Глава 8. Явление Гермионы Грейнджер. Гермина лыжи


Фанфик "Лыжный марафон", PG-13 » Архив фанфиков

Название: Лыжный марафонАвтор: МечтуньяРейтинг: PG-13Пейринг: ГГ/СС Жанр: HumorДисклеймер: Все персонажи принадлежат тете Ро и Ко. Мои только лыжи и настроение.Саммари: Северус готов практически на всё, чтобы понравиться родителям своей невесты.Комментарии: Фанфик написан в подарок Таните и на ДР любимого профессора зельеварения.Размер: миниСтатус: закончен

Скачать фанфик в формате "doc":Mechtunya-Lyzhnyy-marafon-PG-13.doc [81,5 Kb] (cкачиваний: 52)

Тихий зимний вечер в уютной гостиной. Тикают часы с кукушкой на стене, потрескивают дрова в камине, мурлычет рыжий кот, по-хозяйски устроившийся в широком кресле. На диване, укрывшись мягким пледом, лежат двое: молодая женщина и мужчина. Он нежно обнимает ее за талию, ее рука ласково перебирает его длинные волосы. Они лежат с закрытыми глазами, наслаждаясь этим моментом уюта и гармонии. Слышно одно их тихое дыхание на двоих, и робкий шепот:

- М-м-м, Гермиона, когда ты будешь знакомить меня с твоими родителями?

- Знаешь, Сев, я как раз об этом думала. Давай на следующей неделе. Им же предстоит не только с тобой познакомиться, но и узнать такую новость! – Гермиона мило улыбнулась и поиграла пальчиками у него на груди. На безымянном пальце сверкнуло маленькое золотое колечко.

Северус улыбнулся и поцеловал свою невесту в веснушчатый носик.

- Как думаешь, я понравлюсь твоей матери? - спросил он.

- Определенно, милый. Ты же так похож на моего отца. Хотя здесь определенно есть над чем поработать…

- Ты о чем?

Было видно, что мужчина напрягся. Он чуть приподнялся на локтях и вопросительно посмотрел на Гермиону.

- Ну, знаешь, мой папа понравился маме не из-за каких-либо черт характера.

- А из-за чего же? – голос Северуса стал вкрадчивым.

Гермиона с улыбкой произнесла:

- В молодости папа увлекался разными видами спорта, он и маму привлек к этому. Вся наша семья очень спортивная. Я даже ходила в спортивную школу, когда была маленькой.

- И? – Сев явно начинал закипать.

- И я подумала, что тебе тоже стоит научиться.

- Чему?

- Больше всего они любят кататься на лыжах. Так что…

Северус сам не заметил, как поднялся с дивана, сложил руки на груди и вопросительно приподнял бровь.

- Гермиона! Ты предлагаешь мне научиться кататься на двух досках, присобачив их к ногам, в руках держать еще и по палке с острыми концами, да еще постараться никого не задавить и не искалечить, мчась на всех парусах по снегу?

– Да, Северус, ты меня правильно понял, именно этого я и хочу. В конце концов, ты хочешь понравиться моим родителям? – Гермиона тоже встала и упрямо посмотрела на жениха.

- Хочу, но это не значит, что я буду делать все…

- Нет, Сев, именно так – ты будешь делать всё, что я скажу, иначе мои родители не разрешат нам пожениться!

Казалось, что еще чуть-чуть и Северус сдастся окончательно. Он никогда не мог устоять перед натиском своей любимой женщины. Слегка сдвинув брови, потом сощурив глаза, он посмотрел на Гермиону и кивнул, соглашаясь на эту пытку.

- Замечательно, я сообщу, когда начнутся твои тренировки, - сказала Гермиона и направилась в кабинет.

- Кто будет меня учить? - как-то испуганно отозвался мистер Снейп.

- Я, конечно, милый, а ты думал, я плохо катаюсь? – Гермиона прикрыла за собой дверь и хитро улыбнулась.

***

- Т-а-а-а-к! Северус! Что опять с твоим креплением на левой ноге?

- Откуда я знаю? Снова отцепилось!

- Сейчас поправлю. Гермиона сошла с лыжни, наклонилась перед мужчиной и закрепила лыжу к ботинку. Северус в это время жадно пожирал глазами место пониже спины девушки.

- Так! Начали снова! – скомандовала она, поднимаясь и убирая выпавшие из-под шапки каштановые кудряшки. – Левой, правой и отталкивайся палками!

Северус послушно сделал это.

- Сев! Не шагай, а скользи! Вот так! – и она безупречно выполнила свое же задание.

- Еще раз! На этот раз у Северуса вышло лучше.

- Хорошо. Теперь, когда ты знаешь основной шаг, повторяй за мной!

И Гермиона заскользила дальше по лыжне.

Северус недовольно фыркнул, но поплелся следом. Левая, правая, палки! Левая, правая, палки! Лева…

Неловкий шаг и ноги мага разъехались в разные стороны. Он еле успел притормозить палками, чтобы не сесть на шпагат. И все-таки удар по мягкому месту пришелся основательный.

- Какой же ты неловкий, милый! Вставай! – Гермиона как-то очень быстро оказалась рядом с ним, протягивая руку в белой пушистой варежке.

- Спасибо, но я сам! – сказал «милый» и сделал героическое усилие, чтобы подняться.

Когда его ноги в лыжах более или менее твердо стояли на снегу, он начал отряхиваться от снега.

- Я думаю, ты не сильно стараешься, Северус! – укоризненно произнесла девушка, - давай еще разок!

«Еще разок» получился не лучше предыдущего. Даже хуже того. Оплевываясь от снега, что попал в рот при пикировании на землю, Северус подумал, хотя нет! Подумать он не успел, так как сразу как он оторвал голову от холодного и, безусловно, более удобного места, чем, скажем, свежий асфальт, сугроба, на него что-то свалилось, истошно вопя: «Л-Ы-Ж-Н-Ю!!!».

Конечно, выдать лыжню данной жертве Северус не мог, так как сам оказался примерно на том же уровне. Данная картина представляла собой безумную фантазию обкурившегося импрессиониста: кругом снег, из него торчат руки, ноги, одна сломанная пополам лыжа и красный нос главного героя.

Опомнившись и определив, кто он и где, черт возьми, он находится, Северус попытался подняться на уже не столь молодые ноги в который раз за этот день. Так же он попытался по различным признакам определить причину его падения. Причиной оказалась девушка со светлыми, спутанными волосами, голубыми и слишком крупными глазами, в ее ушах торчали серьги, подозрительно похожие на огурцы.

Ну, конечно, Северус узнал эту девушку, не даром она была причиной его головных болей во время её учебы в Хогвартсе. Луна Лавгуд училась всегда на «отлично», что, конечно, не мешало ей отвлекать других студентов на уроках своими безумными теориями о морщерогих кизляках, усатых флоббер-червях и пальцеедных гвоздиках. Именно она являлась причиной истерического хохота всего класса в подземельях Снейпа.

- Мисс Лавгуд, вы целы? – спросил Сев, и стараясь быть крайне вежливым, протянул руку.

- Луна, ты в порядке?

Рядом оказалась Гермиона. Северусу очень не понравился тот факт, что его невеста спрашивает о здоровье почти чужого человека, а на него ноль внимания.

- Вроде в порядке. Тут где-то должен быть рядом Невилл, мы вместе сюда при…

Раздался громкий хлопок трансгрессии и в видимости оказался Невилл Лонгботтом с бледным лицом и одной палкой в руке, уже без лыж.

- Луна, дорогая, как ты? Как тебя угораздило врезаться в этого че...- и тут Невилл все-таки обратил свой взор на того, в кого Луне «угораздило врезаться». Кажется, его лицо приобрело землистый оттенок, а нижняя челюсть уверенно поползла в направлении земли.

- Извините, профессор Снейп, что врезалась в вас! – Луна Лавгуд сняла лыжи и с помощью волшебной палочки уменьшила свой комплект до размера спичечного коробка. - Гермиона, рада была повидаться. Невилл, со мной все в порядке, пойдем. До свидания! Подхватив под локоть совершенно ошарашенного такой встречей Лонгботтома, она быстро зашагала в направлении к выходу с лыжной базы.

- Надо будет пригласить их как-нибудь на чай, - произнесла Гермиона.

Северус кивнул, не очень-то и пытаясь вслушаться в смысл сказанных ею слов.

- Ну, по крайней мере, ты не так уж плохо катаешься на лыжах, Северус. – сказала Гермиона и подмигнула жениху.

- В каком смысле? – не понял Снейп.

- Ты пока еще ни в кого не врезался! – девушка громко засмеялась.

- Ну, знаешь ли! Я могу и лучше кататься! – рассердился мужчина и с вызовом взглянул на неё.

- Вот и докажи! Ты великий маг и воин! Неужели ты сдрейфишь перед магловским видом спорта и не докажешь это? Ты хочешь понравиться моим родителям или нет?

Северус хитро сверкнул глазами и оттолкнулся палками. В этот раз все вышло намного лучше. Не было никаких препятствий в виде пикирующей Луны Лавгуд, разъезжающихся в шпагат ног или непреодолимых спусков.

Догоняя Северуса, Гермиона светилась радостной улыбкой. А в это время мужчина думал, что как только он познакомится с родителями Гермионы и продемонстрирует свои навыки спортсмена, ни шагу не сделает больше в направлении к магловскому спорту. Ну не нравится ему эта самодеятельность и все!

***

- Молодец, милый. Теперь, я думаю, маме и папе ты понравишься! Они же так любят лыжи! – сказала она, спустя два часа, когда они покидали территорию базы.

Северус слегка улыбнулся, обнял девушку за талию и мягко поцеловал в губы.

- А еще мой папа очень любит кататься на коньках! – радостно сообщила Гермиона, и тень улыбки сползла с его лица.

~Конец~

ficart.ru

Hermione Black — фанфик по фэндому «Роулинг Джоан «Гарри Поттер»», «Гарри Поттер»

      Наступили рождественские каникулы и Гермиона вместе со своими приёмными родителями укатила кататься на горных лыжах во Францию. Это плохо помещалось в мозги чистокровных слизеринцев, но это так. Родители сняли номер в небольшом отеле. Гермиона думала, что проведёт время с волшебниками, но кажется жизнь распорядилась иначе. Отдыхать, так отдыхать. Жаль, что нельзя колдовать на каникулах.       После прибытия и размещения мистера и миссис Грейнджер Гермиона неожиданно узнала, что будет жить отдельно. Рядом находился старомодный деревянный дом, где поселились Сигнус и Друэлла, которые представились её дедушкой и бабушкой. Там же остановились Сириус и Беллатрикс. Старшие Блэки часто общались с Грейнджерами в ресторане или в гостиной у камина. Уютные вечера на террасе никто не отменял. Речь шла обычно о детстве Гермионы и воспитании детей среди обычных людей и волшебников. Сириус часто использовался в роли ездовой собаки, он таскал за собой Гермиону, катающуюся на лыжах. А Беллатрикс просто отдыхала от Азкабана. Ей понравились маггловские СПА-салоны. Это было без магии, но мило. В свободное от покатушек время девочку учили разным полезным вещам и сообщали знания, которыми должна владеть каждая приличная девочка из рода Блэк. Знаний было много, а Гермиона была девочкой любознательной... Случилось чудо: Гермиона узнала столько, что устала учиться.       После встречи с троллем было понятно, что Волшебный мир — это не сказка. Риски — они везде. А ещё её могут опоить амортенцией и она выйдет замуж... Например за Уизли-шестого. Гермиону аж передёрнуло от этой перспективы. Балбес Рон, который не смог освоить элементарную "Левиосу"? Который на зельеварении ведёт себя, как полный раздолбай? Которого она ни разу не видела занимающимся в библиотеке? Если бы она распределилась на "Гриффиндор", то это могло быть реальностью. Поэтому приличные девочки из семьи Блэк знают практически всё о приворотных зельях.       Грейнджеры быстро поняли, что Блэки совсем не светлый род. У них даже фамилия говорящая. Все, как один, тёмные маги. И по всей видимости, их приёмная дочь тоже.

      Гермиону очень интересовал домовый эльф Критчер, который именовал её отца не иначе, как позором рода. Суть этих волшебных созданий была совершенно непонятна. Беллатрикс была его кумиром. Была ещё Динки, личная домовичка Беллатрикс, всегда в идеально чистой наволочке с гербом Лестрейнджей. И эльф Тони, который был дома у Сигнуса и Друэллы. Критчер и Тони исправно слушались Гермиону и именовали её маленькой хозяйкой. Сначала Гермиону возмущало, что эльфы находятся в рабстве, но потом ей объяснили, что у них интеллект на уровне маленького ребенка. Они часто не понимают, что творят. Поэтому, в связи с их недееспособностью, их держат в рабстве. По другому никак. Иначе их придется уничтожить.

       Друэлла сварила для Джин Грейнджер весьма несложное зелье, благодаря которому той наконец-то удалось забеременеть собственным ребенком.

***

      Рождество прошло в семейном кругу в доме, который снимали Блэки. Потянулись многочисленные совы с подарками. Гермиона опасалась, что будет нарушен Статут секретности. Подарки прибыли не только для Сигнуса и Друэллы, но и для Гермионы, Беллатрикс и Сириуса. Сигнус и Друэлла подарили девочки серебряные серьги с изумрудами с защитой от легиллименции, Сириус вручил шкатулку для хранения украшений, где была брошь: рубин в золотой оправе в форме льва. Он собирался подарить её Марлин, но так как она погибла, подарок не был вручён. Беллатрикс подарила домовую эльфийку Энни. Гермиона узнала, что девочкам можно брать с собой в школу эльфов. Мальчики должны героически переносить тяготы школьной жизни, они же мужчины, а на девочек это правило не распространялось. Джон и Джин подарили Гермионе бестиарий: книгу про магических животных.      Пришли подарки от однокурсников. Гермиона тоже разослала всем подарки, которые заблаговременно купили Друэлла и Нарцисса.      Люциус и Нарцисса подарили детскую магическую энциклопедию. От других родственников тоже пришли подарки. Как уже поняла Гермиона, среди волшебников фамилия Блэк котируется гораздо выше, чем Грейнджер.

