Яндекс поиск по сайту и в Интернете. Эвенкийские лыжи


Эвенский транспорт - Арктический многоязычный портал — Wiki

Способы и средства передвижения

В истории много фактов продвижения с юга на север оленеводческой отрасли. Так, Г.М. Василевич и М.Г. Левин высказывают предположение о первоначальном возникновении оленеводства в двух центрах — Саянском (Саяно-Алтайское нагорье) и Тунгусском (горные районы Забайкалья и Приамурья), откуда оленеводство распространилось в другие районы. Теории о Саяно-Алтайском центре происхождения оленеводства придерживаются СБ. Помишин и др. [29, 109].

Из Забайкалья, Приамурья, Чукотки, а также с Охотского побережья домашнее оленеводство проникло и на территорию Якутии, где в первую очередь осваивалось в таежной и горнотаежной зонах. Домашнее оленеводство эвенов и эвенков в прошлом имело исключительно подсобное, транспортное, значение. Способы и средства передвижения эвенов были приспособлены к постоянным перекочевкам в течение всего года. Они изначально использовали этих животных для верховой езды. Постепенное засе-ление лесотундровых и тундровых районов, сопровождавшееся контактами с чукчами и коряками на востоке и с самодийскими народами на западе, привело к распространению нартово-упряжного оленного транспорта [47, с. 176]. Очевидно, новый способ передвижения на оленях возник под влиянием необходимости перевозки относительно значительных грузов [39, с. 70]. Этот вид транспорта стал распространяться среди эвенов с середины XIX в. Так, В.Г. Богораз отмечает, что именно в 1890-е гг. омолоно-колымские и чаунские эвены начали заимствовать у якутов и чукчей упряжной способ передвижения на оленях, заменяя им свой традиционный вьючно-верховой [19].

Итак, в конце XIX — начале XX в. олень использовался эвенами в качестве упряжного и вьючно-верхового транспортного животного. Ведение оленеводческого хозяйства, а также весь комплекс средств передвижения оставались теми же, какими они были в XVIII — начале XIX в. Никаких существенных усовершенствований в ведение оленеводства внесено не было [57, с. 11].

Вьючно-верховой вид транспорта.

В условиях густых лесов и труднопроходимой северо-восточной тайги передвигаться гужевыми упряжками на нартах было трудно и сложно, а зачастую и невозможно. Поэтому эвены, исконные обитатели таежной зоны, использовали оленя под седлом и вьюком. Верховая и вьючная езда использовалась круглогодично, особенно при перекочевках в летний период.

Оленей (оралбу), используойшх для летнего сезона, эвены подразделяли на две группы: вьючных (инучэ) и верховых (учак). Под вьюк (ин) они использовали самых рослых, «жилистых» — сильных, по характеру спокойных и не очень пугливых, кастрированных самцов и яловых важенок, обученных этому делу. Такой олень мог нести на себе не более 25—30 кг. Верховым под седока мог-быть не всякий олень. Для данного дела также выбирали самого крупного и сильного животного, его называли учак и очень дорожили им. Ходить под вьюком оленя приучают с двух лет, под верховую езду — с четырех-пяти [88, с. 120].

Неизбежной операцией перед каждой поездкой была ловля необходимого числа ездовых оленей. Для этого стадо скучивали, пастухи обегали группы оленей, державшиеся в отдалении, и отрывочными окриками заставляли их присоединиться к основному стаду. Затем производился вылов отдельных особей арканами. В загоне отбирали нужных для поездки оленей. Привязывали их к аркану, а затем седлали, вьючили или запрягали в нарты [33, с. 160]. У малооленных семей во время переездов под вьюк использовались все взрослые олени, за исключением телят и годовалого молодняка.

Как указано выше, основным средством вылова оленей был аркан (маут). Он считался необходимым предметом личного снаряжения каждого оленевода. Им наделялся каждый мужчина в пору вступления в зрелость, в знак приобщения к исконному занятию, и затем маут служил ему всю жизнь. Маут представлял собой веревку длиной от 20—35 м, диаметром 3—4 мм, сплетенную из четырех тонких сыромятных ремней из оленьей кожи. Один конец его продевали сквозь небольшую роговую, чаще костяную, пластинку (химкан) с двумя отверстиями. Для того чтобы пластинки не спадали, на конце маута завязывали узелок. Иногда вместо него укрепляли роговую пуговицу — охямкан. На конце маута делали подвижную петлю, которая образовывалась концом маута и пластинкой. Петлю набрасывали правой рукой на рога, шею или ногу оленя. Маут пастухи носили обычно через плечо и использовали не только для ловли оленей, но и для затаскивания лодок против течения, для укрепления покрышки чума при сильном ветре. Им связывали бревна плота для переправы через реку. Тонкий, прочный и легкий аркан весьма ценился. Для изготовления маута со взрослого оленя-самца снимали шкуру чулком. Затем из этой сыромятной шкуры по спирали нарезали длинный тонкий ремень. Его делили на четыре части. Каждую наматывали на деревянный крючок. В плетении маута принимало участие несколько человек [39, с. 60].

Запрягать оленя начинали с того, что надевали недоуздок (енмэр/инмэр). Инмэр состоит из оголовья и повода. Оголовье бывает простым и более сложным. Простое, состоящее из одной петли, не имеет ни пряжек, ни колец и крепится на затылке за ушами путем связывания двух ремешков. Петля такого оголовья охватывает морду оленя ниже или выше глаз. Простые недоуздки обычно применялись для верховых оленей. Более сложное оголовье имеет две петли, соединенные ремешками, причем одна петля охватывает морду животного ниже глаз, другая — выше [70, с. 270] (см. Прил.). Такие недоуздки изготовлялись из сыромятных ремней. С внешней стороны пришивались кисточки и ровдужная бахрома, чтобы олень, махая головой, отгонял им гнус. Праздничные и обрядовые недоуздки украшались медными пуговками, иногда обертывались чередующимися лентами из черной и красной ткани. Оленей в недоуздках привязывали к нартам или деревьям и после этого начинали седлать и вьючить.

Эвены пользовались тремя видами седел для оленей: верховыми, вьючными и детскими (см. Прил.). Эвенские седла, по классификации авторов «Историко-этнографического атласа», принадлежат к сибирскому типу [57, с. 23]. Специальных мастеров по изготовлению седел у них не было, благодаря чрезвычайной простоте устройства оленьего седла его мог изготовить каждый эвен. Для этого ему было достаточно вооружиться острым топором и ножом, небольшим количеством сыромятных ремней и куском оленьей шкуры. Верховые седла (эмгун) имеют на полках «планки», роговые (оленьи или лосиные) и низкие (передняя выше задней) луки. Ленчик обшит шкурками мехом внутрь, в обшивку набита шерсть, и сверху пришита шкура с головы оленя (мехом наружу), покрывающая все седло вместе с луками. В таких седлах обычно ездят мужчины. Вьючные седла (ин эмгунни) отличаются от верховых более крутым наклоном полок, отсутствием «планок» и более высокими деревянными луками. Луки обтянуты ровдугой, а передняя кроме того украшена бисерной вышивкой. Такие седла ис-пользуются женщинами как верховые. Женские седла в прошлом украшались бисером, т.е. на луки натягивается кожаный чехол с орнаментом из бус. Сейчас это является большой редкостью [148, л. 25]. Седла для перевозки твердых грузов имеют конструктивные особенности: верхушки лук соединены между собой тонкой пере-кладиной и сверху обшиты ровдугой, покрывающей и полки. Седло {эмгун) иногда покрывали сверху шкурой или подушкой, обшитой замшей. Ее подвязывали к седлу при помощи ременных тесемок. Средний вес седла составлял 3—3,5 кг.

