими аборигенами в каком-либо из вышеперечисленных центров древних циви­лизаций - возраст его значительно старше. В одном из древних мансийских мифов говорится о деревянной палице для охоты «пахтилтиг нарап», которую метали на далекие расстояния, поражая оле­ня и лося. Возможно, уральский «нарап» и есть ана­лог австралийского бумеранга.Изучая древние мифы, ученые часто находят под­тверждения своим открытиям, а порой и делают но­вые. Так произошло и с мансийским мифом о рожде­нии Земли. Согласно этому преданию, «со дна пер­вичного океана утка достает кусочек ила (земли). Зем­ля постепенно начинает вращаться и растет кругомтак, как расширяющаяся волны от упавшего в водупредмета. Круглую фор­му Земли и ее вращение (!) наблюдает парящий в не­бе белый во­рон». Как видим, вогулы уже в древности владели точными астрономическими знаниями: круглая форма Земли; ее вращение; вода как первооснова жизни. Миф о рождении Земли в разных интерпретациях встречается и у других народов Сибири, но, ни у одно­го из них он так сильно не похож на «вогульский», как у калифорнийских индейцев (!). Следовательно, уральские аборигены и калифорний­ские индейцы когда-то давно имели одну общую ро­дину и общих предков. Отсюда и похожесть их ми­фов о рождении Земли. Ученые - лингвисты обнару­жили так же определенные черты близости уральских и калифорнийских «языков». Что это - совпадение? Отнюдь! Факты говорят о том, что вогулы являются дальними родственниками индейцев Америки. Известно, что 30 тысяч лет назад предки индей­цев начали переселяться в Америку из Сибири по су­хопутным мостам, существовавшим в древности. Пра­родиной американских индейцев как и манси многие счи­тают все те же районы близ Байкала и Ангары. Огромные расстояния, разделяющие Урал и Ка­лифорнию, практически не повлияли на традицион­ные занятия, культуру и даже внешний облик их ко­ренных жителей, в древности имевших общие корни.Геродот так нам рассказывает об обычаях народов живущих близ Уральских гор: «В тех же краях по соседству с ними обитают люди по имени иирки. Они также промышляют охотой и ловят зверя следующим образом. Охотники подстерегают добычу на деревьях (ведь по всей их стране густые леса). У каждого охотника наготове конь, приученный лежать на брюхе, чтобы меньше бросаться в глаза, и собака. Заметив зверя, охотник с дерева стреляет из лука, а затем вскакивает на коня и бросается в погоню, собака же бежит за ним.» По мнению историка В.В.Латышева иирки – это предки мадьяр на Северном Урале. Как мы уже отметили выше, этими предками являлись племена прото-манси – древние угры. А теперь давайте вспомним замечательные по своей красочности романы Фенимора Купера и Майн Рида. Как видно, способы и некоторые методы охоты угров и американских индейцев полностью совпадают. Русский писатель и путешественник К.Д. Носилов (1858-1923гг.), посетивший в 80-х годах XIX века вогульскую дерев­ню на Северной Сосьве, писал в своем дневнике: «И, смотря на все эти смуглые, скуластые лица во­гулов с заплетенными косами как у мужчин, так и у женщин, смотря на эти оригинальные костюмы, ка­залось, что мы где-то в Америке, в неизвестной стра­не, у дикарей...» А вот как Носилов описывает своих проводников - вогулов, сопровождавших его в походе через горные перевалы Северного Урала: «Они одеты в суконные дождевики, на ногах - замша оленя, на боку - нож с широким ремнем, через плечо - кремневые ружья, и только на голове ничего нет. Вогул привык обходить­ся без шапки, довольствуясь одними развевающими­ся по ветру длинными волосами, которые он то зап­летает в косы, украшая красными полосками, или носитсвободно, придавая себе вид уже настоящего лох­матого индейца». Традиция ношения длинных волос в виде двух сплетенных кос, как у мужчин, так и у женщин широко распростране­на у североамериканских ин­дейцев. Она же была извес­тна уральским вогулам. До