***

      Мистер Грейнджер вспомнил "Кодекс Вустеров", где Дживс гладил для Берти газету. Сигнус отнёсся к этому с энтузиазмом. Выяснилось, что магией гладить "Ежедневный пророк" нельзя, картинки перестают двигаться. Но потом Сигнус получил от Джона Грейнджера в подарок старомодный чугунный утюг, купленный на местном рынке старых вещей. Через несколько дней Критчер и Тони научились гладить газеты. К удивлению Гермионы, они даже не ворчали на этот маггловский обычай.

ficbook.net

rulibs.com : Фантастика : Фэнтези : Глава 8. Явление Гермионы Грейнджер : читать онлайн : читать бесплатно

rulibs.com

Глава 8. Явление Гермионы Грейнджер

Проснувшись утром в комнате Рона, Гарри смутно помнил, как уже глубокой ночью, он высадил со своей метлы полностью обессилившую и слегка обалдевшую Джинни, поцеловав её на прощанье и, положил, полностью обнажённую подругу в кроватку, заботливо укрыв тёплым одеялом. Обратно в комнату Рона он тихо прокрался по лестнице под своей мантией-невидимкой, так как Джинни шепнула, что мама, по словам Флёр, после ужина, внезапно убрала, разбросанные по всему дому амурные заклинания. Они не стали ночью вдаваться в причины, побудившие Молли так поступить. Но, явно что-то назревало. Будет день, будет и пища.

Утром Гарри растолкал Рон, пребывавший в радостно-приподнятом настроении, не столько из-за ожидавшейся массы Рождественских подарков, а из-за ожидавшегося этим утром приезда Гермионы. Быстро посетив ванную и приведя себя в порядок, мальчики скатились вниз по лестнице в гостиную, где обнаружили весёлую Джинни, активно потрошившую подарочные свёртки. Фред и Джордж громко хором ответили на приветствие и тоже продолжили решительный досмотр улова этого Рождества. Пока все шуршали упаковками, обменивались дежурными шуточками по поводу новых свитеров с буквами имени на груди, Рон беспокойно выглядывал в окно. Гарри, прекрасно понимая чувства друга, улыбался, хитро перемигиваясь с Джинни. Внезапно в гостиную влетела вспышка света, превратившаяся в Патронус — выдру Гермионы, прыгнувшую на стол и мило сложившую лапки на груди, нежным голоском проговорившую: «Так меня встречают, или нет?» Рон с воплем рванул в прихожую, сорвал с крючка куртку, и выскочил на улицу, за ним уже бежали Джинни и Гарри. Оказавшись на воздухе, парочка увидела, как со стороны калитки, под ручку с Биллом, шла широко улыбающаяся Гермиона в длинной шубе, в лисьей шапке с хвостом и изящной муфтой. Рон с воплем бросился к возлюбленной и, не обращая внимания на старшего брата, чуть не задушил её в объятиях. Они расцеловались. Билл тактично отошёл на один шаг в сторону, пока братец слегка буйствовал после долгой разлуки. Гарри и Билл понимающе обменялись взглядами.

Наконец, Рон отпустил своё сокровище, и Гермиону по очереди обняли и расцеловали Джинни и Гарри. Избранный непроизвольно отметил, как свежи щёчки у девушки с небольшого морозца! Со смехом вся компания подошла к входу в дом, где Грейнджер сразу же попала в объятия Фреда и Джорджа. Молли искренне обняла девочку, безо всякой задней мысли, эти разборки могут немного подождать.

— Мама решила, что я замерзну в эту снежную зиму, и нарядила меня как на Северный Полюс! — Смеялась Гермиона. — Как в Сибирь собрала!

— Мой Билл всегда такой заботливый! — Смеялась Флёр, нежно целуясь с Грейнджер. — Он встретил тебя у автобуса и помог дойти, так как Ронни проворонил свою Герми.

Гермиона прибыла очень вовремя. Вся компания, Уизли и их близкие друзья, расселись за кухонным столом завтракать. Улыбки и шутки, милые приколы. Крики девушек, когда ловушки близнецов начали под их стульями взрываться, полетело конфетти, милые сувениры, и буйство, начавшееся этим утром, без вмешательства миссис Уизли, грозило к вечеру принять угрожающие размеры. Скоро должен был появиться Чарли, Тонкс с Люпиным. Гермиона предложила ребятам после завтрака пойти на улицу, она покажет, как кататься на магловских лыжах, и попутно поговорить. Рон сострил: — А где ты спрятала магловские дощечки для катания по снегу? На что Гермиона самодовольно усмехнулась.

Гостья расположилась в комнате Джинни, и прежде чем идти к мальчикам, они успели-таки перекинутся несколькими фразами, из которых Грейнджер стало ясно, что кое-что изменилось. Мама, проверившая целомудрие у Джинни, у неё это проверять не стала, как делала это уже пару лет при её приездах в «Нору». Джинни заметила ей, что сигнальные амурные заклятия, просто валявшиеся по всему дому пару дней, внезапно исчезли. Все до единого. Надо было пойти к парням и поделиться этой информацией.

Проскользнув в комнату Рона, Гермиона и Джинни плюхнулись к парням на кровати, а после поцелуев и объятий, Грейнджер начала рассказывать о своей первой поездке с родителями на горнолыжный курорт во французских Альпах и своих ощущениях. Как её обучали кататься на горных лыжах. Это, конечно, не полёты на метле, но кататься по склонам было очень даже интересно. Рон язвил, что бедные маглы, не имеющие в своём распоряжении таинства волшебства, вынуждены придумывать себе острые развлечения с использованием подручных средств. Джинни поддержала Гермиону, что всё равно следует попробовать, а иначе как сравнивать, где больше адреналина в крови вырабатывается? Вот, к примеру, Сириус гонял на мотоцикле. Не смотря на то, что отлично летал на метле.

Дальше Грейнджер продемонстрировала всем высший класс своего индивидуального волшебства. Впервые ребятам и всему Волшебному Миру была явлена красная сумочка Гермионы, милый ридикюльчик, заколдованный на невидимое расширение и увеличение внутреннего пространства. У всех присутствующих отвалились нижние челюсти, когда она её открыла и по очереди начала извлекать изнутри комплекты крутого горнолыжного снаряжения. Пока Рон и Джинни потрясённо это наблюдали, Гарри, подскочив с кровати, помог поставить в ряд четыре пары горных лыж «Атомик» и комплекты горнолыжных костюмов с ботинками и шлемами. — Вот нам всем подарок на Рождество от моих папы и мамы. Стоматологи в мире маглов довольно обеспеченные люди, — смеялась Гермиона.

Со смехом и шутками приступили к активному исследованию нового магловского прикола. Разобравшись с лыжами и креплениями, мальчики уже было стали предвкушать процесс интимного переодевания девчонок в эти соблазнительно облегающее — обтягивающие костюмы. Но пара пинков и тумаков не дали этим мечтам осуществиться, Гермиона и Джинни не дав себя зажать в комнате Рона, переоделись в своей. А, когда все собрались и взяли снаряжение, компания со смехом, цепляясь лыжами и палками за все что можно, стала спускаться на первый этаж. Сбежался весь дом, Молли с интересом и страхом наблюдала за новшеством, внесённым в их дом будущей невесткой. Флер, сообщила, что она во Франции, в Альпах, давно на этом катается с кузинами. Рон тихо шепнул, добавив — И кузенами… — за что получил от неё шутливый шлепок по заднице. И Рональд потерял равновесие, рухнул с лыж и запутался в палках под общий хохот всех присутствующих.

Наконец, после небольшого инструктажа и показа мастер-класса в исполнении опытной Грейнджер, компания начала протаптывать лыжню вокруг здания, а затем и по большому кругу вокруг всей территории «Норы». Гарри и Джинни, слегка отстав от Рона и Гермионы, успели обмолвиться, что, пожалуй, то, что они сотворили на метле в полёте, на этом ужасе, они делать не будут. Поттер слегка зазевался, и мисс Уизли въехала к нему прямо в зад, и захохотала, что, пожалуй, она ещё подумает над этой извращённой идеей. Наконец, все стали уверенно стоять и даже двигаться на лыжах более-менее прилично, и Грейнджер решительно повела их к близлежащим холмам. Добравшись до вершины небольшого склона, она продемонстрировала, как надо красиво и быстро съезжать с него. Естественно сначала летели лыжи и тела, когда вместе, а когда отдельно, набили несколько шишек, но к концу тренировки Гарри и Джинни научились более-менее приемлемо съезжать со склона, учитывая, что это первый раз. Понравилось. Правда в этой части южной Англии такой снег лежит не каждый год, и Гермиона предложила иногда посещать и искусственные магловские трассы.

Наконец первая лыжная прогулка-тренировка закончилась, ничего не поломав, ни лыж, ни рук-ног, ни свернув, ни чью шею, компания вернулась в дом и начала переодеваться, готовясь к обеду. Но возня на полу со снятием костюмов все-таки началась, когда в край перевозбужденные Гарри и Рон стали стаскивать с отчаянно верещавших на весь дом девчонок облегающие костюмы. Объятия, поцелуи и шлепки обеих парочек, уже не так заставляли их стесняться друг друга как раньше. В конце концов, Гермиона, как моральный авторитет, слегка пальнула из своей волшебной палочки, мальчики отлетели в сторону и подружки смогли убежать к себе, оставив Гарри и Рону на память вкус холодненьких румяных щёчек двух прекрасных девушек, прямо с легкого морозца…

После праздничного обеда, четверка расположилась в комнате Джинни на двух кроватях, две парочки друг напротив друга. Нет, ничего пикантного не происходило, ну, так, вполне невинные поцелуи и объятия. Ведь после такого Рождественского обеда, приготовленного Молли, резво шевелиться, особо не получиться. Демонстрировали друг другу подарки, прикалывались, но постепенно разговор перешёл на серьёзную тему.

— Итак, сумасшедшие влюблённые, обратилась Гермиона к Джинни и Гарри, я, кажется, чувствую, что вы немного наследили…

— Не понял, — протянул Рон. — А можно немного поподробнее, где эта парочка наследила?

— Дорогой, ты, как хороший муж, все узнаёшь последним… — ответила Рональду, слегка усмехнувшаяся Грейнджер.

— Гермиона! — Хором и явно возмущённо воскликнули Гарри и Джинни.

— А что Гермиона? Я вас обоих, кажется, предупреждала? Ведь так? Судя по поведению мамы, в ближайший день, если не часы, она нас всех вызовет на допрос. И лёгких вопросов там не будет…

До Рона медленно дошло, что то, что обычно рано или поздно между двумя влюблёнными случается, уже случилось. Он очень пожалел, что тогда не сломал свою метлу об голову Избранного, а сам, своими руками, так сказать, отправил в ночной полёт к сестре. Что, не понимал, чем это всё может закончится? Поздно уже. Рон изменился в лице, сел, ссутулив плечи, и обхватил щёки ладонями рук, невидяще уставившись перед собой. Гарри очень захотелось, чтобы его лучший друг орал, начал его избивать, буйствовать, а не так потеряно сидеть. Но тут, в контрнаступление перешла Джинни.

— Рон! Что такого очень страшного случилось? Тебе что, опять продемонстрировать, персонально, что я чиста… ну… не перешла грань. Джульетте было тринадцать! Эту историю Шекспир на весь мир прославил…

— Ага, учитывая, чем эта история, в Вероне, кажется, закончилась…

— Рон, я имела в виду, что мама знает, что Гарри и Джинни провели ночь вместе, и не одну, а что они там делали, это, конечно же, их личное дело. Но мама, кажется, вот-вот потребует ответов на возникшие у неё вопросы… — уточнила Грейнджер.

— А мама точно знает, где проходит… грань… — подал голос Гарри.

— Судя по всему, по её пронзительному взгляду, что она невзначай несколько раз бросала на нас четверых, знает, догадывается… — произнесла Гермиона и посмотрела Джинни прямо в глаза, ясно давая понять, что всё милые обходные пути, освоенные парочкой за последнее время, маме, по-видимому, хорошо известны…

Джинни прикусила губу от ощущения неотвратимо приближающегося ужаса. Она просто изменилась в лице и впервые в жизни так побледнела, что даже исчезли милые веснушки на щечках и носике.

— Я так решила, — продолжила Гермиона, — потому что обычно, раньше, Молли улыбалась или умилялась, смотря на Гарри и Джинни, сидящих за кухонным столом вместе, ну, прошлым летом, а теперь в её глазах сквозит такая тревога, что я боюсь, нам всем придётся отвечать…

— Ладно, — произнёс Гарри, вставая, — это я виноват, я отвечу…

— И что, попросишь у мамы прощения, на коленях, скажешь, что недостоин её материнской любви, что «бедный сирота» ошибся, что находиться в нашем доме не имеешь права и сразу же рванешь через камин на площадь Гриммо 12, к своему сумасшедшему эльфу? — Спросил с вызовом Рон.

— От меня мало что останется… Рон… чтобы рвануть…

— Я уйду с тобой! — Закричала, вскочившая с места Джиневра.

— Никуда ты не уйдешь, ты несовершеннолетняя, тебя силой вернут к маме и папе, есть такой закон… — произнесла Гермиона.

— Тогда я сейчас же иду к маме и упаду к её ногам… и попрошу прощения… я не знаю… я… — шептала уже отчаявшаяся Джинни.

Но тут раздался деликатный стук в дверь. Джинни слегка вздрогнула, но собралась и тихо произнесла — Открыто. Дверь распахнулась и на пороге возникла Флёр Делакур. У неё было очень серьёзное выражение лица.

— Ещё раз всем привет. Гермиона. Джинни. Девочки. Мама нас зовёт. Не бойтесь. Я всё время буду вместе с вами. Пойдёмте. А вы, ослики, скрестите пальцы на удачу, и сидите тихо. Я к вам сейчас Билла и Чарли отправлю.