Детей 3—4 лет усаживали в детские седла — кацка, донка. В отличие от вьючных луки детских седел изготовлялись только из дерева и были гораздо шире. Эвенские детские седла (кацка) (см. цв. вкл.) схожи с детскими седлами эвенков (эмкору) [80, с. 52]. С обеих сторон передние и задние луки детского седла соединялись дополнительными тонкими досками так, чтобы образовалось нечто вроде короба, в который усаживали детей. Такие седла бытуют до сих пор (см. Прил.). Маленьких детей при перекочевке перевозили в специальной колыбели (бэбэ) (см. цв. вкл.), которую уравновешивают на вьючном седле одной вьючной сумой.

Седло как верховому оленю (учак), так и вьючному (инучэ) эвены клали обязательно на лопатки, и тогда он легко мог везти груз в 40—50 кг. Ввиду сравнительно небольшой величины оленя, более развитого переда, человек сидит верхом почти на холке, при этом центр тяжести седока проходит сразу же за лопатками (см. Прил.).

Любое оленье седло крепится одной подпругой — тинэтэн. Подпруга (тицэтэн) представляла собой широкий ремень из ровдуги с кольцом на конце, который никогда не привязывался к седлу. Его набрасывали на седло и затягивали таким же образом, как и при подпоясывании человека обычным кушаком. Причем, если имелся груз, то подпруга должна была затягивать и груз. При спусках с гор к подпруге привязывали дополнительный ремень, охватывавший задние ноги оленя и удерживавший груз [33, с. 66; 154, л. 6].

Длина подпруги зависела от величины оленей, седла. Эвены подпругу (тицэтэн) набрасывали на верховое седло через его заднюю часть, у задней луки, в отличие от них витимо-олекмин-ские эвенки перекидывали ее через середину седла, так же, как на вьючное седло. У передовых и верховых оленей применяется ременный повод (нөг). Длина его у вьючных оленей (инучэ) 2,5—3,0 м, у верховых (учак) — 4,5—5,0 м [70, с. 270].

Эвены, как и эвенки, подходят к оленю, вьючат и седлают его, а также садятся на него всегда с правой стороны, поводок тоже проходит справа. Садятся на оленя с наскока. При посадке закидывали левую ногу на седло и, опершись правой рукой о специальный посох, вскакивали на седло с таким расчетом, чтобы не получилось удара по слабой спине оленя. Посох у эвенов имел два названия: мужской — ненками, чорами; женский — ньуора. Чорами помогал не только при посадке на седло, но и для сохранения равновесия на непрочно укрепленном седле. Посох для женщин (ньуора) изготавливался в виде клюки с металлическим или костяным навершием. Он был гораздо длиннее мужского. Во время езды посох держат в правой руке, на него обычно не опираются, им лишь погоняют оленя. Сидят на задней части седла, при этом ноги согнуты в коленях. Управляют оленем, дергая за недоуздок (инмэр), ударяя оленя пятками, указывая дорогу посохом. За день верхом на оленях проходят 25—30 км. Ездят обычно шагом и только по ровной местности, на твердой почве переходят на рысь [39, с. 62; 88, с. 122]. Езда верхом на олене требует большой сноровки и особых навыков, отличающих ее от передвижения верхом на лошади. Обучаются езде на олене с раннего детства.

Завьючивая оленя, эвены сначала клали на него небольшой коврик из оленьей шкуры (даһи), чтобы вьюки не натирали бока. На коврик кладут седло (эмгун) и затем через седло перекидывают две переметные (вьючные) сумы. В.Г. Богораз подчеркивал у «ламутов» высокую степень организованности кочевого быта, глубокую продуманность всех мелочей и деталей, выработанных веками: «Все предметы домашнего обихода, утварь, запасы хранились у "ламутов" в аккуратных, изготовленных из камусов переметных сумках, в которых было удобно перевозить все необходимое вьюками на оленях» [19, с. 70].

У северных народов встречаются вьючные сумы двух видов: мягкие — из камусов или из шкур с головы оленей; твердые — в виде берестяных коробов, обшитых ровдугой или камусами (см. Прил.). Мягкие сумы из камуса (хэрук) распространены у всех эвенов, а сумы на берестяной основе можно встретить у момских эвенов. У них, так же как и у юкагиров, пара сум имеет одну горловину [57].

Упаковка вьючных сум проводилась с соблюдением ряда правил. Каждую из них старались загрузить так, чтобы она была шире по краям и уже в средней части, тогда она плотно прилегала к телу оленя. Для подвешивания к седлу сума (хэрук) была снабжена несколькими удобными ремнями, при помощи которых одна быстро пристегивалась к другой — получалась переметная. После переброски вьюков через седло их тщательно уравновешивали. Поверх них обычно клали деревянные коробки, цилиндрические мешки из камусов с инструментами, громоздкие жесткие вещи. От осадков сумы были защищены небольшими ковриками, которые шились из камусов — головной части шкур — и обычно имели четырехугольную форму. По краям коврики оторачивали черным тарбаганьим мехом или же большей частью окаймляли бордюром из разноцветных квадратиков, образующих на двух сторонах шахматный рисунок.

Узкие таежные тропы приучили оленей следовать гуськом — друг за другом. Поводок от головной веревки каждого последующего оленя привязывали к седлу предыдущего. Для этого на задних луках грузовых седел укрепляли специальные роговые или костяные пластинки. И таким образом получался длинный караван, тянущийся на сотни метров, а если семья многочисленная или богатая — чуть ли не на километр [88, с. 118—119].

Перекочевывали всегда на новые места. Летние тропы обычно проходили по водоразделам, зимние — по рекам, тундрам, с ответвлением троп в сторону только на перевалах. Порядок движения во время кочевки и перекочевки был строго организованным и в разные сезоны года имел отличительные особенности. Зимой первыми двигались всадники и всадницы с караванами навьюченных оленей по одной тропе гуськом, причем вьючных оленей вела обычно женщина. И вслед за ними, спустя два часа, пастухи гнали стадо оленей без остановок. Такое движение кочевки по одной тропе называлось нулгич. Летом в первую очередь перегоняли стадо с остановками на отдых. А за ними позже на один-два часа в том же направлении, но другими дорогами, ехали всадники с хозяйственными караванами вьючных оленей. Во время летних кочевок не было необходимости прокладывать тропу с помощью манщика.

Зимнюю кочевку при передвижении возглавлял глава стойбища или опытный мужчина на своем унаке. Учак пропускал впереди себя на длинной веревке оленя-манщика (ондат — «манящий») для прокладки начальной тропы по снегу. За ним следовала верхом на своем олене хозяйка, она вела за собой двух-трех оленей, которые везли на себе детей 3—4 лет. За ней ехала другая женщина — мать, — ведущая за собой оленя с колыбелью (бэбэ) с грудным ребенком. Далее — другие всадницы, каждая из которых вела за собой хозяйственный караван из 7—12 навьюченных разной поклажей оленей. При этом каждый вьючный олень занимал определенное место, никогда не меняющееся.

Эвены использовали разнообразную терминологию в наименовании ездовых оленей, верховых и вьючных, назначавшихся для перевозки людей разного пола и возраста, а также для доставки различного бытового имущества и утвари. Так, верховой олень для перевозки всадника в мужском седле носил название учак; верховой олень хозяйки дома для езды в женском седле — асы оранни. Олени, предназначенные для перевозки детей разного возраста, тоже имели соответствующие названия: везущий люльку с грудным ребенком — бэбэсэк; верховой олень со специальным детским седлом для детей 5—6 лет — канка оранни; олень, везущий детей 5—6 лет, привязанных к седлу, — өнэсэк, өнэрук. Олень с постельными принадлежностями назывался хулрарук; предпоследний олень в караване, везущий треноги чума, — чорарук и замыкающий олень, везущий жерди-остовы чума, назывался ирукарук [101, с. 94].