принятия христи­анства у них существовало представле­ние, согласно которому волосы нельзя стричь, по­тому что там концентрировалась вся жизненная сила человека. Возможно, этим и объяс­няется вогульский военный об­ряд скальпирования убитого врага. Невероятно, но уральские вогулы, подобно американским «краснокожим» сородичам, снимали скальпы. Да еще как сни­мали! Недаром их военные отряды наводили ужас на первых русских поселенцев, а народ коми, не меньше страдавший от постоянных нападений своих уральских соседей, так и прозвал их – «вэгулы» («вогулы»), что означает «дикие». Хотя для вогульского воина присво­ение скальпа (ух-сох – «головная кожа») убитого врага носило прежде всего религиозный характер. Как и ин­дейцы, вогулы верили, что воин, завладевший воло­сами противника, увеличивает свою собственную мощь. По их понятиям, душа человека, лишенного скальпа, окончательно умирала. Кстати сказать, обряд скальпирования, известный с древнейших времен, не ограничивается «индейской Америкой» - его в свое время практиковали кельты, скифы, а также ближай­шие родственники вогулов – ханты (остяки). Подтверждения этим фактам находим опять же у Геродота: «Когда скиф убивает первого врага, он пьет его кровь. Головы всех убитых им в бою скифский воин приносит царю. Ведь только принесший голову врага получает свою долю добычи, а иначе — нет. Кожу с головы сдирают следующим образом: на голове делают кругом надрез около ушей, затем хватают за волосы и вытряхивают голову из кожи. Потом кожу очищают от мяса бычьим ребром и мнут ее руками. Выделанной кожей скифский воин пользуется, как полотенцем для рук, привязывает к уздечке своего коня и гордо щеголяет ею. У кого больше всего таких кожаных полотенец, тот счи­тается самым доблестным мужем. Иные даже делают из содранной кожи плащи, сшивая их, как козьи шкуры. Другие из содранной вместе с ногтями с правой руки вражеских трупов кожи изготовляют чехлы для своих колчанов. Человеческая кожа, действительно, толста и блестяща и блестит ярче почти всякой иной. Многие скифы,   наконец, сдирают   всю   кожу вражеского трупа, натягивают ее на доски и затем возят ее с собой на конях. Таковы военные обычаи скифов. С головами же врагов (но не всех, а только самых лютых) они поступают так. Сначала отпиливают черепа до бровей и вычищают. Бедняк обтягивает череп только снаружи сыромятной воловьей кожей и в таком виде пользуется им. Богатые же люди сперва обтягивают череп снаружи сыромятной кожей, а затем еще покрывают внутри позолотой и употребляют вместо чаши. Так скифы поступают даже с черепами своих родственников (если поссорятся с ними и когда перед судом царя один одержит верх над другим). При посещении уважаемых гостей хозяин выставляет такие черепа и напо­минает гостям, что эти родственники были его врагами и что он их одолел. Такой поступок у скифов считается доблестным деянием…… Об обычаях исседонов рассказывают следующее. Когда умирает чей-нибудь отец, все родственники пригоняют скот, закалывают его и мясо разрубают на куски. Затем разрезают на части также и тело покойного отца того, к кому они пришли. Потом все мясо смешивают и устраивают пиршество. С черепа покойника снимают кожу, вычищают его изнутри, затем покрывают позолотой и хранят как священный кумир. Этому ку­миру ежегодно приносят обильные жертвы. Жертвоприношения совер­шает сын в честь отца, подобно тому как это происходит на поминальном празднике у эллинов.» Если со скифами все понятно, то исседоны по нашему мнению, а так же, по мнению К.В.Сальникова, это угорские племена, проживавшие в районе реки Исеть. Как видно предки современных свердловчан имели жутковатые обычаи. Следующая цитата из Геродота может вызвать улыбку читателя: «Эти страны отделяют высокие, недоступные горы, и никто их еще не переходил. По словам лы­сых, на горах обитают, хотя я этому не верю, козлоногие люди, а за этими горами — другие люди, которые спят шесть месяцев в году. Этому-то я уж вовсе не верю» -да собственно и сам Геродот как видно не особо верил этим сведениям, полученным из вторых – третьих уст. А напрасно!