Обменявшись прощальным взглядом с Гарри, Джинни вздохнула и вышла из комнаты вслед за Флёр и Гермионой, махнувшей на прощание мальчикам. Они спустились по лестнице на первый этаж, тихо прошли в гостиную, где они еще с лестницы увидели на столе большой кофейник с подносом с эклерами и тартинками, маленький чайничек с чем-то ещё, молочник, но не это было главное. Во главе стола сидела Молли, держа в руке чашечку и смотря прямо перед собой.

— Присаживайтесь, девочки, — тихо начала разговор и сделавшая приглашающий жест свободной рукой миссис Уизли.

Флёр села по правую руку от мамы, по левую села Гермиона, а, напротив Молли, через стол, лицом к лицу, оказалась Джинни. — Сразу не достанет, — мелькнула дурацкая мысль у Джиневры, и тут же пропала. Мама, если ей надо, достанет из-под земли. Миссис Уизли отставила чашку в строну и со вздохом сказала: — Наливайте, барышни, кто что хочет. Не волнуйтесь. Я планирую говорить с взрослыми людьми. Не с детьми…

Девушки молчали, к посуде и к кондитерским изделиям мамы никто явно притрагиваться не хотел.

— Так дело не пойдёт! По моей команде всем взять чашки и приступить вечернему чаепитию, или кто чего хочет. И берите всё, что я для вас приготовила. Я не Амбридж, Веритасерум не добавляла. Нельзя обижать хозяйку дома, ведь так… доченька?

Джинни очень захотелось быть сейчас на зельеварении в подземелье у Северуса Снегга на контрольной работе. С темой по ядам и противоядиям.

— Итак, как я вижу, тянуть кота за хвост не будем, тем более что Живоглот этого очень не любит, значит, сложились три пары. С Флёр и Биллом мне всё более-менее понятно. Мои робкие попытки воззвать к чувствам сына, что не надо так спешить, по-видимому, совершенно напрасны. Не обижайтесь, Флёр, о вейлах волшебники всякое говорят, что поделаешь, традиция, однако. Но я вас вижу уже некоторое время, вы мне всё более и более нравитесь. Если вам не нравится Селестина Уорлок, это ещё не значит, что невестка не найдёт общего языка со свекровью. Я уже не раз говорила с Биллом, с нашим красавчиком Биллом, моим первенцем. Как же, ликвидатор заклятий в банке «Гринготтс»! Агент 007 и не меньше. Но я пригласила вас, Флёр, чтобы в беседе с девушками, вы… помогли нам. Может я отстала от жизни. От современной молодёжи. Так что, если я сорвусь, а я могу сорваться. Правда, доченька?

— Миссис Уизли, я знаю Джинни и Гермиону уже несколько лет, это самые замечательные девушки, с которыми я имела честь познакомиться, хоть Джинни и ревновала меня к Биллу, да и сейчас ревнует, но ведь она единственная и любимая сестра…

— Не надо их хвалить заранее, Флёр, надеюсь у тебя со своей дочерью, такого разговора не будет, и Мерлин даст тебе немного, чуточку взаимопонимания и доверительных отношений со своим ребёнком…

— Мама! — воскликнула Джинни.

— Подожди… дочка. Дай я выскажусь. Может и тебе придётся в будущем быть одновременно и тещей, и свекровью. Так, что мне надо вас всех спросить. Не бойтесь. Но прошу вас, не врать мне. Это очень важно. Я задам вам один вопрос, от которого зависит, как я… поступлю. Флёр спрашивать не буду, она совершеннолетняя. Это уже её личное дело… с Биллом. Но вот… Гермиона совершеннолетняя, да, а Рон… он, пока нет. Ну и Джинни с Гарри… понятно, что… нет…

— Мама, вы хотите нас спросить не о том, любим ли мы наших мальчиков или… это ведь всем ясно, а были ли мы… близки… — прошептала Гермиона, придя в ужас от того, что она осмелилась сказать.

— А вы очень смелая девушка, если говорите такое. Иногда я думаю, что самое лучшее, что могло случиться в жизни Рона, это… Гермиона Грейнджер…

Бедная Гермиона закрыла лицо руками и тихо заплакала. Молли встала из-за стола и подошла ко второй невестке и обняла её, прижав к себе. Миона всхлипывала, и Джинни очень захотелось быть на её место. Если существует момент добровольного признания, то это он, — решила Джинни и собралась с духом…

— Мама, прости меня… я… люблю Гарри… всегда любила. И я… его девушка.

— Так именно девушка? — Уточнила, улыбаясь мама.

— Ну, да… — неуверенно ответила дочка. Хотя уже… нет… но… — продолжила Джинни и подняла полные слёз глаза на маму.

— Наконец-то я увидела, как она плачет, — подумала Молли, но вслух это не сказала. — Иди ко мне… блудня…

Джинни мигом сорвалась с места и подскочила к маме, обняв её и попытавшись спрятать лицо с наконец-то бегущими слезами в её фартуке. Через несколько минут Молли шутливо заставила девочек сесть на место. Плотина была прорвана, две барышни ревели навзрыд, Флёр хлопала и гладила их по спинкам, подавала носовые платки и разливала по чашкам кофе, пыталась заставить несчастных хоть что-то укусить из кондитерских шедевров. Понемногу все успокоились и Молли начала свой рассказ. Она сначала сказала, что планировала поступить с ними гораздо жёстче, но разве у меня жестокое сердце? Но и оставлять всё так, как будто я уже не хозяйка в своём доме, и на меня можно совсем не обращать внимания, или перегнуть палку, отхлестав обеих дурочек по щекам, поставить в угол, без мальчиков, конечно. Но это не наш метод. Я ведь не хочу испортить отношения с дочерью и невесткой очень надолго. Или написать подробное и очень интересное письмо семейной паре стоматологов в Лондон… познакомить с волшебным громовещателем…

— В первый раз, в те годы Волан-де-Мортовского террора, дети постоянно убегали из дома, когда родители мешали их планам, женились без их разрешения, ведь люди не знали, доживут ли они до следующего дня… в общем, все повторяется… — продолжала Молли. — И я очень не хочу вас потерять. Вы уже взрослые люди, это придётся признать. Не потому, что с мальчиками… а, мне показалось, что управляете ими вы. Так? Мне так показалось. Вы обе, явно не выглядите несчастными жертвами мужской агрессии и настырности. Ведь так, дочки?

— Миссис Уизли, мы просто их любим, мы не манипулируем Гарри и Роном, просто, так получилось… — попыталась ответить Гермиона. — Но, о Мерлин, когда меня целует и обнимает Рон, у меня голова отказывает, руки, ноги отказывают, я двигаться не могу, я вообще не способна о чем-то думать, я боюсь того, что может произойти… на чердаке, в сарае для метел или еще где, о чем потом будешь жалеть всю жизнь, что получилось все чёрт знает как, в первый раз…

— Так значит, первый раз у вас ещё впереди? У обеих? — Миссис Уизли пристально посмотрела на дочку.

— Ну… да… — неуверенно добавила Джинни, избегая смотреть маме в глаза.

— Это хорошо, что всё ещё впереди. Но положить вас парочками в комнаты Рона и Джинни, смешанным вариантом, так сказать, я, по известным причинам, не могу. Хотя, какие ступени лестницы ночью скрипят, и то, что Билл сегодня, наконец, почему-то смазал все дверные петли на ваших комнатах, причину говорить не будем. И инструктировать вас обеих по противозачаточным зельям я не буду, Грейнджер в этом явно разбирается не хуже меня…

— Мама! — Хором закричали Джинни с Гермионой.

— Хватит. Вы взрослые люди. Я хочу рассказать о другом. Когда мне и папе было семнадцать, накануне выпуска мы посетили одну замечательную комнату на седьмом этаже замка. Мы были созданы друг для друга, так чего же нам было ждать, когда до выпуска оставались всего два месяца… мы побывали в милой Выручай-комнате. Но для этого, она открывается только совершеннолетним, кстати. Так что вам бы это обломилось. Кажется, вы сейчас так выражаетесь. Эта комната всегда бывает, обставлена, так как надо, так как надо двум влюбленным… полумрак… красивые свечи… запах благовоний… напитки и легкие закуски, чтобы немного подкрепиться… необходимые любимым зелья. Большая двуспальная кровать… розы и розовые лепестки, ну, а через семь месяцев после окончания Хогвартса родился Билл, и я думаю, поэтому он такой красивый… лучший проект Выручай — комнаты… — медленно и полушепотом проговорила плачущая Молли, вспоминая свой самый прекрасный момент в жизни.

Когда они все наревелись и мама их, наконец, шутливо шлёпнув по попкам, отпустила, Джинни уже не помнила, как оказалась в объятиях Гарри. Они не стали пытать друг друга, о чём шла беседа мамы с девушками. Всё было и так ясно. Их простили. А как же ещё иначе? Единственное, что Джинни прошептала любимому на ночь, то это — Только не сегодня Гарри, милый, только не сегодня…

Гермиона Джин Грэйнджер | Отряд Семи Поттеров вики

Гермиона Джин Грэйнджер

Год рождения

1979

Колледж

Гриффиндор

Гермиона Джин Грэйнджер – родившаяся 19 сентября 1979 года английская ведьма, единственная дочь мистера и миссис Грэйнджеров, лондонских магглов-дантистов.

    ДетствоПравить

    Гермиона росла в мире магглов самой обычной девочкой, но в 11 лет узнала, что она – ведьма и что она принята в Школу Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Она поступила в эту школу 1 сентября 1991 года и попала в колледж Гриффиндор, хотя из-за её высокого интеллекта Сортировочная Шляпа думала отправить её в Рэйвенкло.</p>

    1991-1992Править

    С Гарри Поттером и Роном Уизли Гермиона познакомилась 1 сентября в «Хогвартс-экспрессе». Они оба посчитали её недружелюбной и невыносимой всезнайкой. Они укрепились в своём мнении после нескольких уроков, на которых она постоянно отвечала правильно и стремилась понравиться учителям. Однако, несмотря на неприязнь, Гарри и Рон спасли её от горного тролля в Хэллоуин, после чего профессор МакГонагалл хотела их наказать, но Гермиона взяла на себя вину. Гарри и Рон были ей благодарны, и вскоре она стала их другом.</p>

    В конце учебного года Гермиона пошла с Гарри и Роном в запретный коридор, чтобы попытаться помешать Снейпу украсть Философский Камень. Она обезвредила дьявольский силок, помешала летающему ключу спуститься, участвовала в шахматной партии в роли чёрной ладьи и решила логическую задачу с зельями.

    В этом году Гермиона самостоятельно выучила заклинание Алохомора.

    1992-1993Править

    В этом году Гермиона впервые познакомилась с предрассудками и ненавистью к её происхождению, когда Драко Малфой назвал её грязнокровкой.

    Гарри и Рон были удивлены внезапной симпатией Гермионы к Гилдерою Локхарту, которая не кончалась до тех пор, пока все не узнали, что на самом деле Локхарт – мошенник.

    Когда появилась новость об открытии Тайной Комнаты и Гарри, Рон и Гермиона стали подозревать Малфоя, Гермиона предложила с помощью зелья Полиджус замаскироваться под Гойла, Крэбба и Миллисенту и поговорить с самим Малфоем. Но вместо волоса Миллисенты в зелье случайно попал кошачий волос. Гермиона частично превратилась в кошку, и её отвели в больничное крыло.

    Гермиона сыграла ключевую роль в разгадке секрета Тайной Комнаты. Когда Гарри начал слышать голос, которого больше никто не слышал, а позже выяснилось, что Гарри – змееуст, Гермиона догадалась, что монстр из Тайной Комнаты – гигантская змея, и нашла в библиотеке описание василиска сразу перед тем, как он напал на неё и Пенелопу Клирвотер. Мадам Помфри и профессор Спраут вернули Гермиону в нормальное состояние с помощью сока мандрагор.

    В летние каникулы Гермиона отдыхала во Франции.

    1993-1994Править

    Гермиона встретилась с Гарри и Роном в Косом Переулке. Они пошли в «Магический зверинец», где Гермиона купила кота по имени Крукшэнкс. Её симпатия к коту вызывала постоянное раздражение со стороны Рона, потому что кот всё время гонялся за его крысой Скабберсом.

    Из-за большого количества новых предметов, на которые записалась Гермиона, ей разрешили использовать Оборотник Времени, но строго запретили рассказывать о нём кому-либо.

    В этом году Гарри и Рон два раза ссорились с Гермионой. Когда Гарри получил на Рождество «Файрболт», Гермиона заподозрила, что метлу прислал Сириус Блэк и что она сглажена, поэтому рассказала о ней профессору МакГонагалл. Та забрала у Гарри «Файрболт» для проверки, из-за чего Гарри обиделся. Гарри перестал злиться, когда получил «Файрболт» обратно, но в тот же вечер Рон обнаружил, что Скабберса нет, обвинил Крукшэнкса (чью шерсть нашёл в спальне) в том, что он его съел, и из-за этого опять поссорился с Гермионой. Чтобы отвлечься, Гермиона занялась подготовкой защиты для Бакбика, после чего Хагрид рассказал Гарри и Рону, как он разочарован тем, что они двое забыли о нём из-за «Файрболта» и Скабберса. Вскоре после этого они помирились с Гермионой.

    В день казни Бакбика Гарри, Рон и Гермиона узнали, что на самом деле Скабберс – это Питер Петтигрю, который предал родителей Гарри, подставил Сириуса Блэка и дважды изобразил собственную смерть – в 1981 и 1994 годах. Гарри, Рон, Гермиона, Сириус и профессор Люпин попытались доставить Петтигрю в Хогвартс, чтобы все об этом узнали, но он сбежал, а Гарри, Гермиону и Сириуса окружили дементоры.

    Гарри и Гермиона использовали Оборотник Времени, чтобы вернуться на три часа в прошлое и спасти Сириуса Блэка от Поцелуя Дементора, а Бакбика – от казни.