Из вышесказанного видно, что весь быт эвенов до мелочей был приспособлен к кочевому образу жизни, в котором каждая вещь, любой предмет домашней утвари хранились в определенном месте, перевозились на определенном вьючном олене.

Упряжное оленеводство.

Как известно, наряду с вьючно-верховым транспортом у некоторых групп эвенов был распространен и зимний упряжный, наиболее удобный и экономичный в условиях открытых пространств (см. цв. вкл.). Им прежде всего пользова-лись в тундре и лесотундре. Его преимущества в зимней перевозке грузов очевидны: если обычный вес вьюка составляет 20—40 кг, то на нарту грузят 100—160 кг. Вьючные олени движутся со скоростью 3—4 км/ч, а нартенные — 12—13 км/ч [47, с. 179].

Прежде чем перейти к описанию упряжи, остановимся на конструкции и типах нарт, бытующих у эвенов. Нарты турку у эвенов различны по типу в зависимости от происхождения (см. Прил.). Эвены, соседствовавшие с чукчами и коряками, заимство-вали у них чукотско-корякский тип нарт, для которого характерно следующее:

  1. Наличие нескольких пар (от трех до шести) копыльев в форме дуг.
  2. Спереди загнутые полозья связаны с нащепом, имеющим форму дуги. Поперечина, соединяющая передние концы копыльев, отсутствует.
  3. Соединение частей ременное.

Этот тип дугокопыльных нарт характерен для эвенов Камчатки.

Другой тип нарт — тунгусо-якутский (см. Прил.). Для данного типа характерны:

  1. Наличие трех пар копыльев, закрепленных в полозья вертикально. Верхние концы копыльев окаймлены нащепом; пространство между нащепом и настилом переплетено веревками или ремнями. Полозья слегка загнуты спереди, передние концы соединены не поперечиной, а дугой-бараном.
  2. Крепление вязаное: все составные части соединяются между собой ремешками, благодаря чему происходит амортизация при езде по неровностям, кочкам, камням, и нарта служит длительное время. Ремешки по мере изнашивания заменяются новыми. Генезис прямокопыльной нарты не совсем ясен. По конструкции она сходна с восточно-сибирской собачьей нартой и, вероятно, является ее модификацией [57].

Основными материалами для нарт {турку) являются лиственница, ель, береза. Эвенская нарта состоит из следующих основных частей:

  1. Полозья делают из лиственницы или ели. Заготовка обычно имеет диаметр 10—20 см. Ее соответствующим образом отесывают в месте изгиба (делают тоньше), после чего размачивают в ручье или болоте, затем нагревают над костром и сгибают в специальном станке из кольев или привязывают к уже изогнутым полозьям готовых нарт. Для того чтобы закрепить кривизну, концы заготовки связывают ремнем, перекручивая его лучным упором. В таком состоянии она хранится в течение нескольких дней. После просушки полоз выстругивают и делают отверстия для копыльев, нащепа и передних поперечин-вязков. Задний конец слегка затесывают кверху для лучшего скольжения.
  2. В отверстие полозьев вставляются копылья (бөдэл, авналан). Турку имеет три пары копыльев. Как и все другие части нарты (кроме полозьев), копылья делаются из ели или березы. Они изготавливаются из брусков длиной 30—70 см, толщиной 8—12 см. Осо-бенно тщательно делаются верхние и нижние шипы, служащие для соединения с другими частями нарты. Копылья ставятся прямо в отверстия на полозьях и соединяются с полозьями и нащепами при помощи ремней (уһи).
  3. Верхние концы копыльев окаймлены нащепом из гнутых палок длиной 230—240 см, передний конец которого изогнут вниз и прикреплен к дуге-барану с помощью ремешка (уһи), задний конец — к заднему копылу. У основания каждого первого копыла спереди всегда просверливались небольшие отверстия. Через них пропускались ремешки, к которым привязывалась ивовая дуга-баран (кабурган, камур-ган). Баран (камурган) служит главным образом защитным средством для нарт при езде по неровностям. Задевая дугой за деревья, высокие пни, кочки, нарта свободно соскальзывает с последних и следует дальше, а также подгибает кустарники, попадающие под нее.
  4. Ниже соединения с нащепом в утолщениях копылья имеют отверстия, в которые проходят поперечные перекладины — вязки — бруски длиной 50—70 см, имеющие овальное сечение. Они соединяют каждую пару копыльев между собой.
  5. На вязки настилались доски и закреплялись при помощи бечевок. Так сооружалась грузовая площадка нарт (тэдэн).
  6. Грузовая площадка нарт (у грузовых — целиком, у легковых — только ее задняя часть) отгораживалась при помощи нащепов из тонких планок, завязываемых на верхних концах копыльев. Передняя часть сидения также имеет невысокую дощатую стенку [39, с. 74].
Кочевой образ жизни требует особо строгого порядка размещения всех вещей. Поэтому при переездах эвены части чума, домашние вещи и прочее размещают на специально предназначенных нартах, которые по устройству и назначению можно разделить на легковые и грузовые.

Легковая нарта используется главным образом для езды налегке (см. цв. вкл.). Сидение покрывается оленьей шкурой, а чтобы она не сползала, ее привязывают к сидению старым арканом или иным ремнем. Иногда туда кладут мешок с мягкими вещами. Нарты данного типа отличаются более тщательной отделкой, менее массивными полозьями, более тонкими и высокими копыльями и небольшой площадью настила. В отличие от грузовой у ездовой нарты копылья прикрепляются к полозьям с помощью тонких кожаных ремешков. Грузовая нарта отличается от легковой большими размерами (она намного длиннее) и весом. Она была прочнее, массивнее, грубее отделана (табл. 1). Эвенская грузовая нарта аналогична эвенкийской: те же бечевочные крепления, те же прямые копылья и другие детали. Только у эвенков грузовая площадка не огораживалась нащепами подобно

Таблица 1 Средние размеры нарт различных типов, см [70, с. 262]

Нарта Полоз Высота копыльев Длина дуги Ширина нарт Грузовая площадка
Длина Ширина в верх, части в нижн. части Длина Ширина
Грузовая прямокопыльная 249,0 8,5 36,5 252,0 83,0 83 174,0 70,0
Легковая прямокопыльная 236,0 7,5 37,0 285,0 64,5  64,5 160,0 54,0

эвенской, что наблюдалось в конструкции эвенкийских легковых нарт. Копылья передней пары у нее всегда были гнутыми, а задние две пары устанавливались с наклоном внутрь. За счет этого грузовая площадка нарты приобретала большую устойчивость. Доски настилались только на заднюю ее часть, передняя оставалась без настила. Так, на суженную и укороченную грузовую площадку эвенк садился верхом, поставив обе ноги на полозья [88, с. 130].

У эвенов упряжка состояла из двух оленей, один тяж на них перекинут через дугу-баран. Двухколенная упряжка как в грузовой, так и в ездовой нарте встречается и у эвенков, оленных якутов, негидальцев.

В упряжке олень, от которого идет поводок, называется передовым — ньуогуһут — ньуогу — ньовли (букв, 'впереди идущий, ведущий олень'). В качестве передового используют правого оленя (ангида учак). Передовым мог стать специально обученный олень (муоһамда), для этого выбирают крупного рослого и сильного оленя-самца. Его тщательно дрессируют. Приучают к упряжке оленей с двухлетнего возраста. Дрессировку начинают с надевания на оленя недоуздка и привязывания к нарте. Оленя, привыкшего ходить за упряжкой, впрягают в пару с обученным. Различают легковую и грузовую упряжки: как правило, в легковой используют постоянную пару «сдружившихся», «сработавшихся» оленей, не меняя их местами, в грузовой — наоборот, стараются время от времени менять оленей местами.