Объяснения облика и обычаев загадочных обитателей далеких стран «за горами» находятся при сравнении с ними быта и обычаев племен протоманси, хантов и ненцев, а так же у их родственников из Северной Америки. Еще в конце XIX века американские индейцы, а так же старатели и ковбои, перенявшие у аборигенов все лучшее и наиболее функциональное в суровом климате и постоянной жизни в седле, носили унты, сапоги-макасины и своеобразные ботфорты, изготовленные из цельных шкур, взятых от задних ног крупных копытных. Эти «ботфорты» подвязывались бечевой либо кожаными ремешками, позднее пристегивались застежками к поясу. Именно в такие ботфорты из шкур снятых с задних ног лося, обрубленных «охотником Мое», и были одеты геродотовские «козлоногие» манси. Относительно объяснения впадения в долгую «спячку» людей Геродот мог бы додуматься и сам. Ниже он писал о климате северных стран, о зимах в тех местах и о снеге: «Такие холода продолжаются в тех странах сплошь восемь месяцев, да и остальные четыре месяца не тепло. Вообще там погода совершенно отличная от других стран: когда в других местах дождливая пора, там дождей почти нет, а летом, напротив, очень сильные. Когда в других местах случаются грозы, здесь их не бывает, летом же они часты. Гроза зимой вызывает изумление, как чудо……Об упомянутых перьях, которыми, по словам скифов, наполнен воздух и оттого, дескать, нельзя ни видеть вдаль, ни пройти, я держусь такого мнения. К северу от Скифской земли постоянные снегопады, летом, конечно, меньше, чем зимой. Таким образом, всякий, кто видел подобные хлопья снега, поймет меня; ведь снежные хлопья похожи на перья, и из-за столь суровой зимы северные области этой части света необитаемы. Итак, я полагаю, что скифы и их соседи, образно говоря, называют снежные хлопья перьями. Вот сведения, которые у нас есть о самых отдаленных странах». А ведь мы знаем, что народы русского Севера, северных окраин Сибири, проживая в землянках и полуземляных жилищах, полностью засыпаемых толстым слоем снежного покрова, доходившим до нескольких метров, продолжительной полярной ночью, которая длиться как раз по полгода, для сообщения между жилищами прокапывали лазы в снежной толще. Ползая по ним, ненцы и ханты могли подолгу не показываться на поверхности. Снег для их жилищ был кроме того прекрасным изолятором от стужи наверху. Такие же обычаи мы находим и у аборигенов Аляски и Канады, а равно и скандинавского севера. Мало того подтверждением родства уральских вогулов с американскими индейцами является факт того, что одно из индейских племен носит то же имя, что и уральские аборигены - Манси. Это племя расположилось в районе Великих Озер, по со­седству с известными по романам Купера ирокезами, делаварами, могиканами. Причем с дву­мя последними манси находятся в языковом родстве. Оказывается, район Великих Озер, где прожива­ют американские манси, наряду с Калифорнией яв­ляется вторым (и последним) главным центром рас­пространения в Северной Америке «уральской вер­сии» мифа о рождении Земли: та же утка, достающая с морского дна горсть ила; те же процессы вращения и роста суши и так далее. О древности народа манси свидетельствует общность космогонистических мифов маснси с мифами народов Месопотамии и Южной Америки. Ключевым в этом смысле является миф о Потопе или Конце Света. Мансийский миф о Потопе нашел свое отражение в топонимике Урала. Так в точке схождения границ Свердловской, Пермской, Тюменской областей и Коми находится гора Отортен (1182м) – одна из самых величественных вершин Северного Урала. Однако эта гора имеет и еще одно название – Лунтхусап. Так ее называли манси, жившие непосредственно в близи ее. В