    В этом году Гермиона овладела заклинаниями трансфигурации Драконифорс и Лапифорс.

    1994-1995Править

    Конец летних каникул Гермиона провела в Норе, доме семьи Уизли. В августе она и Гарри смотрели вместе с ними финал чемпионата мира по квиддичу. Вскоре после матча Гарри, Рон и Гермиона увидели вызов Тёмной Метки. Гермиону возмутили обвинения в адрес Гарри, а также отношение многих колдунов к домовой эльфийке Винки, которую тоже нашли на месте преступления.

    В Хогвартсе Гермиона начала бороться за права домовых эльфов и организовала Общество Борьбы за Эльфийский Достаток, но её кампания была безуспешной: ей не удалось убедить других учеников вступить в О.Б.Э.Д., и даже самим домовым эльфам не понравилось, что она хочет их освободить.

    Когда имя Гарри появилось из Кубка Огня и он стал четвёртым участником Турнира Трёх Колдунов, Гермиона была единственным учеником, поверившим, что Гарри не клал в кубок своё имя. В течение учебного года она помогала Гарри готовиться к заданиям Турнира Трёх Колдунов.

    В этом году Гермиона очень понравилась Виктору Краму, искателю сборной Болгарии по квиддичу и чемпиону Дурмстранга. Его привлекал её высокий интеллект и то, что она не гонялась за его автографом. Он пригласил её на Святочный Бал, и она согласилась, не рассказав об этом никому, кроме Джинни Уизли. Позже её выбрали в качестве «похищенной жертвы», которую Виктор должен был спасать со дна озера на втором задании. Краму удалось спасти её, наполовину превратившись в акулу.

    Репортёр «Ежедневного пророка» Рита Скитер писала про Гермиону статьи, в которых выставляла её девушкой лёгкого поведения. Позже Гермиона отомстила Рите, узнав, что та – незарегистрированный анимаг, превращающийся в жука.Гермиона поймала Риту в банку и в конце учебного года рассказала о ней Гарри и Рону.

    В этом году Гермиона овладела заклинаниями Аква Эрукто и Гербивикус.

    1995-1996Править

    В летние каникулы Гермиона узнала об Ордене Феникса и помогала очищать двенадцатый дом на Гриммолд Плэйс от докси и прочих вредителей. Перед возвращением в Хогвартс она и Рон узнали, что их назначили новыми старостами Гриффиндора.

    В Хогвартсе Гермиона продолжала попытки освободить домовых эльфов. Она стала вязать для них носки и шапки и прятать в башне Гриффиндора. Эльфы сочли это оскорблением и перестали ходить в башню (кроме уже освобождённого Добби, который по-прежнему делал там уборку и забирал себе всю одежду).

    Гермиона поняла, что Министерство Магии пытается вмешаться в работу Хогвартса. Её не устраивало, что профессор Амбридж убрала из программы по защите от тёмных искусств всю практику как раз тогда, когда Волдеморт вернулся, поэтому она стала основным инициатором создания Армии Дамблдора.

    Гермиона наложила сглаз на список участников А.Д. У возможного предателя должна была появиться на лице надпись «ЯБЕДА» из фиолетовых прыщей, что позже и случилось с Мариэттой Эджком. В составе А.Д. Гермиона изучила много боевых заклинаний, в том числе Чары Патронуса; её Патронусом стала выдра.

    На зимние каникулы Гермиона хотела поехать к родителям, но после того, как Нагайна напала на Артура Уизли, Гермиона сказала родителям, что на самом деле лыжи ей не нравятся и что для подготовки к СОВам ей нужно остаться в Хогвартсе, а сама провела зимние каникулы на Гриммолд Плэйс.

    14 февраля Гермиона, шантажируя Риту Скитер, заставила её взять у Гарри интервью о Пожирателях Смерти, которое позже было помещено в журнале «Сплетник».

    Гарри и Гермиона пропустили матч Гриффиндор – Рэйвенкло, потому что Хагриду нужно было срочно познакомить их со своим младшим братом, великаном по имени Гроуп.

    В конце учебного года она, Гарри, Рон, Джинни, Невилл и Луна участвовали в битве в Отделе Тайн.

    Также в этом году Гермиона стала одной из немногих, кто называл Волдеморта по имени.</p>

    1996-1997Править

    Гермиона получила оценку «Отлично» за СОВ по чарам, трансфигурации, уходу за магическими существами, аримантии, истории магии, гербологии, астрономии, зельям и древним рунам и «Выше ожиданий» по защите от тёмных искусств.

    В этом году стало ясно, что Гермиона испытывает к Рону романтические чувства – она была очень расстроена, когда у него начался роман с Лавендер Браун. Положение ухудшилось, когда Рон начал завидовать, что Гарри и Гермиону приглашают на вечеринки Слагхорна, а его – нет, а потом ещё и узнал, что она целовалась с Виктором Крамом. Гермиона пошла на рождественскую вечеринку Слаг-клуба с Кормаком МакЛаггеном, но их свидание обернулось эпическим провалом. Рон и Гермиона помирились после того, как выпивший отравленную медовуху Рон попал в больничное крыло. Когда Лавендер увидела, как Рон и Гермиона вместе выходят из спальни (Гарри в этот момент был в Плаще Невидимости), она рассердилась и порвала с Роном.

    В шестом классе Гермиона освоила невербальное колдовство и аппарацию. Её злило то, что благодаря учебнику Принца-Полукровки Гарри всё время обходит её на зельях, но она не выдала его. Её встревожило наличие в книге записей по потенциально тёмной магии, например, заклинания Сектумсемпра.

    Гермиона, как и Рон, скептически отнеслась к подозрениям Гарри, что Драко Малфой стал Пожирателем Смерти и что-то замышляет.

    Гермиона участвовала в битве в Астрономической башне и благодаря зелью Феликс Фелицис не получила ни царапины.

    Гарри рассказал Рону и Гермионе о хоркраксах и своём намерении их уничтожить. После похорон Дамблдора Гермиона использовала Призывающие Чары, чтобы вызвать из кабинета директора книги о хоркраксах, из которых узнала о способах их уничтожения.

    1997-1998Править

    Гермиона, как и Рон, решила не возвращаться в Хогвартс, а помочь Гарри найти и уничтожить хоркраксы Волдеморта. Она изменила память своим родителям и отправила их в Австралию, чтобы Волдеморт не добрался до них.

    Гермиона участвовала в битве семи Поттеров как один из поддельных Гарри. Гермиона летела на фестрале с Кингсли Шеклболтом. Они сразились с отрядом Пожирателей Смерти (какое-то время их преследовал сам Волдеморт), но успешно долетели до Норы.

    На семнадцатом дне рождения Гарри в Нору прибыл министр Магии Руфус Скримджер и передал Гермионе книгу «Сказки барда Бидля», которую ей завещал Дамблдор.

    Когда на свадьбе Билла и Флёр появился Патронус Кингсли и сообщил о захвате Министерства Волдемортом, Гермиона вместе с Гарри и Роном дисаппарировала в Лондон.

    Вскоре их нашли Антонин Долохов и Торфинн Роул, и после короткой перестрелки Гермиона стёрла Пожирателям Смерти память.

    Гарри, Рон и Гермиона вернулись в двенадцатый дом на Гриммолд Плэйс, где узнали, что медальон Салазара Слизерина находится у Долорес Амбридж, и спланировали проникновение в Министерство Магии.

    При проникновении Гермиона замаскировалась под Мафалду Хопкирк. Амбридж заставила её присутствовать на допросе потомков магглов. Когда Гарри удалось проникнуть на допрос, он напал на Амбридж, и они с Гермионой забрали медальон и сбежали. Встретившись с Роном, они дисаппарировали на Гриммолд Плэйс, но Яксли при этом удалось схватить Гермиону за руку, и он узнал, как войти в двенадцатый дом.

    Гарри, Рон и Гермиона бродили по Англии в попытках найти другие хоркраксы и способ уничтожить медальон.

    Негативная энергия хоркракса действовала на всех троих, но на Рона – сильнее всего. В итоге он обвинил Гарри в плохом лидерстве, а Гермиону – в том, что она предпочла ему Гарри, и бросил их. Гермиону этот факт расстраивал ещё сильнее, чем Гарри.

    Гарри и Гермиона решили отправиться в Годрикс Холлоу, чтобы навестить могилы родителей Гарри и поговорить с историком Батильдой Бэгшот о мече Годрика Гриффиндора. Но в доме Батильды на них напала Нагайна, и им едва удалось сбежать до прибытия Волдеморта. Палочка Гарри сломалась из-за Взрывного проклятия, применённого Гермионой.

    Когда Рон вернулся, Гермиона наорала на него, несмотря на попытки Гарри объяснить, что Рон только что спас ему жизнь и уничтожил хоркракс. Она сердилась на Рона ещё несколько дней, но позже простила его.

    Они втроём отправились в дом Ксенофилиуса Лавгуда, чтобы расспросить его о странном символе, который Гермиона увидела в «Сказках барда Бидля» и письме Дамблдора Гриндельвальду. Ксенофилиус рассказал им, что это символ Даров Смерти. Когда Ксенофилиус предал их, пытаясь вернуть взятую в заложники Луну, в начавшейся потасовке взорвался находившийся в комнате рог эрампента, и друзья смогли сбежать.

    Когда весной 1998 года Гарри случайно нарушил проклятие Табу, произнеся имя Волдеморта, друзей окружил и взял в плен отряд Хватателей. Их привели в особняк Малфоев и сдали Беллатрисе Лестрейндж. Во время её истерики по поводу меча Гриффиндора стало понятно, что в её сейфе находится ещё один хоркракс. Беллатриса допрашивала Гермиону, применяя к ней Круциатус, однако освободившиеся благодаря Добби Гарри и Рон спасли её. После перестрелки они и другие пленники сумели сбежать, но Добби был смертельно ранен.

    Гарри, Рон, Гермиона и спасённый из плена гоблин Грипхук некоторое время жили в коттедже «Ракушка», где планировали проникновение в Гринготтс. С помощью зелья Полиджус Гермиона замаскировалась под Беллатрису. Хотя маскировка была сорвана защитными чарами «Гибель Воров», а Грипхук предал их, сказав, что не обещал вывести их из банка, им всё же удалось украсть чашу Хельги Хаффлпафф и угнать охранявшего сейф дракона (украинского железнобрюха), чтобы улететь.

    2 мая 1998 года Гермиона участвовала в битве за Хогвартс, была одной из выживших и пошла с Роном в Тайную Комнату, где лично уничтожила чашу Хаффлпафф клыком василиска. Также она лично нейтрализовала Фенрира Грейбэка.

    Наши дниПравить

    Сейчас Гермиона является женой Рона и матерью Роуз и Хьюго Уизли.

    ru.potterwatch.wikia.com

    Мы же волшебники, Грейнджер! - altersweetego - Harry Potter

    Лето после Победы выдалось для триумфаторов отнюдь не лёгким. В рейды за Пожирателями у Министерства, правда, хватило совести не отправлять ни Гарри Поттера, ни Рона Уизли, ни Гермиону Грейнджер, ни других вчерашних школьников, но напряжённое ожидание тоже трепало этим самым вчерашним школьникам нервы. Последний из свиты Волдеморта — Торфин Роули — был пойман аккурат перед первым сентября, и только тогда вся магическая Британия сумела вздохнуть свободно.

    Жизни и процветанию больше ничто не угрожало.

    На платформе 9 и ¾ снова появились разномастные тележки с цветными чемоданами и взволнованными питомцами, а школа волшебства и магии Хогвартс вновь распахнула для учеников свои гостеприимные двери. Даже воспоминания об ужасном годе, проведённом под знаком страха и отработок, больше похожих на пытки, не лишило детей любви к своей альма-матер. Впрочем, верным это утверждение было не для всех: из всего Золотого Трио вернулась к учёбе одна Гермиона.

    Поначалу без привычного общества лучших друзей ей было тоскливо и одиноко… Порой, просыпаясь по ночам в холодном поту, она порывалась броситься искать Рона и Гарри — как будто их похитили Пожиратели Смерти. Но когда до измученного войной разума доходила простая мысль о том, что всё закончилось и опасности ждать больше неоткуда, а ребята не рядом просто потому, что ходят теперь в Школу Авроров и живут в Норе, Гермиона быстро успокаивалась и снова засыпала. Джинни, ставшая в обновлённом Хогвартсе, соседкой Гермионы, помогала подруге справиться с призраками прошлого — и в конце концов настоящее победило.

    К хорошему, как говорится, привыкаешь быстро.

    Однако когда настали Рождественские каникулы, ехать в Нору Гермиона решительно отказалась, несмотря на все уговоры. Глядеть на чужое семейное счастье и ловить на себе сочувственные взгляды ей не хотелось, а и то, и другое было таким же неизбежным, как само приближение Рождества.

    Почему?

    Всё просто: Гермиона так и не сумела вернуть своим родителям память, и теперь была фактически сиротой при живых отце и матери. И для того, чтобы никто из Уизли не вздумал её жалеть, она решила провести каникулы в одиночестве — благо, как героиня войны, не была стеснена в средствах.

     

    * * *

    — Мисс? — приветливо окликнула её черноволосая девушка на кассе. — Уже определились?

    Гермиона улыбнулась.

    — На верхний подъёмник, пожалуйста.

    Заходящее зимнее солнце пригревало спину, а сверкающий снег немного слепил глаза, но Гермиона не спешила скорей надевать горнолыжную маску. Ей хотелось запомнить этот вечер таким, каким он был — без затемнённых стёкол.

    Несмотря на лёгкий ветерок, погода была просто замечательной.

    Сжимая в одной руке блестящий билет со штрихкодом, а другой придерживая сумку с лыжами и лыжными палками, она побрела к канатной дороге. Идти в громоздких ботинках даже по утоптанному снегу было довольно тяжело, но зато в тёплом «дутом» комбинезоне было предсказуемо уютней, чем в тяжёлой зимней мантии — ей вообще маггловская одежда казалась намного удобней, чем та, которую предпочитали волшебники.