Второго упряжного оленя эвены называли дегиндэ учак — «ленивый, передовой олень». Это был любой рядовой олень, умеющий ходить в упряжи. Чтобы оба оленя не расходились далеко в сторону и не задевали за придорожные стволы, поводок ведомого привязывали за шею ведущего, оставляя необходимый интервал между оленями. Упряжь боковой тяги состоит из следующих основных частей:

1. Лямка (лээмпи) представляет собой полосу длиной 195—200 см, шириной 4,5 см и делается из сыромяти. Концы имеют отверстия в виде петель, в которые продевается застежка-потяга (см. цв. вкл.). Лээмпи передового оленя перебрасывают через его правую лопатку между шеей и холкой, пропускают между передними ногами и застегивают сбоку под грудью пуговицей. Чтобы лямка не съезжала, к ней пришивают добавочный ремень шириной 4—8 см, застегивают под грудью.

К концам лямок правого и левого оленей пристегивают или привязывают постромки-потяги (оксул). Это ремень, соединяю щий нарту с лямкой. Постромка продевалась через дугу-баран и завершалась на двух концах лямками. Один конец лямочного ремня наглухо пришивался к постромке, а другой застегивался у шва деревянными или костяными застежками (дялдуна). Длина постромки — 210—215 см, ширина — 3,5 см. Через спину оленя за лопатками перекидывали поперечный пояс из черной ровдуги или сыромяти шириной 20—40 см. С по-мощью ремешка, проходящего под животом оленя, пояс соеди-нялся с лямкой, поддерживая таким образом потяг на определенной высоте. На боку пояса укреплялся костяной или деревянный крючок, предназначенный для подвешивания вожжи (нөг), которая без такого крючка могла запутаться между ногами оленя [39, с. 80]. Все ременные части упряжки (как легковой, так и грузовой) соединяются или путем связывания, или при помощи костяных пуговиц.

В старину по-разному украшали пояс, особенно красочными были праздничные. Так, для красоты на него с помощью ремешков иногда прикрепляли украшенный геометрическим орнаментом разноцветный суконный покров длиной 170—180 см, шири-ной около 30 см. Характерной расцветкой было сочетание белого и голубого цветов. Иногда украшали бляшками, медными пуговицами. Аналогичное украшение имел ошейник, к которому привязывался маленький колокольчик [154, л. 15].

Порядок запрягания в нарту следующий. Начинают с продевания длинного потяга через дугу-баран, вся упряжь раскладывается перед нартами. Затем приступают к запряганию оленей. Сначала на передового оленя надевается недоуздок с вожжой, после — наплечная лямка с прикрепленным к ней поясом, который завязывается под его животом. Далее отходящий от пояса передового оленя недоуздок надевается на оленя, идущего от него слева, затем на этого оленя надевается пояс.

Управление оленями, запряженными в нарту, осуществляется с помощью вожжи — нөг. Длина ее равна 6—7 см. Этот поводок проходил справа от передового оленя. Кроме того, для управления оленьей упряжкой использовали палку-посох (чорами) длиной 2—3,5 м для понукания оленей в упряжке, для упора при езде по склону, определения глубины снега и т.п.

Перед тем как сесть на нарту, эвен берет хорей и особыми звуками или причмокиванием поднимает оленей. Когда животные трогаются с места, он идет некоторое время около нарт справа, держа в правой руке посох, а в другой вожжу; когда олени ускоряют шаг — садится на ходу на нарту. Посадка производится с правой стороны обычно боком, при этом левую ногу кладут на нарту, а правую — ставят на полоз.

При перекочевках в караван соединяют 5—6 (реже более) нарт. Олени грузовых нарт привязываются к задку впереди идущей нарты с помощью ремня. Передняя грузовая нарта привязывается к легковой, ведущей караван. Ведут такие группы саней обычно женщины. Весь обоз ведет мужчина, едущий отдельно впереди на легковой нарте. Грузовые нарты в караване располагаются в определенном порядке: впереди с мягким грузом, затем с ящиками, досками и пр., последними следуют нарты для шестов [70].

Влияние других культур на средства передвижения. Упряжное собаководство и коневодство.

В ходе этнических процессов, протекавших в течение трех столетий, различные группы эвенов заимствовали многое от своих соседей и в свою очередь воздействовали на них. Так, например, эвены, соседствующие с чукчами, коряками и юкагирами, использовали собачью упряжку в качестве транспорта. Также многие тунгусы, сблизившиеся с якутами в XVIII— XIX вв., перешли к скотоводству. А якуты становились охотниками-оленеводами, прежде всего в тех местах, где не было возможно хозяйство якутского типа [33, с. 163; 117].

Так, в документах, относящихся к XIX в., можно найти множество упоминаний о том, как голодающие юкагиры и эвены, эвенки и коряки приходили целыми родами к якутам, чтобы выжить. В конце XIX в. они оседали поблизости от русских селений по Колыме, Индигирке, Анадырю. В частности, эти тунгусы в конце XIX в. были обнаружены по среднему течению Алдана и по р. Мая [82, с. 73]. Перепись 1847 г. учла на Охотском побережье 187 оседлых тунгусов, о которых Н.В. Слюнин сообщал как о скотоводах. Подобно русским и якутам они имели крупный рогатый скот, лошадей и большое количество собак. Один из путешественников середины XIX в. А.Ф. Миддендорф отметил, что якуты сумели распространить лошадь до берегов Ледовитого океана и притом на самом крайнем северо-востоке [83, с. 783]. Вообще тунгусы начали приобщаться к скотоводческой культуре еще в середине XVIII в. В 1768 г. Первая ясачная комиссия отметила «тунгусское обзаведение скотом» и нашла возможным принимать от тунгусов в ясак в случае недостаточной добычи пушных зверей «скот и лошадей».

Итак, распространение скотоводческой культуры на северовосточные и юго-западные окраины Якутии в XVII—XVIII вв., а также постепенное уменьшение численности «мясных и пушных зверей» вследствие беспорядочной охоты на них и связанное с этим падение охотничьего оленеводческого хозяйства послужили экономическими условиями для перехода части тунгусов к разведению крупного рогатого скота и лошадей [14, с. 32]. Благодаря неприхотливости лошадей и несложности ухода за ними превалировало коневодство, но и оно не получило широкого развития. Официальных архивных сведений о коневодстве эвенов не имеется, кроме косвенных указаний. По архивным данным Ф.Ф. Васильева, ощутимое влияние коневодства испытали на себе ла-мунхинские и тюгясирские эвены [138, л. 10]. По устным сообщениям эвенов, богатые оленеводы разводили лошадей в начале 1930-х гг., держали круглогодично на подножном корме, зимой пасли отдельно от оленей, а летом — вместе.

Отдельные группы эвенов (камчатские ламуты, ламуты Охотского побережья) коневодством занимались попутно, и его значение было подсобным. На Охотском побережье накануне революции до 100 голов лошадей держали зажиточные оленеводы, в частности «Хабаров род», «Зыбин род», а по нескольку — все старосты эвенских административных «родов» для поездок по летнему бездорожью в поселки оседлых жителей, в уездные и волостные центры. Упряжь и седло для этих животных, по преданиям, были якутские. Зажиточные садовладельцы для ухода за лошадьми, а также для приручения и тренировок их под седло и вьюк держали специальных работников, иноплеменников. Ездили на лошадях только верхом, все необходимое возили вьюками [101, с. 103].

В течение XIX в. коневодство в Якутии практически не развивалось, и к концу века насчитывалось всего 115—130 тыс. голов лошадей [76, с. 272]. По сообщениям эвенов, их поголовье стало сокращаться в начале XX в. из-за массовой эпизоотии.