дословном переводе Лунтхусап означает «Гусиная яма» или «Гусиная коробка». Название это дано потому, что юго-восточные склоны Отортена круто обрываются к Лозьвинскому озерку, из которого берет свое начало река Лозьва. Манси рассказывают что во время Всемирного потопа здесь, в озерке у высокой горы, нашел спасение гусь. На другой горе – Холат Сяхыл (1079м) хорошо известной туристам как «Гора мертвецов», где в 1956 году погибла туристическая группа Дятлова из Свердловска, по мансийской легенде во времена Потопа остался наленький кусочек суши – площадка на которой мог поместиться лишь один человек. На ней пытался найти спасение охотник-манси, который не утонув умер там от голода. Уже тогда это место у манси стало проклятым. Позже там погиб отряд из девяти воинов-манси, осмелившийся нарушить запрет. На расположенном рядом хребте Чистоп, главная вершина которого Няврам-Люньсим-Сяхыл-Ана (1292м), переводимая как «Вершина горы где плакал ребенок», во время Потопа нашли спасение пять семей. Среди спасшихся находился грудной ребенок, который все время плакал. Легенда эта довольно подробна. Она говорит что спасшиеся люди не страдали от голода и жажды, а так же не испытывали холод, так как залившая все в округ вода была горячей. На противоположном конце Чистопа, на вершине Лув-Сяквур («Лошадиная титька») спасся злой дух Сисди-Овыл-Менкв-Ойка. Здесь следует заметить что Менквами северные народы называли реликтовых существ или попросту «Снежного человека». Хронология Потопа у манси достаточно хорошо совпададет с библейской хронологией этого события и календарями индейцев Майя. Таким образом проверить легенды о Всемирном Потопе достаточно просто – необходимо дождаться наступления 23 декабря 2012года, не забыв при этом зарезервировать места на указанных нами вершинах.Мир божеств древних манси.Живя в симбиозе с природным окружением югорские племена обожествляли его. Природа: звери, птицы и даже растения были для них предметом культа и почитания. Из поко­ления в поколение передавалось бережное и разумное отношение к природе. Нанесение вреда природе расценивалось как оскорбление Бога. Существование же самого человека по представлениям угров связано со средним миром, покровительни­цей которого является Калтащ - богиня-жизнеподательница. Все существа среднего мира подчинены ей.У каждого природного явления (тучи, гром, молнии, северное сияние) есть свой дух-хозяин, а также духи-по­кровители имеются и у каждого места, вещи, горы, реки, семьи и дома. Семейных духов-покровителей изготовля­ли из металла, дерева, ткани. Лес - кормилец уг­ров, по их представлениям также был населен различ­ными духами. Главный лесной дух, от которого зависит успех охотников и урожай на ягоды, грибы и орехи, - это Вурики. Он очень обидчив, если человек ведет себя неуважи­тельно по отношению к природе, не видать ему удачи в промысле. Лесная женщина Мисне уведет его в тайгу.Как видно из таких поверий, природа для племен уг­ров - это нечто живое, со своим характером и особыми законами, несоблюдение которых незамедлительно ка­рается.Бог реки Оби Асики посылает рыбу. Отношение к нему такое же, как и к Вурики. Жадному рыболову, беру­щему рыбы больше, чем ему нужно, в следующий раз на рыбалке не повезет. Зная опасность лесных пожаров, угры почи­тали и хозяйку огня Най Экву (Найими). К огню отноше­ние очень бережное, существует целый ряд правил и обрядов, связанных с огнем.