    «Да и знакомиться с маггловскими парнями в такой одежде намного лучше», — подсказало ей второе Я голосом Джинни Уизли. Гермиона хихикнула. Уж кому-кому, а Джинни было видней!

    Хотя, видней-невидней, а особо симпатичных парней замечала последнее время и Гермиона. Сказывался, наверное, закон подлости: стоило их «отношениям» с Роном обрести то, что более-менее можно было назвать определённостью, мир вокруг сразу же заиграл разными привлекательными и интересными красками…

    Задумавшись, Гермиона сама не заметила, как налетела на одного из таких привлекательных и интересных.

    — Soyez prudent, mademoiselle!*

    — Француз, — разочарованно протянула она. — Мог бы и сам быть поосторожней! — и, подняв голову, примирительно улыбнулась, выуживая из головы все подчерпнутые из разговорника знания: — Oui, je vais essayer!**

    — C'est* * *

    ... О Мерлин! Грейнджер?

    Привлекательный и интересный оказался вовсе не привлекательным и интересным, а всего лишь Драко Малфоем. Сказать, что Гермиона была в шоке — значит, ничего не сказать.

    –— Малфой? — только и смогла она выдохнуть, едва не выронив билетик. Точнее, как раз таки выронив.

    — А говорила, постараешься, Грейнджер, — ухмыльнулся Малфой, подняв глянцевую картонку и стряхнув с неё снежинки. — Верхний подъёмник, значит. На лыжах катаешься? — он медленно осмотрел её с ног до головы, особенно остановившись на чехле с палками и лыжами.

    В любое другое время Гермиона смутилась бы под таким оценивающим взглядом, но сейчас она точно знала, что лыжи Fisher никакого презрения со стороны Малфоя вызывать не могут, так что переживать не собиралась.

    — Да, а ты? — миролюбиво поинтересовалась она, дав себе слово, во-первых, не поддаваться на провокации Малфоя, во-вторых, не провоцировать его самостоятельно. Ещё не хватало разругаться с ним в его обычной манере и испортить себе каникулы!

    — На сноуборде, как видишь, — он выставил вперёд руки с доской и чуть тряхнул ей. Как ни странно, борд у него был вовсе не зелёным с серебристыми змейками, как это можно было подумать, учитывая его любовь к «родному» факультету, а оранжевым — с графическим чёрно-белым узором.

    Но главное заключалось не в этом…

    Гермиона вздохнула. Главное заключалось в том, что даже здесь, в Альпах, где склонов по идее должно было хватить на всех, лыжники и сноубордисты конфликтовали.

    — Ладно, держи, — Малфой протянул ей билетик и, дождавшись, пока она его заберёт, зашагал прочь.

    Гермиона смотрела ему вслед и понимала, что провести каникулы в Швейцарии было не самой лучшей идеей.

     

    * * *

    — Опять ты, — спокойно констатировал Малфой, когда она оказалась рядом с ним в очереди, ведущей к подъёмнику.

    — Опять я, — спокойно согласилась Гермиона, поправляя вязаную шапку. С непривычки лоб под ней постоянно чесался…

    У Малфоя, кстати, шапка была забавная и какая-то вообще не малфоевская: тоже вязаная, яркая, полосатая. Из-под неё выбивались отдельные, будто бы рвано подстриженные пряди: то ли на отдыхе маменькин сынок забывал о геле для волос, то ли просто решил сменить имидж, но с такой причёской он один в один походил на ребят, ходивших по курорту просто толпами. Ещё отдыхая с родителями, Гермиона выявила для себя этот особый тип внешности и, судя по всему, образа жизни — «сноубордистов»: смешливых, часто утыканных пирсингом и преимущественно длинноволосых, растрёпанных ребят в широких штанах и громоздких куртках, постоянно рисующихся друг перед другом новыми трюками.

    Пирсинга у Малфоя не наблюдалось, а вот на то, какими приёмами он владеет, Гермиона бы посмотрела.

    Она усмехнулась, представив, как он врезается в обтянутый мягкими матами столб, не справившись с доской.

    — Что такое? — он тут же покосился на неё с подозрением.

    — Ничего.

    Гермиона снова усмехнулась, но её радость быстро померкла, когда она заметила, что один из служащих курорта осматривает очередь с выражением некоей обеспокоенности на лице. Когда он, наконец, соизволил поднести к лицу мегафон для того, чтобы что-то сказать посетителям, она уже ощутимо нервничала.

    — Дамы и господа, — начал работник.

    — Здесь нет дам, — прокомментировал его вступление Малфой.

    Разумеется, Гермиону это задело. Выпады в сторону её женственности, точнее не-женственности, а так же привлекательности и всего такого прочего (тоже частенько с приставкой «не»), всегда ранили её сильнее всего — в отличие от комментариев по поводу интеллекта. Потому что в последнем она была уверена на все сто, а вот в первом…

    Обиженно поджав губы, Гермиона отодвинулась от Малфоя, старательно делая вид, что вообще впервые в жизни его видит, а лучше — так и вовсе не видит. Да-да, не замечает, как будто он таракан. Или пустое место. Пустое место — предпочтительнее, потому что оно пустое и всё тут, а таракан — противный. Малфой, конечно, тоже противный, но…

    — К сожалению, вынужден вам сообщить, — служитель с мегафоном прервал её размышления, — что сейчас наша канатная дорога завершает свою работу. Сейчас она совершит свой последний на сегодня подъём — без пассажиров.

    — Как так? Это ещё почему? — недовольно зашевелились в толпе, и Гермиона целиком и полностью разделяла недовольство стоявших с ней рядом. Если честно, она рассчитывала прокатиться как минимум два или три раза. А теперь, получается, хорошо, если выйдет успеть хотя бы на один подъём.

    — Надвигается снежная буря, поэтому подъёмник и трассы будут закрыты. Рекомендую всем вам вернуться в свои кемпинги и номера, потому что находиться на горе скоро станет опасно. На кассах вам вернут ваши деньги.

    — Но, может быть, раз дорога всё же поднимается ещё раз, мы сможем подняться на ней — а потом уже вернёмся в свои кемпинги и номера? — громко сказала Гермиона, обращаясь к служащему. Толпа поддержала её согласными выкриками.

    — Увы, мисс, это невозможно.

    Понурив голову, Гермиона развернулась и уныло поплелась к выходу. Перспектива провести очередной вечер за книжкой совсем её не радовала. Для книжек у неё весь следующий семестр был впереди.

    — Грейнджер, — кто-то дёрнул её за рукав.

    Впрочем, почему кто-то? Конечно же, всё тот же Драко Малфой в разноцветной вязаной шапке. Эта шапка не давала Гермионе покоя — слишком уж выбивалась из его привычного образа.

    — Ты всё-таки решила вернуться к себе?

    Гермиона пожала плечами.

    –Ты же слышал, что сказал тот парень. Надвигается буря, и подъёмник поедет вверх пустой.

    — Ну, так может, ему не стоит кататься зря?

    — Он и не катается зря. Наверняка, какое-нибудь техническое мероприятие… Заберут мусор с верхней площадки или работников кафетерия…

    — Работники кафетерия уже полчаса как внизу… Тьфу ты! С тобой поведёшься, станешь таким же занудой!

    — А ты не водись, — машинально огрызнулась Гермиона и снова собралась идти дальше.

    — Слушай, да ладно тебе, — Малфой снова дёрнул её за рукав. — Ничего не случится, если один раз мы поднимемся на гору. Быстренько съедем и всё, вуаля, ты уже запиваешь своим тыквенным соком очередную умную книгу!

    — Я не пью тыквенный сок, — она почесала лоб.

    — Да? А я думал, ты вернулась в Хогвартс, потому что соскучилась по этому вкусу. Хватит ломаться, пойдём уже, Грейнджер.

    Гермиона хотело было вслух спросить у Малфоя, зачем она ему понадобилась, но быстро прикусила язык, вспомнив о его основном недостатке. Нет, недостатков у Малфоя, конечно, было превеликое множество — начиная с того, что он, собственно, Малфой, но первой в списке всегда стояла трусость. Очевидно, маменькиному сыночку было просто страшно в одиночку подниматься на гору и спускаться в темноте.

    Темнота, кстати, в Альпах побиралась всегда незаметно. Казалось бы, совсем недавно солнце ласково касалось своими нежными лучами белых сугробов, а теперь на всём курорте властвовал полумрак, разгоняемый яркими фонарями. Скоро, впрочем, они должны были погаснуть.

    — Ладно, Малфой. Предположим, я согласна, — она медленно кивнула. — Но как ты собираешься это сделать?

    — А я думал, ты умная, — он фыркнул. — Мы же волшебники, Грейнджер! Одно Империо — и дело в шляпе.

    — Это Непростительное заклинание, и мне нельзя колдовать вне школы.

    — Что с тобой, Грейнджер? Ты разве ещё несовершеннолетняя? Вот уж не знал… Ладно, Непростительные меня не пугают. Пойдём уже! — с этими словами Малфой решительно зашагал обратно к подъёмнику. Гермионе ничего не оставалось кроме как броситься за ним следом.

     

    * * *

    В конечном итоге ей удалось отговорить Малфоя от использования Империуса, но глядя на то, как служитель медленно сползает по стеночке, от души приложенный мощным Ступефаем, Гермиона невольно усомнилась в правильности своих методов.

    Зато Малфой, по всей видимости, был очень обрадован своими достижениями в области планируемого проката зайцем. Ну, относительно зайцем, потому что билеты, как ни крути, у них всё таки были, но обрадован он был настолько, что, усевшись в своё кресло, бесцеремонно положил руку на плечо Гермионе. Или лучше сказать — обнял за плечи, но мыслить столь широкими категориями Гермиона как-то не решалась, учитывая общую абсурдность происходящего.

    Она несколько раз покосилась на его руку в разноцветной перчатке, дважды незаметно ущипнула саму себя — больно! — и начала-таки разговор, целью которого было изменить текущее положение дел. Правда, так как опыта у неё в этом вопросе практически не было, начала она очень издалека:

    — Никогда бы не подумала, что ты катаешься на сноуборде. — Малфой хмыкнул. Ободрённая его реакцией, Гермиона продолжила: — Как ни крути, это маггловский вид спорта.

    — Откуда такая уверенность в этом?

    Гермиона удивлённо уставилась на него. Не то что бы она изучала историю происхождения этой дисциплины, но предрасположенность магов к каким-либо спортивным состязаниям кроме квиддича как-то не укладывалась у неё в голове. Но признаваться в этом было необязательно, правда же?

    — Логика и книги, — гордо вздёрнув подбородок, изрекла она. Не сказала, а именно «изрекла», так величественен был её тон. Ну, Гермионе хотелось в это верить во всяком случае.

    Малфоевская рука с её плеча, кстати, по-прежнему никуда не делась.

    — То есть я не могу кататься на сноуборде, потому что это маггловский вид спорта? — вкрадчиво протянул Малфой.

    — Именно.

    — Это бред! — он притянул её ближе к себе, так что Гермиона возмущённо пискнула. — Теперь, когда война закончилась и больше нет необходимости чему-то там соответствовать, я не обязан в чём-то себя ограничивать…

    «Как-то это нехорошо звучит», — подумала Гермиона, пытаясь высвободиться, а Малфой тем временем продолжал тихо мурлыкать:

    — Могу постигать всё новое и новое… — И вдруг без перехода стал абсолютно серьёзным: — К тому же, всё маггловское сейчас в моде, — холодно сказал он и выпустил Гермиону.

    — Малфой! — она задохнулась от возмущения.

    — Драко.

    — Что?

    –Так меня зовут. Дра-ко, — по слогам повторил он. — Чтоб ты знала…

    — Я прекрасно это знаю, но у меня нет никакого жела… Ааа! — их кабинку ощутимо тряхнуло. Точнее, это не было кабинкой в полном смысле данного слова, просто четыре кресла, соединённые в один ряд и обустроенные защитной рамой, как и на большинстве подобных подъёмников.

    — Грейнджер, что это? — настороженно спросил Малфой.

    — Гермиона, — огрызнулась Гермиона.

    — Что?

    — Так меня зовут. Гер-ми-о-на!

    Он выругался сквозь зубы.

    — Нашла время язвить! Почему мы остановились?

    Только сейчас Гермиона заметила, что они и правда остановились. Она задрала голову вверх, придерживая шапку рукой, и посмотрела на трос, как будто это могло чем-то помочь. Поблескивая в свете фонарей, толстый стальной канат чуть раскачивался, издавая странные скрипящие звуки.

    — Не нравится мне это, — Малфой тоже издавал звуки в рамках своих возможностей. Этакое испуганное поскуливание.

    — Ерунда, — Гермиона попыталась найти случившемуся рациональное объяснение. — Наверняка что-нибудь загружают в тележку.

    — В какую ещё тележку? — вытаращился на неё Малфой. Или всё-таки Драко?

    — В обыкновенную. Здесь везде кабинки-кабинки-кабинки, а в одном месте — тележка. Её используют для того, чтобы доставить на вершину, например, продукты или какое-то оборудование. Или для того, чтобы спустить вниз мусор.

    — Откуда ты всё это знаешь?

    Гермиона покосилась на него, но не стала ничего говорить о том, что если он такой уж крутой сноубордист, то и сам должен всё это знать. Вместо этого она просто пояснила:

    — Я часто бывала с родителями на горнолыжных курортах и много раз видела такое. Не стоит волноваться, через несколько секунд подъёмник восстановит движение.

    Движение не восстановилось ни через несколько секунд, ни через несколько минут. Даже через полчаса они продолжали торчать на одном месте, стуча зубами от холода. А ветер тем временем всё крепчал.

    — Грейнджер, мы замёрзнем тут насмерть, — нудил Малфой, прижимаясь к ней крепче.

    — Не замёрзнем. Ты же слышал, что сказал работник канатки — интересно, кстати, как официально звучит его должность… Надвигается снежная буря.