Большое значение в хозяйстве многих сибирских народов имеет упряжное собаководство как вид транспорта. Предки эвенов, согласно распространенному мнению, не знали этого вида передвижения. Оно было заимствовано у северных аборигенов побережья Ледовитого океана в более поздний период (в XVII—XVIII вв.), у которых езда на собаках была распространена широко. Она практиковалась эвенами на Охотском побережье, Камчатке, также эпизодически в зимнее время и в других районах расселения эвенов (Северное побережье от устья Лены до Колымы). Так, Е.П. Орлова отмечала наличие ездового собаководства у камчатских ламутов. Но этот факт отрицает У.Г. Попова, утверждая, что для эвенов это не характерно. По ее мнению, «эвены на Охотском побережье разводили охотничьих собак в минимальном количестве и на со-баках не передвигались» [101, с. 33].

Согласно некоторым источникам, собаки были главными транспортными животными у эвенов, живущих по берегам крупных рек и на побережье северных морей, главным занятием которых было рыболовство. Это объясняется тем, что именно с помо-щью рыболовства, морского промысла представлялась возможность иметь достаточные запасы корма для собак. (Использование ездовых собак обходилось крайне дорого. Каждой собаке в зимнее время необходимо в сутки 2 кг рыбы, упряжке из 10 животных — 20 кг.) Из этого следует, что возникновение упряжного собаководства и его дальнейшее развитие было обусловлено в основном спецификой рыболовецкого хозяйства.

Следует отметить, что кроме оседлых эвенов этим видом транспорта позднее стали пользоваться и оленеводы-эвены, живущие рядом с береговыми чукчами и коряками. Собаководство является для них подсобной отраслью для обслуживания охоты. К местам промысла они ехали на оленях, но далее использовали преимущественно собак. Также и в Заполярной Якутии эвены, будучи оленеводами, нередко особенно при большом снеге объезжали во время пушного промысла свои ловушки на собачьих упряжках [57].

В XIX—XX вв. этот вид передвижения эвенов относился к так называемому восточно-сибирскому типу. Имеющиеся материалы позволяют заключить, что в распространении данного типа упряжного собаководства большую роль сыграло русское население. В.И. Иохельсоном было высказано мнение, что русские заимствовали собачью нарту от юкагиров и, усовершенствовав ее, распространили дальше на восток. Но эта гипотеза встречает возражения: во-первых, отсутствуют достоверные данные о знакомстве юкагиров с упряжным собаководством до прихода русских; во-вторых, трудно объяснить, почему русские обратили внимание на собачью нарту, только достигнув Индигирки и Колымы. По-видимому, упряжное собаководство было известно местному населению Западной Сибири задолго до его знакомства с русскими. Здесь же бытовала и охотничья нарта, сходная с нартой восточно-сибирского типа упряжного собаководства. Поэтому более правдоподобно связать возникновение восточно-сибирского варианта нарты с районами Западной Сибири [57, с. 61].

Итак, упряжное собаководство бытовало в Сибири до прихода русских, которые заимствовали собачью упряжку от коренного населения. Они, столкнувшись с ездой на собаках, быстро воспользовались этим удобным видом транспорта, создали другой тип, более совершенный: видоизменили конструкцию нарт, устройство сбруи и способ упряжки. Этот тип обладал гораздо большей грузоподъемностью по сравнению с другими типами.

Для восточно-сибирского типа собачьей упряжки характерно запряжение животных попарно цугом, т. е. собаки располагаются парами: одна собака справа, другая — слева. До этого в середине XVIII в. эвены Охотского побережья запрягали в нарту по пять-семь собак «змейкой», т.е. поочередно, привязывая их с одной и другой стороны потяга. Эвенские собачьи нарты {туркида) по конструкции однотипны с оленьими нартами. Прямые копылья трех-четырех пар вертикально поставлены на полозья, загнутые спереди. Имеется две дуги: горизонтальная (спереди) и вертикальная. Скрепление частей производилось с помощью ремешков. Обычно нарты отличаются лишь меньшими размерами, большей легкостью.

Для данного типа характерна грудная упряжь. Лямка-петля с одной или двумя поперечными перемычками пристегивается к потягу длинной постромкой. Голова собаки просовывается в петлю, перемычки укладываются ей на спину. Различаются два варианта лямок: 1) с одной перемычкой — «косая»; 2) с двумя перемычками и дополнительным подбрюшным ремнем — «прямая». При обоих вариантах собака тянет грудью. Первый вариант в конце XIX в. был распространен среди эвенов Камчатки, второй — на Охотском побережье с конца XVIII в. [57, с. 61].

Для управления упряжкой употребляется хорей (длина около 3 м), а для торможения — остол. По описанию путешественников Сибири XIX в., остол представлял собой толстую деревянную палку с железным наконечником. Для остановки нарты его втыкают в снег между копыльями [81, с. 476].

Лыжи.

В конце XIX — начале XX в. почти все группы эвенов и эвенков пользовались охотничьими лыжами. Они использовали как голицы — кайсар (ступательные, необшитые лыжи), так и скользящие, подшитые лыжи — мэрингтэ. Причем наблюдается доминирующая роль второго вида.

Лыжи мэрингтэ, согласно классификации «Историко-этнографического атласа», относятся к восточно-сибирскому типу, для которого характерны выгнутость в средней части, они короткие (120—150 см), широкие (25—35 см, иногда больше) и очень тонкие (в среднем 4 мм), носок тупой или полукруглый, задник чаще полукруглый, бытуют только в виде подшитых. Этот тип в основном был распространен к востоку от Енисея, в измененных формах доходя до Чукотки, Камчатки, Охотского побережья, характерен для всех групп эвенов и эвенков; техника изготовления везде одинакова [57, с. 80].

Их мастерили из ели или березы, которые ценятся за легкость и водоустойчивость древесины. Дерево выбиралось обязательно без сучков. Заострив топором передний и задний концы заготовки, закрепляли доску ребром в развилке палки, воткнутой в землю, и начинали обтесывать. Стружку снимали равномерным движением от себя. После этого поверхность лыжи выравнивали скобелем, обработку заканчивали ножом.

Лыжи должны быть легкими, гибкими, прочными, с ровным ходом и хорошим скольжением. Поэтому нужно было точно определить их длину, толщину и ширину, для чего была выработана определенная система. Мерой длины служил рост будущего вла-дельца, ширину в средней части лыжи определяли двумя расстояниями между вытянутыми большим и указательным пальцами (30—40 см). Концы лыжи несколько суживали (до 27 см), иногда задний конец делали уже переднего. Очень сложно добиться нужной толщины доски, а ведь от этого зависит эластичность лыж. Толщина не должна была превышать 4—5 мм. Лишь опорную площадку, где ставится нога, делают более плотной.

Заготовки лыж для размягчения размачивались и нагревались на огне, а затем вставлялись между поперечными планками в станок, состоящий из двух параллельных брусьев или досок, соединенных пятью поперечными, свободно вынимающимися план-ками. Расстояние между планками обеспечивает величину прогиба лыжи: две нижние, расположенные наиболее близко друг к другу, создают короткий отгиб заднего конца. Между двумя перекладинами, разделенными большим промежутком, вставляют передний конец, его отогнутая часть длиннее заднего. Пятая поперечина в центре прогибает лыжу посередине [7, с. 37].

В станке лыжа выдерживается до тех пор, пока не достигнет нужной формы. После этого ее снимают и окончательно выравнивают края. Для лучшего скольжения, а также большей эластичности и прочности, лыжи подбиваются меховой обшивкой из оленьих или лосиных камусов, ворсом назад. Иногда используются тот и другой одновременно для предохранения лыж от скольжения в стороны. В этом случае вдоль всей лыжи и посередине проходит полоса камуса лося, а по обе стороны от нее (от переднего конца и во всю длину) — более короткие — оленьи. От правильного расположения камусов зависит будущее скольжение [10, с. 20].