Особое отношение к природе прослеживается у племен угров - хантов и манси, через культ медведя. По легенде медведь - один из сыновей верховного бога Торума, сброшенный за свою гордыню на землю, но прощенный. Теперь он является символом справедливости. Медведь именует­ся младшим братом человека и всех зверей, уместнее даже сказать величается, так как младший в мифологи­ческой традиции оказывается главным. Звериный мир замыкается на медведе и в его же лице природа заклю­чает мир с человеком. Одним из ярчайших проявлений единения человека с природой является «медвежий праздник». Все действо «медвежьего празд­ника» строится на идее гостевания, общения родствен­ных душ медведя и человека. Апофеозом праздника было ритуальное убийство – приношение медведя в жертву. В ходе того действа люди своими песнопениями «успокаивали» медведя, просили у него прощения: «Мы устраиваем в твою честь великий праздник. Не бойся, мы не причиним тебе никакого вреда. Мы только убьем тебя и пошлем к богу леса, который любит тебя. Сейчас мы покормим тебя лучшей пищей, какую ты когда-либо получал от нас. Все мы будем оплакивать твою кончину. Убьет тебя лучший среди нас стрелок. Вот он, смотри, он плачет, он просит тебя о прощении. Это произойдет так быстро, что ты ничего и не почувствуешь. Тебе не нужно объяснять, что мы не можем кормить тебя вечно. Мы достаточно сделали для тебя — теперь твоя очередь пожертвовать собой ради нас. Попроси бога зимой послать нам в изобилии выдр и соболей, а летом тюленей и рыбу. Не забудь наших наказов, ведь мы любим тебя, и дети наши тебя никогда не забудут». Удачливый охотник - медвежатник считается многократно породненным с лесом.Еще одним важным культовым животным в мифологии угров является лось. Подобно священному медведю он так же рожден на небе, среди звезд. У него было шесть ног, и охотники не могли его дог­нать. И вот однажды мужчина Мое ре­шил сделать его доступным для челове­ка, чтобы использовать мясо в пищу, а шкуру - в хозяйстве. Мое надел быстрые лыжи, покрытые гладкой шкурой выдры, взял в руки саблю и помчался вслед за лосем. Долго бежал воин за своей жерт­вой от южных гор Урала и настиг устало­го зверя лишь на севере. Взмахом могу­чей острой сабли отрубил ему задние ноги, сказав при этом: «Если ты рожден для пищи человека, зачем тебе шесть ног?». Манси считают, что этот факт ска­зался на внешнем облике лося: его зад­няя часть стала выпуклой. Пятая и шес­тая отрубленные ноги упали недалеко от зверя. На небе это четыре тусклые звез­ды в два ряда по вертикали справа и чуть пониже ковша Большой Медведицы. С того времени люди и начали охо­титься на лося, он перестал быть свя­щенным. За принесенную пользу Мое так прославился, что его лыжня, проложен­ная во время погони, пролегла по небу. «Лыжная дорога мужчины Мое» (по-ман­сийски Мосхум ёсан лёх) - это известный нам «Млечный путь». Так как охотник очень торопился и комья снега от его лыж падали по обе стороны от лыжни, она получилась вся разбрызгана комочками снега - звездами.Сам лось тоже виден на уральском небе: семь ярких звезд, называемых «Ян-гуй» (Лось). В нашем понимании это созвездие – «Большая Медведица». Судя по этой легенде, манси на Сред­ний и Северный Урал так же пришли из более южных районов. Причем мансийские племена шли вдоль уральских хребтов в том направлении, как тянется «Лыжня мужчины Мое» (Млечный путь): с юга на север.В мировоззрении угров звезды на небе не без­лики и на небесном своде их столько, сколько людей на земле. Родился чело­век - появляется новая звезда. Если он в жизни будет значимым, выдающимся, то она горит ярко. Умер человек - его звез­да скатывается с неба. Увидевший па­дающую звезду манси обязательно плю­нет в ту сторону и скажет: «Нан ёлыл, ам нумыл!» (ты внизу, я вверху!). Это значит: плюнувший в ту сторону человек не же­лает умереть - пусть он видел сейчас не свою падающую звезду.Судьбы угрских народов и природы так тесно перепле­тены друг с другом, что трудно определить границы каж­дой, например, две из четырех (пяти) душ человеческих представляются в виде птиц, более или менее реально существующих. Первая - душа сна, в виде птицы глухарки живет в лесу и приходит к человеку только тогда, когда он спит, вторая - живет на голове у человека.Подготовил С. Пудовкин, историк-краевед

eaquilla.livejournal.com


Смотрите также