    — Вот я и говорю, замёрзнем насмерть.

    — Малфой, — Гермиона возвела глаза к небу, — снежная буря — это всегда потоки тёплого воздуха, как можно такое не знать?

    — Какое количество шкурок бумсланга нужно мне потереть в тройную порцию Антипохмельного зелья, если шкурками бумсланга я собираюсь заменить там экстракт из коры эвкалипта по соотношению пять к одному? — попытался приструнить её Малфой.

    — Пять, но какое это имеет отношение к тому, что происходит сейчас?

    — Ты права, никакого, — он надулся и замолчал.

     

    * * *

    Молчать подолгу Малфой, видимо, не умел. Уже через несколько минут он снова высказывал Гермионе своё недовольство.

    — Когда уже мы снова поедем?

    Гермиона закусила губу.

    — Малфой, — осторожно сказала она. — Кажется, мы уже не поедем.

    — Что ты имеешь в виду?

    — Я думаю, подъёмник остановили. Последний круг закончился.

    — Но мы же ещё не добрались до вершины?

    — Да, но не могут же одновременно все кабинки быть в одном месте.

    Малфой нахмурился, осмысливая услышанное. Думать о том, какой в конечном итоге будет его реакция, Гермионе не хотелось. Она знала, что Рон в подобной ситуации уставился бы на неё щенячьими глазами, ожидая плана, потом предложил бы перекусить и спокойно дождаться утра, потом ещё раз поесть — и там уже видно будет, а Гарри… А что сделал бы Гарри, Гермиона не успела додумать.

    — И сколько нам тут сидеть? — неестественно спокойно спросил Малфой.

    — Как минимум до утра, — с внутренним содроганием ответила Гермиона.

    Она крайне слабо представляла себе, каково это — провести ночь с Драко Малфоем, да ещё и в таких вот экстремальных условиях. Кажется, идея отправиться на Рождественские каникулы в Швейцарию была не просто не самой лучшей, а вообще откровенно дурацкой, и сидеть в Норе рядом с чавкающим Роном и всех опекающей Молли было явно не худшим из всех мировых зол.

    Или злов?

    — До утра? О нет, — Малфой схватился обеими руками за шапку.

    Гермиона, почувствовав, что никаких объятий больше не наблюдается, поспешно отодвинулась от бывшего одношкольника, но излишняя торопливость в этом деле явно была ни к чему — канат жалобно скрипнул и кресла чуть накренились, потеряв баланс.

    — Грейнджер, что это?

    Звук повторился.

    — Грейнджер, я спрашиваю, что это? — истерически переспросил Малфой. — Что это скрипит?

    — Думаю, канат, — холодея от ужаса, произнесла Гермиона. Пытки в исполнении Беллатрисы Лестрейндж до сих пор занимали почётное первое место в списке её фобий, но умереть, разбившись в лепёшку об лёд, тоже претендовало на лидирующие позиции.

    — И какого боггарта он скрипит? — Пока Гермиона собиралась с мыслями до ответа, Малфой додумался сам: — Грейнджер, — выдавил он сквозь зубы, — а ну сядь обратно!

    Она послушно вернулась на своё место, равно как и малфоевская рука. Покосившись на его напряжённое лицо, Гермиона подумала, что Малфой, наверное, и сам не заметил этого своего жеста. Ну, хотя бы просто потому что не стал бы ни один Малфой в здравом уме и трезвой памяти обнимать грязнокровку.

    Но, как ни странно, от этого объятия становилось как-то… спокойнее.

    Расскажи кто такое — не поверила бы.

    — Что будем делать? — прошептал Малфой через пару минут, пытаясь одной рукой застегнуть прежде пижонски распахнутую куртку до самого верха.

    Ветер поддувал уже ощутимо. Он хоть и принёс с собой тёплый воздух, но сильные порывы хлёстко ударяли в лицо. Получить обморожение при такой температуре было достаточно тяжело, но заработать неприятные коросты и шелушащуюся кожу — проще простого.

    –— Не знаю, — Гермиона накинула капюшон и сняла рукавицу, чтобы заправить волосы под шапку. — Ой! — розовая варежка полетела вниз.

    Гермиона заворожено смотрела ей вслед.

    — Правильно, Грейнджер, зачем нам тёплые вещи! — саркастически прокомментировал это Малфой, но она почти не обратила внимания на его ехидные слова. Потому что ей в голову пришла идея. — Давай всё с себя снимем и скинем!

    Да. Примерно такая.

    Машинально Гермиона опустила руку на холодный поручень, но тут же отдёрнула её — металл обжигал почище Адского Пламени.

    — Слушай, Малфой, я, кажется, придумала, что нам нужно делать, если мы не хотим остаться тут до утра.

    — Драко, — поправил её Малфой. — И что же?

    — Как ты думаешь, сколько тут до земли?

    Драко (дементор с ним, пусть будет Драко!) осторожно свесился за защитную раму и посмотрел вниз. Вернулся он из этого «путешествия» слегка зеленоватым.

    — Ярдов пятнадцать.

    — Так, — принялась прикидывать Гермиона. — У нас есть двое штанов и две куртки. Это уже почти девять ярдов.

    — Ага, — согласился с ней Малфой, не совсем понимая, о чём идёт речь. Но раз Грейнджер помогла Поттеру уничтожить Тёмного Лорда, неужели она не справится с каким-то не вовремя остановившимся подъёмником?

    То, что подъёмник остановился как раз таки вовремя и просто нечего лезть куда попало, когда не просят, его — ясное дело — никоим образом не волновало.

    — И два шарфа. Какой длины твой шарф, Драко?

    — Так-то лучше, — он самодовольно посмотрел на Гермиону. — Футов шесть, я думаю.

    — Ого, — впечатлилась та, отчего Драко ещё больше расцвёл, как будто речь шла не о шарфах. — Мой где-то пять. Значит, ещё около полутора ярдов у нас точно есть, потому что шарфы лучше сдвоить, одному я доверять бы не стала. Итого десять с половиной ярдов из пятнадцати.

    — Больше половины, — блеснул Малфой знаниями.

    «Если к шарфам прицепить лыжи или лыжные палки, то это будет ещё ярд с небольшим… Всего, получается, одиннадцать с половиной, даже чуть больше. Остаётся приблизительно три и три. Если повиснуть на этих палках во весь рост, будет ещё пара ярдов. То есть, останется всего один… А прыгнуть с такой высоты — это даже смешно! Любой дурак сможет», — радостно подвела Гермиона итог своим математическим изысканиям.

    План был просто великолепен. Ну, не учитывая того, что, если они оба спустятся по такой импровизированной лестнице, то внизу останутся только в термобелье, а до гостиницы бежать довольно далеко. Но…

    — Эй, — Драко щёлкнул пальцами перед её лицом. — Каков твой план, Гермиона?

    Она хотела было возмутиться такому фамильярному обращению, но быстро вспомнила, что, во-первых, сама ему это позволила, во-вторых, хотела поговорить совсем не о том, насколько глупо школьным врагам ни с того, ни с сего пытаться завести приятельские отношения. Или даже — отнюдь не приятельские, если вспомнить эти малфоевские обнимашки.

    — Всё просто. Нам нужно снять штаны, куртки, шарфы и сбросить всё это вниз.

    Малфой странно на неё посмотрел.

    — Ты уверена, что это сработает?

    — Да, конечно, — она кивнула и скомандовала: — Раздевайся!

    Драко послушно расстегнул куртку.

     

    * * *

    — Придурок! Идиот! — вот уже минут десять без перерыва вопила Гермиона, не помня себя от злости.

    В любое другое время Драко Малфой нашёл бы с десяток нецензурных слов, чтоб ей ответить — а то и больше! — но сейчас он был очевидно подавлен. И во многом даже согласен с теми эпитетами, которыми она его награждала.

    — Это ж надо! — возмущение всё нарастало. — Так буквально воспринять мои слова!

    — Послушай, Грейнджер, — обхватив себя руками за плечи, Малфой походил на огромного грустного воробья. — Ты же сама сказала, снять штаны, куртки, шарфы и сбросить всё это вниз.

    — Я имела в виду, что перед этим их нужно связать! А одним концом и вовсе привязать к перилам нашей кабинки.

    — Надо было так и говорить, — это прозвучало почти жалобно, и Гермионе сразу же стало стыдно. — Вдруг ты хотела накидать нашу одежду внизу и спрыгнуть?

    — С пятнадцати ярдов? Ладно-ладно. По крайней мере, хорошо, что ты успел снять и выкинуть только куртку.

    — Да уж.

    — И хорошо, что сегодня не минус двадцать.

    — По-моему, сегодня все минус сто.

    А вот термобельё у Малфоя было всё-таки тёмно-зелёным. Но всё-таки по-прежнему не в серебристую змейку. Обычная тёмно-зелёная блестящая водолазка из плотной ткани, не выпускающей тепло.

    — На ночь передавали минус два, — Гермиона подработала гидрометеоцентром. На самом деле, даже в такую тёплую погоду в одном термобелье долго не продержишься. Особенно когда противный ветер так и норовит забросить тебе в лицо горстку колкого снега. Гермиона вздохнула. — Иди сюда.

    — Куда? — непонимающе посмотрел на неё Драко.

    — Ко мне под куртку, куда ещё, — она смутилась. — Хорошо, что в этих горнолыжных костюмах всё такое огромное.

    — Видел бы меня отец, — проворчал Малфой, покорно прижимаясь к Гермионе, пока та пыталась натянуть свою куртку на них двоих. — Получается?

    — Не так, чтоб очень, — пропыхтела она.

    Чтобы помочь своей спасительнице окончательно вырвать его из лап холодной смерти, Малфой ещё ближе придвинулся к Гермионе. Помогло это, правда, скорей никак — разве что сидеть стало теплее и уютнее… И чуть-чуть неудобнее, потому что у всегдашней заучки вдруг обнаружились вполне себе аппетитные формы.

    — Не получается, — пожаловалась Гермиона, отвлекая его от нескромных мыслей.

    — Дай я? — Драко повернул голову.

    И вполне предсказуемо столкнулся с Грейнджер губами.

    И — тоже вполне предсказуемо попытался её поцеловать.

    И она — совершенно непредсказуемо — не оттолкнула его прочь, хорошенько приложив Петрификусом Тоталусом, а ответила на поцелуй.

    Стоп. Петрификусом Тоталусом.

    — Грейнджер, — хрипло пробормотал Малфой, отстраняясь.

    — Гермиона, — поправила она.

    — Гермиона.

    — Что?

    — Мы идиоты.

    — Это ещё почему? — спросила она, хотя мысленно с ним согласилась: целоваться на морозе, да ещё и друг с другом, они могли только действительно будучи идиотами. Круглыми. А ещё им обоим это, кажется, нравилось. Так что… да, идиоты.

    — У тебя палочка с собой?

    — Да, конечно, — ответила Гермиона и замерла.

    Отстраняться она не спешила — да и он, судя по всему, не хотел.

    — И у меня, как ты могла заметить перед подъёмом, — он рассмеялся. — Мы же волшебники, Грейнджер! Сидим тут и придумываем, как нам выбраться…

    — Мы же волшебники! — она повторила за ним.

    Кажется, идея провести в Швейцарии эти Рождественские каникулы, была лучшей из всех, что когда-либо приходили ей в голову.

    __________

    * — поосторожней, мадемуазель! (фр)

    ** — я постараюсь (фр)

    *** — вот и… (фр)

    archiveofourown.org

    Глава 8. Явление Гермионы Грейнджер. Тайна, известная троим. AlexGor

    Глава 8. Явление Гермионы Грейнджер

    Проснувшись утром в комнате Рона, Гарри смутно помнил, как уже глубокой ночью, он высадил со своей метлы полностью обессилившую и слегка обалдевшую Джинни, поцеловав её на прощанье и, положил, полностью обнажённую подругу в кроватку, заботливо укрыв тёплым одеялом. Обратно в комнату Рона он тихо прокрался по лестнице под своей мантией-невидимкой, так как Джинни шепнула, что мама, по словам Флёр, после ужина, внезапно убрала, разбросанные по всему дому амурные заклинания. Они не стали ночью вдаваться в причины, побудившие Молли так поступить. Но, явно что-то назревало. Будет день, будет и пища.

    Утром Гарри растолкал Рон, пребывавший в радостно-приподнятом настроении, не столько из-за ожидавшейся массы Рождественских подарков, а из-за ожидавшегося этим утром приезда Гермионы. Быстро посетив ванную и приведя себя в порядок, мальчики скатились вниз по лестнице в гостиную, где обнаружили весёлую Джинни, активно потрошившую подарочные свёртки. Фред и Джордж громко хором ответили на приветствие и тоже продолжили решительный досмотр улова этого Рождества. Пока все шуршали упаковками, обменивались дежурными шуточками по поводу новых свитеров с буквами имени на груди, Рон беспокойно выглядывал в окно. Гарри, прекрасно понимая чувства друга, улыбался, хитро перемигиваясь с Джинни. Внезапно в гостиную влетела вспышка света, превратившаяся в Патронус — выдру Гермионы, прыгнувшую на стол и мило сложившую лапки на груди, нежным голоском проговорившую: «Так меня встречают, или нет?» Рон с воплем рванул в прихожую, сорвал с крючка куртку, и выскочил на улицу, за ним уже бежали Джинни и Гарри. Оказавшись на воздухе, парочка увидела, как со стороны калитки, под ручку с Биллом, шла широко улыбающаяся Гермиона в длинной шубе, в лисьей шапке с хвостом и изящной муфтой. Рон с воплем бросился к возлюбленной и, не обращая внимания на старшего брата, чуть не задушил её в объятиях. Они расцеловались. Билл тактично отошёл на один шаг в сторону, пока братец слегка буйствовал после долгой разлуки. Гарри и Билл понимающе обменялись взглядами.