Способы прикрепления камусной обшивки сырой шкурой мехом наружу были различны. Она могла приклеиваться, пришиваться или прибиваться, но всегда закреплялась на скользящей поверхности с таким расчетом, чтобы мех не тормозил скольжение лыжи. Концы обшивки в виде узкой ленты загибались на верхнюю поверхность основы. Подбивка выгнутых лыж была обязательна. Лыжи, выгнутые на станке, имели предельную тонкость, и ввиду этого они, как правило, подбивались мехом, иначе тонкая основа могла легко сломаться.

В последнюю очередь (в уже готовой лыже) ножом делают отверстия для креплений. На опорную часть ее приклеивают плотную бересту, вырезанную по форме ступни. Для такой «стельки» хорош нарост, возникающий на березе там, где сняли когда-то кору. Крепление — две или три пары завязок, изготовленных из тонких ровдужных ремешков: при наличии двух петель одна предназначалась для носка и имела дополнительные боковые ремешки, при трех — одна предназначалась для носка, вторая — для пятки и третья — для подъема ноги. Береста была хороша тем, что она предохраняла обувь от обледенения и увеличивала прочность деревянной основы. Чтобы на лыжах не намерзал снег, перед уходом в тайгу их хорошо смазывали с двух сторон лосиным жиром [88].

Подшитые лыжи эвенов однотипны с эвенкийскими. Длина их 125—130 см, редко превышает 150 см. По внешнему виду они кажутся еще меньше из-за необычной ширины — 25—35 см. Это и отличает эвенские лыжи от лыж народов Амура, у которых они длинные и узкие. Оба конца эвенских лыж заострены, передний конец всегда, а часто и задний, приподнят. Задник украшался кисточкой из кусочков красной материи [57, с. 33].

Благодаря выгибанию на станке эвенские лыжи имеют своеобразный профиль: две выгнутости и одна выпуклость приходятся на верхнюю поверхность лыжи и соответственно этому две выпуклости и одна выгнутость — на нижнюю поверхность. Выпуклость верхней поверхности приходится на ту часть, где ставится нога. По этому признаку выгнутые лыжи эвенов, эвенков и амурских народов конструктивно очень близки между собой, что позволяет поставить вопрос об общности их происхождения.

Выгнутые и подшитые лыжи — неотъемлемая принадлежность охотничьего промысла эвенков и эвенов, они считаются подлинно охотничьими. В одном из преданий о происхождении рода кингалах мямяльских эвенов Усть-Янского улуса говорится: «Кангалас-ский якут Баягантайского улуса, сбежавший оттуда от оспы, женился на эвенской девушке Мямяльского рода. В первое время охотился на непокрытых шкурой лыжах и пугал добычу звуком своих лыж. Его прозвали Кингалах, что значит 'производящий шум'. Потом ему сделали настоящие эвенские лыжи и он стал лучшим охотником» [140, л. 132]. Эти лыжи были хорошо приспособлены к условиям кочевого охотничьего хозяйства указанных народов: удобны при охоте на дикого оленя, лося по снежному насту, потому что их широкая поверхность легко удерживает ногу от провала и способствует быстроте движения. Предельно тонкая, очень легкая выгнутая основа, подклеенная мехом, придавала им чрезвычайную гибкость и эластичность. Эти качества обеспечивали скорость бега по рыхлому снегу и позволяли без особой затраты энергии делать весьма быстро длительные переходы, необходимые при преследовании зверя. Меховая обшивка при подъеме в гору затормаживала движение назад, заглушала шум движения, облегчая тем самым приближение к добыче на близкое расстояние. Некоторые из ламутов благодаря своим подшитым лыжам отличались необычайной быстротой в беге на лыжах и считались лучшими лыжниками на Северо-Востоке Азии. Об этом свидетельствуют замечания многих исследователей: например, В.Г. Богораз отметил, что эвенские бегуны сопровождали собачью упряжку миля в милю, скорость бега лыжников равнялась скорости бега крепкого бегового оленя [19, с. 194].

Кроме камусных зимних лыж эвены, как и другие таежные охотники, пользуются голицами. В отличие от подшитых, они более разнообразны по размерам и особенно по форме, которая иногда повторяла форму подшитых лыж. Голицы обозначаются якутским термином кайсар [124, с. 42]. Они используются главным образом весной по насту, когда передвижение на подшитых лыжах в лесу затруднено — можно было легко повредить их подволоку. Способ изготовления тот же, что и лыж мэрингтэ, но голицы отличаются более грубой обработкой и тем, что их не выгибали. А поскольку они не выгибаются, толщина не играет такой большой роли, как для мэрингтэ, следовательно, они могли быть без обшивки. У этих лыж лишь слегка отогнут передний конец.

Дополнением к обоим видам лыж является посох (тийун), длина которого достигала плеч охотника. Он представлял собой палку, нижний конец которой снабжался колесиком, а верхний делался в виде неширокой лопатки [10, с. 30]. Чаще верхний ко нец имел насаженный железный или костяной крючок. Колесико на нижнем конце палки делали из тальника и прикрепляли с помощью ремешков. В прошлом по его отпечаткам на снегу узнавали, кто прошел. Следует отметить, что лыжные палки (тийун) несут большую функциональную нагрузку: на них не только опираются, ими копают снег, с их помощью поднимаются в гору, вспугивают и снимают с дерева белку (используя лопатку или крючок на конце посоха) [109, с. 13].

Обязательным элементом при ходьбе на лыжах являются снеговые очки, сделанные из кожи или дерева и имеющие узкие прорези. Они бытуют и у чукчей, азиатских эскимосов и прочих племен Северо-Востока Азии. У ламутов иногда встречались снего-вые очки из тонкой полоски серебра, выкованные из серебряных монет [20, с. 192].

Как указывалось выше, из двух видов лыж доминируют подшитые благодаря своим качествам, повышающим интенсивность промысла, — бесшумность, быстрота скольжения и возможность подниматься в гору. Этнографические данные свидетельствуют о том, что голицы были изобретены раньше, чем подшитые лыжи. Если прямые толстые голицы являлись малопригодными для зимней охоты, то изобретение обшивки было большим техническим достижением. Иной характер имеет выгнутый тип лыж. Здесь можно говорить уже о коренном изменении конструкции, связанном с применением специального прибора для выгибания. По главному признаку своей конструкции они не имеют аналогий с голицами. Из этого можно сделать выводы: во-первых, прототипом выгнутых лыж не является определенный тип голиц, во-вторых, они возникают на сравнительно высоком уровне развития (применение специального станка и совершенных орудий для обработки тонкой деревянной основы). Таким образом, можно предположить, что развитие изготовления охотничьих (подшитых) лыж шло двумя путями: 1) усовершенствование прямого типа, 2) выделение из него нового особого типа (выгнутые лыжи) [109, с. 34].

Из вышеописанного следует, что лыжи возникли у первобытных охотников умеренного пояса и сыграли большую роль в поднятии интенсивности охотничьего хозяйства. Рост производительности, переход к более интенсивным видам хозяйственной деятельности постепенно сокращали использование лыж, и они теряли свою производственную значимость. Реконструкция всего хозяйства привела к иному соотношению отдельных видов промыслов. Основной промысел перестал в большинстве районов иметь доминирующее значение у охотничьих народов. Кроме того, охотнику зачастую приходилось зависеть от случайной добычи, быть связанным с длительными переходами. Развитие транспорта также сократило пользование лыжами. Естественно, что в таких условиях они перестали иметь прежнее значение.

Водные средства передвижения.

По конструкции лодки народов Сибири можно разделить на четыре группы: долбленые, составные, каркасные и килевидные. Среди эвенов в конце XIX — начале XX в. в основном были распространены первые три группы, четвертая редко встречалась у эвенов Охотского побережья, граничащих с чукчами и коряками. Различные их виды использовались в зависимости от географических условий, занятий населения. Так, деревянные составные и долбленые лодки были распространены в таежной зоне, кожаные килевидные — у морских зверобоев.