    Наконец, Рон отпустил своё сокровище, и Гермиону по очереди обняли и расцеловали Джинни и Гарри. Избранный непроизвольно отметил, как свежи щёчки у девушки с небольшого морозца! Со смехом вся компания подошла к входу в дом, где Грейнджер сразу же попала в объятия Фреда и Джорджа. Молли искренне обняла девочку, безо всякой задней мысли, эти разборки могут немного подождать.

    — Мама решила, что я замерзну в эту снежную зиму, и нарядила меня как на Северный Полюс! — Смеялась Гермиона. — Как в Сибирь собрала!

    — Мой Билл всегда такой заботливый! — Смеялась Флёр, нежно целуясь с Грейнджер. — Он встретил тебя у автобуса и помог дойти, так как Ронни проворонил свою Герми.

    Гермиона прибыла очень вовремя. Вся компания, Уизли и их близкие друзья, расселись за кухонным столом завтракать. Улыбки и шутки, милые приколы. Крики девушек, когда ловушки близнецов начали под их стульями взрываться, полетело конфетти, милые сувениры, и буйство, начавшееся этим утром, без вмешательства миссис Уизли, грозило к вечеру принять угрожающие размеры. Скоро должен был появиться Чарли, Тонкс с Люпиным. Гермиона предложила ребятам после завтрака пойти на улицу, она покажет, как кататься на магловских лыжах, и попутно поговорить. Рон сострил: — А где ты спрятала магловские дощечки для катания по снегу? На что Гермиона самодовольно усмехнулась.

    Гостья расположилась в комнате Джинни, и прежде чем идти к мальчикам, они успели-таки перекинутся несколькими фразами, из которых Грейнджер стало ясно, что кое-что изменилось. Мама, проверившая целомудрие у Джинни, у неё это проверять не стала, как делала это уже пару лет при её приездах в «Нору». Джинни заметила ей, что сигнальные амурные заклятия, просто валявшиеся по всему дому пару дней, внезапно исчезли. Все до единого. Надо было пойти к парням и поделиться этой информацией.

    Проскользнув в комнату Рона, Гермиона и Джинни плюхнулись к парням на кровати, а после поцелуев и объятий, Грейнджер начала рассказывать о своей первой поездке с родителями на горнолыжный курорт во французских Альпах и своих ощущениях. Как её обучали кататься на горных лыжах. Это, конечно, не полёты на метле, но кататься по склонам было очень даже интересно. Рон язвил, что бедные маглы, не имеющие в своём распоряжении таинства волшебства, вынуждены придумывать себе острые развлечения с использованием подручных средств. Джинни поддержала Гермиону, что всё равно следует попробовать, а иначе как сравнивать, где больше адреналина в крови вырабатывается? Вот, к примеру, Сириус гонял на мотоцикле. Не смотря на то, что отлично летал на метле.

    Дальше Грейнджер продемонстрировала всем высший класс своего индивидуального волшебства. Впервые ребятам и всему Волшебному Миру была явлена красная сумочка Гермионы, милый ридикюльчик, заколдованный на невидимое расширение и увеличение внутреннего пространства. У всех присутствующих отвалились нижние челюсти, когда она её открыла и по очереди начала извлекать изнутри комплекты крутого горнолыжного снаряжения. Пока Рон и Джинни потрясённо это наблюдали, Гарри, подскочив с кровати, помог поставить в ряд четыре пары горных лыж «Атомик» и комплекты горнолыжных костюмов с ботинками и шлемами. — Вот нам всем подарок на Рождество от моих папы и мамы. Стоматологи в мире маглов довольно обеспеченные люди, — смеялась Гермиона.

    Со смехом и шутками приступили к активному исследованию нового магловского прикола. Разобравшись с лыжами и креплениями, мальчики уже было стали предвкушать процесс интимного переодевания девчонок в эти соблазнительно облегающее — обтягивающие костюмы. Но пара пинков и тумаков не дали этим мечтам осуществиться, Гермиона и Джинни не дав себя зажать в комнате Рона, переоделись в своей. А, когда все собрались и взяли снаряжение, компания со смехом, цепляясь лыжами и палками за все что можно, стала спускаться на первый этаж. Сбежался весь дом, Молли с интересом и страхом наблюдала за новшеством, внесённым в их дом будущей невесткой. Флер, сообщила, что она во Франции, в Альпах, давно на этом катается с кузинами. Рон тихо шепнул, добавив — И кузенами… — за что получил от неё шутливый шлепок по заднице. И Рональд потерял равновесие, рухнул с лыж и запутался в палках под общий хохот всех присутствующих.

    Наконец, после небольшого инструктажа и показа мастер-класса в исполнении опытной Грейнджер, компания начала протаптывать лыжню вокруг здания, а затем и по большому кругу вокруг всей территории «Норы». Гарри и Джинни, слегка отстав от Рона и Гермионы, успели обмолвиться, что, пожалуй, то, что они сотворили на метле в полёте, на этом ужасе, они делать не будут. Поттер слегка зазевался, и мисс Уизли въехала к нему прямо в зад, и захохотала, что, пожалуй, она ещё подумает над этой извращённой идеей. Наконец, все стали уверенно стоять и даже двигаться на лыжах более-менее прилично, и Грейнджер решительно повела их к близлежащим холмам. Добравшись до вершины небольшого склона, она продемонстрировала, как надо красиво и быстро съезжать с него. Естественно сначала летели лыжи и тела, когда вместе, а когда отдельно, набили несколько шишек, но к концу тренировки Гарри и Джинни научились более-менее приемлемо съезжать со склона, учитывая, что это первый раз. Понравилось. Правда в этой части южной Англии такой снег лежит не каждый год, и Гермиона предложила иногда посещать и искусственные магловские трассы.

    Наконец первая лыжная прогулка-тренировка закончилась, ничего не поломав, ни лыж, ни рук-ног, ни свернув, ни чью шею, компания вернулась в дом и начала переодеваться, готовясь к обеду. Но возня на полу со снятием костюмов все-таки началась, когда в край перевозбужденные Гарри и Рон стали стаскивать с отчаянно верещавших на весь дом девчонок облегающие костюмы. Объятия, поцелуи и шлепки обеих парочек, уже не так заставляли их стесняться друг друга как раньше. В конце концов, Гермиона, как моральный авторитет, слегка пальнула из своей волшебной палочки, мальчики отлетели в сторону и подружки смогли убежать к себе, оставив Гарри и Рону на память вкус холодненьких румяных щёчек двух прекрасных девушек, прямо с легкого морозца…

    После праздничного обеда, четверка расположилась в комнате Джинни на двух кроватях, две парочки друг напротив друга. Нет, ничего пикантного не происходило, ну, так, вполне невинные поцелуи и объятия. Ведь после такого Рождественского обеда, приготовленного Молли, резво шевелиться, особо не получиться. Демонстрировали друг другу подарки, прикалывались, но постепенно разговор перешёл на серьёзную тему.

    — Итак, сумасшедшие влюблённые, обратилась Гермиона к Джинни и Гарри, я, кажется, чувствую, что вы немного наследили…

    — Не понял, — протянул Рон. — А можно немного поподробнее, где эта парочка наследила?

    — Дорогой, ты, как хороший муж, все узнаёшь последним… — ответила Рональду, слегка усмехнувшаяся Грейнджер.

    — Гермиона! — Хором и явно возмущённо воскликнули Гарри и Джинни.

    — А что Гермиона? Я вас обоих, кажется, предупреждала? Ведь так? Судя по поведению мамы, в ближайший день, если не часы, она нас всех вызовет на допрос. И лёгких вопросов там не будет…

    До Рона медленно дошло, что то, что обычно рано или поздно между двумя влюблёнными случается, уже случилось. Он очень пожалел, что тогда не сломал свою метлу об голову Избранного, а сам, своими руками, так сказать, отправил в ночной полёт к сестре. Что, не понимал, чем это всё может закончится? Поздно уже. Рон изменился в лице, сел, ссутулив плечи, и обхватил щёки ладонями рук, невидяще уставившись перед собой. Гарри очень захотелось, чтобы его лучший друг орал, начал его избивать, буйствовать, а не так потеряно сидеть. Но тут, в контрнаступление перешла Джинни.

    — Рон! Что такого очень страшного случилось? Тебе что, опять продемонстрировать, персонально, что я чиста… ну… не перешла грань. Джульетте было тринадцать! Эту историю Шекспир на весь мир прославил…

    — Ага, учитывая, чем эта история, в Вероне, кажется, закончилась…

    — Рон, я имела в виду, что мама знает, что Гарри и Джинни провели ночь вместе, и не одну, а что они там делали, это, конечно же, их личное дело. Но мама, кажется, вот-вот потребует ответов на возникшие у неё вопросы… — уточнила Грейнджер.

    — А мама точно знает, где проходит… грань… — подал голос Гарри.

    — Судя по всему, по её пронзительному взгляду, что она невзначай несколько раз бросала на нас четверых, знает, догадывается… — произнесла Гермиона и посмотрела Джинни прямо в глаза, ясно давая понять, что всё милые обходные пути, освоенные парочкой за последнее время, маме, по-видимому, хорошо известны…

    Джинни прикусила губу от ощущения неотвратимо приближающегося ужаса. Она просто изменилась в лице и впервые в жизни так побледнела, что даже исчезли милые веснушки на щечках и носике.

    — Я так решила, — продолжила Гермиона, — потому что обычно, раньше, Молли улыбалась или умилялась, смотря на Гарри и Джинни, сидящих за кухонным столом вместе, ну, прошлым летом, а теперь в её глазах сквозит такая тревога, что я боюсь, нам всем придётся отвечать…

    — Ладно, — произнёс Гарри, вставая, — это я виноват, я отвечу…

    — И что, попросишь у мамы прощения, на коленях, скажешь, что недостоин её материнской любви, что «бедный сирота» ошибся, что находиться в нашем доме не имеешь права и сразу же рванешь через камин на площадь Гриммо 12, к своему сумасшедшему эльфу? — Спросил с вызовом Рон.

    — От меня мало что останется… Рон… чтобы рвануть…

    — Я уйду с тобой! — Закричала, вскочившая с места Джиневра.

    — Никуда ты не уйдешь, ты несовершеннолетняя, тебя силой вернут к маме и папе, есть такой закон… — произнесла Гермиона.

    — Тогда я сейчас же иду к маме и упаду к её ногам… и попрошу прощения… я не знаю… я… — шептала уже отчаявшаяся Джинни.

    Но тут раздался деликатный стук в дверь. Джинни слегка вздрогнула, но собралась и тихо произнесла — Открыто. Дверь распахнулась и на пороге возникла Флёр Делакур. У неё было очень серьёзное выражение лица.

    — Ещё раз всем привет. Гермиона. Джинни. Девочки. Мама нас зовёт. Не бойтесь. Я всё время буду вместе с вами. Пойдёмте. А вы, ослики, скрестите пальцы на удачу, и сидите тихо. Я к вам сейчас Билла и Чарли отправлю.

    Обменявшись прощальным взглядом с Гарри, Джинни вздохнула и вышла из комнаты вслед за Флёр и Гермионой, махнувшей на прощание мальчикам. Они спустились по лестнице на первый этаж, тихо прошли в гостиную, где они еще с лестницы увидели на столе большой кофейник с подносом с эклерами и тартинками, маленький чайничек с чем-то ещё, молочник, но не это было главное. Во главе стола сидела Молли, держа в руке чашечку и смотря прямо перед собой.

    — Присаживайтесь, девочки, — тихо начала разговор и сделавшая приглашающий жест свободной рукой миссис Уизли.

    Флёр села по правую руку от мамы, по левую села Гермиона, а, напротив Молли, через стол, лицом к лицу, оказалась Джинни. — Сразу не достанет, — мелькнула дурацкая мысль у Джиневры, и тут же пропала. Мама, если ей надо, достанет из-под земли. Миссис Уизли отставила чашку в строну и со вздохом сказала: — Наливайте, барышни, кто что хочет. Не волнуйтесь. Я планирую говорить с взрослыми людьми. Не с детьми…

    Девушки молчали, к посуде и к кондитерским изделиям мамы никто явно притрагиваться не хотел.

    — Так дело не пойдёт! По моей команде всем взять чашки и приступить вечернему чаепитию, или кто чего хочет. И берите всё, что я для вас приготовила. Я не Амбридж, Веритасерум не добавляла. Нельзя обижать хозяйку дома, ведь так… доченька?

    Джинни очень захотелось быть сейчас на зельеварении в подземелье у Северуса Снегга на контрольной работе. С темой по ядам и противоядиям.

    — Итак, как я вижу, тянуть кота за хвост не будем, тем более что Живоглот этого очень не любит, значит, сложились три пары. С Флёр и Биллом мне всё более-менее понятно. Мои робкие попытки воззвать к чувствам сына, что не надо так спешить, по-видимому, совершенно напрасны. Не обижайтесь, Флёр, о вейлах волшебники всякое говорят, что поделаешь, традиция, однако. Но я вас вижу уже некоторое время, вы мне всё более и более нравитесь. Если вам не нравится Селестина Уорлок, это ещё не значит, что невестка не найдёт общего языка со свекровью. Я уже не раз говорила с Биллом, с нашим красавчиком Биллом, моим первенцем. Как же, ликвидатор заклятий в банке «Гринготтс»! Агент 007 и не меньше. Но я пригласила вас, Флёр, чтобы в беседе с девушками, вы… помогли нам. Может я отстала от жизни. От современной молодёжи. Так что, если я сорвусь, а я могу сорваться. Правда, доченька?

    — Миссис Уизли, я знаю Джинни и Гермиону уже несколько лет, это самые замечательные девушки, с которыми я имела честь познакомиться, хоть Джинни и ревновала меня к Биллу, да и сейчас ревнует, но ведь она единственная и любимая сестра…

    — Не надо их хвалить заранее, Флёр, надеюсь у тебя со своей дочерью, такого разговора не будет, и Мерлин даст тебе немного, чуточку взаимопонимания и доверительных отношений со своим ребёнком…

    — Мама! — воскликнула Джинни.