Эвены летом передвигались по воде на лодках-долбленках. Согласно классификации В.В.Антроповой, по конструкции кормы и носа они бывают трех типов: колодообразные (моми), лодки с лопатообразным носом — баты, челноки (челноки в свою очередь делятся на долбленые, берестяные и составные) и остроконечные лодки-ветки [57, с. 114—116].

Эвенские лодки моми использовались главным образом в речном рыболовстве, при переправах через широкие реки и поездках на короткие расстояния. Ими пользовались в основном жители таежной зоны. Лодку моми изготовляли из толстого ствола тополя, выдалбливая внутреннюю часть и придавая снаружи форму лодки. При сильном течении во время отлива долбленка управлялась длинным шестом, а при спокойной воде — одним двухлопастным веслом. Грузоподъемность ее небольшая, редко превышала 150 кг. К тому же моми была слабоустойчивой, при волне и ветре держалась на воде плохо.

Лопатообразная лодка бат использовалась главным образом для перевозки грузов или при перекочевках. Плавание на бате требовало большого умения, потому что эти лодки очень неустойчивые и легко переворачивались.

Другой вид лодки с лопатообразным носом — лодка-челнок. Челноки-долбленки изготовлялись из тополя или ольхи и мало отличались от таких же лодок мантов и кетов. Нос и корма были массивные, менее выдолбленные. Эти лодки имеют небольшие размеры и легко перевозятся на нартах во время перекочевок. Управляются с помощью однолопастного весла. Челноки широко употреблялись во время охоты на лося, оленя, водоплавающих птиц, при рыбной ловле, для одиночных переездов и т.д. Так, по описанию И.С. Гурвича, эвены-тюгясиры летом охотились в тундре на линных гусей. Загонщик ехал на учаке и волочил за собой лодку-челнок. Озеро окружали охотники с собаками. Распорядитель охоты садился в лодку, выплывал на середину озера и выст-релами пугал гусей, заставляя тех выходить на берег, где их травили собаками [35, с. 47].

Следующий тип долбленок — лодки с остроконечным носом. К ним относится долбленка-ветка. В.В.Антропова определяет ее как восточно-сибирский вариант. Этот вид распространен в Центральной Якутии, северо-восточнее Лены [57, с. 116]. В таежном хозяйстве такая лодка была незаменима. На ней отправлялись ставить и проверять сети, охотиться на водоплавающую дичь. Кроме того, пользовались при охоте на диких оленей, загоняя их в воду. Два охотника верхом загоняли косяк диких оленей в озеро или реку, где животным наперерез выплывал третий, прятавшийся с лодкой-веткой у берега, и колол их копьем [39, с. 36].

Ветка быстроходна и маневренна, легко проходит по мелким рекам и ручьям, преодолевая перекаты. Отсюда ее незаменимость при охоте на уток и гусей на озерах. Ведь тогда ветку нужно было переносить на значительные расстояния. Длина в зависимости от назначения 5—Юм, ширина 50—120см, грузоподъемность 200— 500 кг. Долбленки-ветки бывают с острым носом и срезанной кормой. Линия борта слегка приподнималась на середине. Внутри ставили четыре—семь перекладин-распорок. На этих лодках вверх по реке поднимались на шестах, спускались, сидя на корме и слегка направляя лодку коротким однолопастным веслом в виде лопаточки [72, с. 42]. Рукоять его делали длиной до 1 м, лопасть — до 50 см и шириной около 25 см. Для больших лодок изготовляли двухлопастные весла, лопасти которых были несколько короче, рукоять чуть больше 1,5 м.

Такие три типа долбленых лодок возникли одновременно, их эвены использовали в прошлом. Наиболее примитивным и древним являлся колодообразный тип, сохранившийся к началу XX в. только в некоторых районах (Камчатка). Более позднего происхождения был остроконечный тип, так как для его производства требовались достаточно усовершенствованные инструменты.

Долбленые лодки в конце XIX — начале XX в. бытовали в Сибири почти повсеместно, за исключением Крайнего Северо-Востока, от Колымы до Анадыря, части водораздела между Енисеем и Леной и Амурского лимана [57, с. 116].

В конце XIX — начале XX в. некоторые группы эвенов также использовали лодки-берестянки, характерные для таежной культуры тунгусо-маньчжурских народов — эвенков, нанайцев, уль-чей, негидальцев. Берестянки использовались и якутами, но пос-ледние называли ее тонгус тыыта — «тунгусский челнок». Лодка-берестянка изготовлялась прежде всего в богатых березняками районах. Она встречается на Витиме, Олекме, Алдане, Вилюе и их крупных притоках, также восточнее Лены, частично на Нижней Тунгуске и постепенно исчезает к Охотскому побережью [28].

В деталях берестянка, как и долбленка, различалась по форме носа и кормы. На Олекме и Витиме была распространена лодка с острым носом и кормой, первый образуется благодаря удлиненным ободам бортов и усеченному днищу. У эвенков и эвенов, живущих по Олекме и правому притоку Вилюя и восточнее Лены, преобладали берестянки с носом иной формы. Они также имели острые концы, но острой являлась нижняя часть (за счет удлиненного днища) при усеченном верхе.

Берестянка относится к каркасным видам лодок. Она в большинстве случаев была рассчитана на одного человека, поэтому по размерам была небольшой. Предназначалась для охоты на воде и для быстрого передвижения по реке с переносом по суше с помощью лыж. Ее использовали и при ловле рыбы и лишь в некоторых районах — для перевозки грузов, делали их в этом случае большими.

Способы приготовления бересты, сшивания ее полос, изготовление каркаса и надевание на него берестяного чехла были у эвенов и эвенков одинаковыми и несколько отличались от способов нижнеамурских тунгусоязычных народностей. Обработка бе-ресты и сшивание полос было раньше занятием женщин; заготовка каркаса и надевание на него чехла — мужчин. Весной чаще женщины, реже мужчины ножами срезали бересту с дерева. Обработанную и выпаренную ее вешали для просушки. Для лодки при помощи тонких деревянных колышков сшивали тиски (тыкса) из трех полос бересты. Две полосы бересты на месте соединения из конца в конец протыкали колышками, которые вынимали по мере простегивания тонкими корнями черемухи или (за неимением ее под рукой) сухожильными нитками. На лодку шло три—шесть тисок. Для каркаса заранее приготовляли ребра из естественно изогнутых сучьев, нащепы, палочки-поперечины и дранку. Ребра скрепляли деревянными гвоздями с внутренними полосами наще-па и одним-двумя нащепами, проложенными по дну. В отверстия бортовых нащепов вставляли три-четыре распорки — тонкие естественно изогнутые палочки. Затем надевали сшитый чехол из тисок, укрепляя его по бортам нащепами. Эвены или прокладывали на носу и корме между нащепами края бересты-покрышки и сшивали их вместе, или изготовляли концы нащепов изгибом внутрь и соединяли их вместе. Затем между берестой и ребрами прокладывали рядом длинные узкие полосы дранки. По окончании работ все места проколов и швов и все мелкие отверстия в бересте просмаливали нагретой лиственничной смолой. Длина берестянки колебалась от 3 до 4 м, ширина по середине равнялась 60—70 см. На месте сидения на дно подкладывали кусок бересты или специально сшитый из нее коврик. Гребли легким тонким двухлопастным веслом (уливун, оливун) [23]. Берестянки были малопригодны для горных рек. Любопытно, что они характерны для таежного тунгусо-маньчжурского населения. О берестяных лодках известно крайне мало: возможно, здесь опять-таки большую роль сыграл очень подвижный образ жизни тунгусов, для которых весьма важно было максимально облегчить все предметы материальной культуры, в том числе и транспортные средства, чтобы их можно было переносить на плече по суше. Для них характерна максимальная облегченность и приспособленность утвари, жилища для переноски (сборный чум, спальные меховые мешки, характерные только для таких странников, как эвены, вьюки и вьючные сумы и т.п.) [109, с. 13].