    — Подожди… дочка. Дай я выскажусь. Может и тебе придётся в будущем быть одновременно и тещей, и свекровью. Так, что мне надо вас всех спросить. Не бойтесь. Но прошу вас, не врать мне. Это очень важно. Я задам вам один вопрос, от которого зависит, как я… поступлю. Флёр спрашивать не буду, она совершеннолетняя. Это уже её личное дело… с Биллом. Но вот… Гермиона совершеннолетняя, да, а Рон… он, пока нет. Ну и Джинни с Гарри… понятно, что… нет…

    — Мама, вы хотите нас спросить не о том, любим ли мы наших мальчиков или… это ведь всем ясно, а были ли мы… близки… — прошептала Гермиона, придя в ужас от того, что она осмелилась сказать.

    — А вы очень смелая девушка, если говорите такое. Иногда я думаю, что самое лучшее, что могло случиться в жизни Рона, это… Гермиона Грейнджер…

    Бедная Гермиона закрыла лицо руками и тихо заплакала. Молли встала из-за стола и подошла ко второй невестке и обняла её, прижав к себе. Миона всхлипывала, и Джинни очень захотелось быть на её место. Если существует момент добровольного признания, то это он, — решила Джинни и собралась с духом…

    — Мама, прости меня… я… люблю Гарри… всегда любила. И я… его девушка.

    — Так именно девушка? — Уточнила, улыбаясь мама.

    — Ну, да… — неуверенно ответила дочка. Хотя уже… нет… но… — продолжила Джинни и подняла полные слёз глаза на маму.

    — Наконец-то я увидела, как она плачет, — подумала Молли, но вслух это не сказала. — Иди ко мне… блудня…

    Джинни мигом сорвалась с места и подскочила к маме, обняв её и попытавшись спрятать лицо с наконец-то бегущими слезами в её фартуке. Через несколько минут Молли шутливо заставила девочек сесть на место. Плотина была прорвана, две барышни ревели навзрыд, Флёр хлопала и гладила их по спинкам, подавала носовые платки и разливала по чашкам кофе, пыталась заставить несчастных хоть что-то укусить из кондитерских шедевров. Понемногу все успокоились и Молли начала свой рассказ. Она сначала сказала, что планировала поступить с ними гораздо жёстче, но разве у меня жестокое сердце? Но и оставлять всё так, как будто я уже не хозяйка в своём доме, и на меня можно совсем не обращать внимания, или перегнуть палку, отхлестав обеих дурочек по щекам, поставить в угол, без мальчиков, конечно. Но это не наш метод. Я ведь не хочу испортить отношения с дочерью и невесткой очень надолго. Или написать подробное и очень интересное письмо семейной паре стоматологов в Лондон… познакомить с волшебным громовещателем…

    — В первый раз, в те годы Волан-де-Мортовского террора, дети постоянно убегали из дома, когда родители мешали их планам, женились без их разрешения, ведь люди не знали, доживут ли они до следующего дня… в общем, все повторяется… — продолжала Молли. — И я очень не хочу вас потерять. Вы уже взрослые люди, это придётся признать. Не потому, что с мальчиками… а, мне показалось, что управляете ими вы. Так? Мне так показалось. Вы обе, явно не выглядите несчастными жертвами мужской агрессии и настырности. Ведь так, дочки?

    — Миссис Уизли, мы просто их любим, мы не манипулируем Гарри и Роном, просто, так получилось… — попыталась ответить Гермиона. — Но, о Мерлин, когда меня целует и обнимает Рон, у меня голова отказывает, руки, ноги отказывают, я двигаться не могу, я вообще не способна о чем-то думать, я боюсь того, что может произойти… на чердаке, в сарае для метел или еще где, о чем потом будешь жалеть всю жизнь, что получилось все чёрт знает как, в первый раз…

    — Так значит, первый раз у вас ещё впереди? У обеих? — Миссис Уизли пристально посмотрела на дочку.

    — Ну… да… — неуверенно добавила Джинни, избегая смотреть маме в глаза.

    — Это хорошо, что всё ещё впереди. Но положить вас парочками в комнаты Рона и Джинни, смешанным вариантом, так сказать, я, по известным причинам, не могу. Хотя, какие ступени лестницы ночью скрипят, и то, что Билл сегодня, наконец, почему-то смазал все дверные петли на ваших комнатах, причину говорить не будем. И инструктировать вас обеих по противозачаточным зельям я не буду, Грейнджер в этом явно разбирается не хуже меня…

    — Мама! — Хором закричали Джинни с Гермионой.

    — Хватит. Вы взрослые люди. Я хочу рассказать о другом. Когда мне и папе было семнадцать, накануне выпуска мы посетили одну замечательную комнату на седьмом этаже замка. Мы были созданы друг для друга, так чего же нам было ждать, когда до выпуска оставались всего два месяца… мы побывали в милой Выручай-комнате. Но для этого, она открывается только совершеннолетним, кстати. Так что вам бы это обломилось. Кажется, вы сейчас так выражаетесь. Эта комната всегда бывает, обставлена, так как надо, так как надо двум влюбленным… полумрак… красивые свечи… запах благовоний… напитки и легкие закуски, чтобы немного подкрепиться… необходимые любимым зелья. Большая двуспальная кровать… розы и розовые лепестки, ну, а через семь месяцев после окончания Хогвартса родился Билл, и я думаю, поэтому он такой красивый… лучший проект Выручай — комнаты… — медленно и полушепотом проговорила плачущая Молли, вспоминая свой самый прекрасный момент в жизни.

    Когда они все наревелись и мама их, наконец, шутливо шлёпнув по попкам, отпустила, Джинни уже не помнила, как оказалась в объятиях Гарри. Они не стали пытать друг друга, о чём шла беседа мамы с девушками. Всё было и так ясно. Их простили. А как же ещё иначе? Единственное, что Джинни прошептала любимому на ночь, то это — Только не сегодня Гарри, милый, только не сегодня…

    librolife.ru

    Снежное царство — фанфик по фэндому «Роулинг Джоан «Гарри Поттер»», «Гарри Поттер»

    Гермиона недовольно поправила выбивающуюся из-под заколки прядь волос и зябко поежилась. Зима в Швейцарии была морозной и снежной, но девушке это было только по душе. Она неспешно шла по широкой улице, наблюдая за красиво танцующими в свете фонарей снежинками и одновременно с этим размышляя о событиях, что приключились с ней в последнее время.

    С момента окончания войны и падения Волан-Де-Морта минуло полгода. Орден Феникса одержал победу, но Гермиона так и не смогла найти свое место в том мире. Да, у нее были и любящие родители, за которыми девушка съездила в Австралию и вернула им память, и самые лучшие друзья, Гарри и Рон, с последним из которых Гермиона после крайне непродолжительного романа решила расстаться, осознав, что быть друзьями им куда проще, и множество предложений об интересной работе. Но на Гермиону отчего-то навалилась такая апатия, что ничего не могло заинтересовать и увлечь ее. И поэтому девушка решила поехать зимой, сразу после Рождества, в Швейцарию, покататься на лыжах и немного развеяться.

    Вот так вот она тут и оказалась. Именно с такими невеселыми мыслями Гермиона дошла до ворот своей гостиницы. Она располагалась в здании старинного замка и была довольно дорогой, но девушка, получившая после окончания войны солидное денежное вознаграждение, решила себя побаловать.

    Войдя в просторный холл, Гермиона привычно кивнула портье за стойкой, взяла у него ключ и поднялась по широкой лестнице на второй этаж, в свой номер. Пока девушка не попала внутрь, в тепло, то она даже и не думала, что сумела настолько замерзнуть, поэтому, едва попав к себе в комнату, Гермиона тут же направилась прямиком в ванную и залезла под горячий душ. Постояв там с несколько минут и как следует прогревшись, девушка вылезла из душевой кабинки и, завернувшись в огромный белый махровый халат, вернулась в свою спальню. Близилось время ужина, и Гермиона достала из шкафа вполне симпатичное синее платье, которое она купила накануне. Быстро переодевшись, девушка высушила и уложила с помощью заклинания волосы, нанесла легкий макияж, взяла с комода маленькую сумочку и, бросив напоследок мимолетный оценивающий взгляд в зеркало, вышла в коридор.

    … Уже в холле Гермиона задумалась о том, что было бы неплохо купить несколько открыток с местными пейзажами и отправить их домой, друзьям и родным. Девушка была настолько себе на уме, что абсолютно не смотрела по сторонам и, в конце концов, уже на подходе к ресторану, врезалась в какого-то высокого и плечистого молодого человека.

    — Ой, извините! — смущенно произнесла Гермиона, но когда незнакомец обернулся к ней лицом, девушка не смогла сдержать удивленного вздоха.

    Прямо перед ней стоял Виктор Крам, ее первая школьная любовь, с которым они не виделись вот уже полтора года, со свадьбы Флер и Билла.

    — Виктор? — Гермиона весьма невежливо во все глаза таращилась на старого знакомого. — И ты здесь?

    — Здравствуй, — болгарин расплылся в улыбке. – Да, приехал в отпуск, собираюсь покататься на лыжах. А ты тут какими судьбами?

    — Да и я за тем же, отдохнуть, набраться новых впечатлений, — ответила ему девушка, машинально накручивая прядь волос на палец.

    Слово за слово, и эти двое разговорились. Так что вполне неудивительно было то, что в ресторане они сели за один столик.

    Гермиона и Виктор в тот вечер за ужином говорили о многом. Вспоминали свою первую встречу, учебу, различные забавные моменты из прошлого, но старательно избегали тему войны. Говорить о ней в такой прекрасный вечер уж точно ни одному из них не хотелось.

    — Я жажду встретиться с тобой еще раз, пока мы на этом курорте, — произнес Виктор, стоя прямо у двери в номер Гермионы, докуда он вызвался ее проводить.

    — Давай тогда завтра покатаемся на лыжах? — быстро предложила в ответ девушка.

    — Хорошо, — кинул ей Крам. — Тогда встретимся после завтрака в холле, — молодой человек неуверенно улыбнулся и робко поцеловал девушку в щеку, а затем быстро развернулся и зашагал по коридору в противоположном направлении.

    А Гермиона еще с час после этого сидела прямо на полу у камина в своем номере, глядела на мирно пляшущий огонь и думала…

    Утро добрым не бывает, так считают очень и очень многие. Но и в этом правиле есть свои исключения. Например, Гермиона, проснувшаяся на следующее утро с легкой полуулыбкой на губах. Лениво потянувшись и встав с кровати, она подошла к окну, окинула взглядом белоснежно-белый пейзаж, что простирался на улице, и улыбка на ее губах стала еще шире. Девушка явно была в предвкушении отличного дня!

    Виктор уже стоял у одной из колонн в холле, когда к нему подошла Гермиона:

    — Ты чудесно выглядишь! — сделал ей комплимент молодой человек, ничуть, впрочем, не кривя душой.

    — Спасибо, — поблагодарила его в ответ девушка, чувствуя, как ее щеки невольно начинают краснеть. — Ну что, идем?

    Погода на улице была откровенно волшебной. Солнце светило неярко, было снежно и морозно, но при этом абсолютно не холодно, и у Виктора, и у Гермионы было отличное настроение, так что они сразу же направились на лыжную станцию.

    Позже, мисс Грейнджер не раз задавалась вопрос: как она, опытная лыжница, в тот день умудрилась упасть. Но факт оставался фактом, в какой-то момент Гермиона просто поняла, что летит вниз по склону, а потом почувствовала удар головой обо что-то твердое, и темнота накрыла ее на несколько секунд. И первым, что увидела девушка, пройдя в себя, было донельзя взволнованное лицо Виктора.

    Через час в магловской больнице Гермионе поставили неутешительный диагноз: вывих правой лодыжки, легкое сотрясение мозга и бесчисленное количество ссадин и синяков по всему телу. Наблюдая за швейцарскими врачами, девушка с грустью вспоминала Мунго или лазарет в родном Хогвартсе, где ее бы мигом поставили на ноги. Ну ничего, придется потерпеть до дома. А пока Гермионе лишь хотелось поскорее оказаться в такой удобной кроватке в своем гостиничном номере…

    ***

    Было уже довольно поздно, когда в дверь в комнату Гермионы постучали. Девушка, уже лежащая в кровати, сразу поняла, кто это мог быть. Так что она, машинально пригладив волосы, через миг крикнула:

    — Открыто!

    Спустя секунду на пороге номера появился Виктор. Он выглядел несколько смущенным, пускай и на губах у него играла робкая улыбка:

    — Привет, — осторожно начал парень. — Я очень рад, что с тобой все обошлось.

    — Спасибо, — теперь и Гермиона невольно расплылась в улыбке.

    — А знаешь, — Крам неуверенно подошел к ее кровати и присел на край, — я безумно за тебя испугался.

    — Виктор, я…

    — Дай мне договорить, — молодой человек многозначительно посмотрел на девушку. –Когда я сегодня увидел, как ты падаешь, то понял, что не смогу потерять тебя вновь. Гермиона, я влюбился в тебя с первого взгляда, еще тогда, четыре года назад, в библиотеке. Ты была удивительной, самой удивительной девушкой, которую я когда-либо встречал. Ни одна из тех, с кем я познакомился потом, не могла даже сравниться с тобой. И раз уж судьба свела нас здесь, в Швейцарии, раз показала мне, что я все еще безумно в тебя влюблен, то на этот раз я не готов отступать. Я полечу за тобой в Англию и сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты начала испытывать то же самое ко мне!

    — Этого и не нужно, — прошептала в ответ девушка, выслушав всю эту пламенную речь. Ее глаза заметно увлажнились. Уже не обращая внимание на боль, Гермиона наклонилась к Виктору и обняла его за шею, а в следующую секунду ее теплые губы накрыли его губы.

    За окном продолжал падать снег. Да, Швейцария и вправду удивительна зимой. И именно в ней двое одиноких, заблудившихся людей смогли отыскать свое счастье.

    ficbook.net


    Смотрите также