Кроме лодок-долбленок и берестянок в начале XX в. эвены стали пользоваться и составными челноками, которые были распространены в северной зоне Якутии. Составной челнок относится к плоскодонному типу [57, с. 104—105] и делается из трех-четырех досок (одна-две донные и две бортовые). На носу и корме бортовые доски соединяли под острым углом, внутри ставили три—пять поперечин-распорок, сидели на дне или на дощечке, положенной на дно, гребли двухлопастным веслом. Плоскодонки имелись только у эвенов и эвенков, которые жили на одном месте и летом постоянно занимались рыболовством.

В настоящее время мало известно о происхождении плоскодонного типа составных челноков. Они везде существуют вместе с долбленками и берестянками. При этом можно проследить постепенную замену долбленых и особенно берестяных лодок более удобным составным челноком. Высокая техника изготовления последнего позволяет предположить, что он возник под влиянием русских, принесших в Сибирь усовершенствованные железные инструменты. По мнению В.В.Антроповой, эвены заимствовали составной челнок на севере у юкагиров, в других районах — от якутов и русских [57].

Для перевозки грузов и перекочевок служили в основном плоты. Их делали из бревен, скрепленных между собой поперечным бревном и связанных веревкой или арканом. Управляли при помощи шеста.

В изучаемый период на Крайнем Северо-Востоке главным образом по побережьям, к востоку от Колымы до Охотского моря и на юге были распространены килевидные кожаные лодки. Ими пользовались эвены, соседствующие с чукчами и коряками, у которых и приобретались эти лодки.

На Оленеке и Анабаре использовалась лодка, остов которой состоял из двух связанных по концам жердей (ободов), в середине разведенных несколькими кривыми поперечными ребрами. Такой остов обтягивался чехлом, сшитым из кожи лося, так что получалась неглубокая лодка. Вовнутрь ее настилались доски, на которые клали груз. Подобные лодки изготовлялись по мере надобности, остов после переправы выбрасывался [57, с. 166].

Итак, водными средствами передвижения пользовались главным образом оседлые эвены, живущие по побережьям и вдоль крупных рек. Для этой цели они часто приобретали лодку у соседних народов: на севере долбленку и составной челнок (ветку) у юкагиров, в других районах у якутов, эвенков, русских и др. Население отдельных районов почти не пользовалось водным транспортом. Лишь в некоторых местах иногда применялись деревянные, выдолбленные или дощатые челноки, которые в большей степени являлись промысловыми, чем транспортными. Такие незначительные потребности в грузовых лодках, по-видимому, объясняются наличием верхового оленного транспорта, которым пользовались эвены при перекочевках.

к.и.н. Алексеева Е.К.

arctic-megapedia.ru

Эвенки - YakutskHistory

Численность - 30163 человека.

Язык - тунгусо-маньчжурская группа алтайской семьи языков.

Расселение - Республика Саха (Якутия), Республика Бурятия, Красноярский, Хабаровский, Приморский края, Иркутская, Читинская, Амурская, Томская, Тюменская и Сахалинская области, Эвенкийский и Таймырский (Долгано-Ненецкий) автономные округа.

 

Фотоальбом о природе и людях Северо-запада Якутии.

Автор фотографий Виктор Солодухин (гор. Удачный, Якутия). 

 

 

 

Наиболее широко расселились в Средней и Восточной Сибири между правыми притоками Оби на западе и Охотским побережьем и островом Сахалин на востоке, побережьем Северного Ледовитого океана на севере, Забайкальем и р. Амуром на юге. За пределами России, в Северо-Восточном Китае (в Маньчжурии, по отрогам Хингана) и в Монголии (верховья р. Иро и оз. Буир Hyp) живут примерно 20 тыс. эвенков. Самоназвание — эвэнк, эвэн. Местные группы называют себя также орочон — от р. Оро или от орон — «олень» (забайкальско-амурские), илэ — «человек» (катангские и верхнеленские), мата (олекминские), килэн (жители Охотского побережья) и др. В XIX — XX вв. они были известны как тунгусы. Это слово возводят к древнему (первые века до н.э.) центрально-азиатскому этнониму дун-ху — от монгольского тунг — «лесные» либо якутского тот уос — «люди с мерзлыми губами», т.е. говорящие на непонятном языке. Эвенкийский язык делится на три большие диалектные группы: северную, южную и восточную. Внутри их вы­деляют территориальные группы — илимпийскую, амурскую, охотскую, подкаменнотунгусскую и др. Говорят также на русском (свободно владеют — 55,4%, считают родным — 28,5%) и якутском языках. Эвенкийская письменность была создана в 1931 г. на основе латинского, а с 1937 г. — на основе русского алфавита. О происхождении тунгусов существуют различные гипотезы. Одна из них связана с Забайкальем и Верхним Приамурьем первых веков н.э. Согласно китайским источникам, на рубеже н.э. в некоторые южные районы Большого Хингана продвинулось немногочисленное племя скотоводов (уваней), которые смешались с аборигенами Забайкалья и Приамурья — уральцами по языку, знавшими транспортное оленеводство. Периодически к уваням присоединялись новые выход­цы с юга, главным образом тюрки, а также группы чжурчжэней и монголов. В IX в. выход в Забайкалье тюркоязычных курыканов, южных предков якутов, дал первый толчок к расселению тунгусов по сибирской тайге на запад и восток от Байкала и на север по р. Лене.

 

Объединение монгольских племен и образование монгольского государства в XII — XIII вв. стало вторым толчком к продвижению народов из При- и Забайкалья вниз по Лене и Алдану к Охотскому морю. В результате этих миграций сложились различные хозяйственно-культурные типы: «пешие» (охотники), «оленные», орочен (оленеводы) и мурчен — «конные» (коневоды). Последние были известны в Забайкалье как хамниганы, солоны, в Среднем Приамурье — как бирары, манегры и др. Контакты с русскими возникли с начала XVII в. Главными отраслями хозяйства были охота на копытных, пушного зверя, сезонное рыболовство и транспортное таежное оленеводство, обусловившие полукочевой и кочевой образ жизни. Основными орудиями охоты служили ружье (пэктырэ-вун), самострел (бэркэн, алана), копье (гида), большой нож на длинной рукояти (кото, уткэн), различные ловушки — петли, плашки, черканы и др. Охотились скрадом, гоном на лыжах-голицах (кингнэ, киглэ) и подбитых камусом (суксилла), с собакой, верхом на оленях, загоном с ловчими ямами, изгородями, с оленем-манщиком, манками, с сетью, подкарауливали зверя у водопоя и переправы.

Оленеводство в основном имело транспортное направление. Оленьи стада были небольшими (от 15 до 100 голов). Уход за животными заключался в постоянной смене пастбищ, сооружении изгородей во время отела, дымокуров, теневых навесов, холощении и лечении. Забивали домашних оленей на мясо только в случаях неудачного промысла или когда семье угрожал голод. Рыболовство носило сезонный характер, лишь в ряде районов рыбу ловили круглый год. На Енисее, Верхней Ангаре, Витиме добывали тайменя, карася, окуня, щуку, налима, на Охотском побережье и Амуре — кету, лосося, осетра, белугу, сазана. На Байкале и Охотском побережье промышляли тюленя трезубой острогой (кирамки), сетью (адыл), а дальневосточные — гарпуном (дэбгэ, элгу). Орочоны били рыбу из ружья, использовали удилище (налума). Зимой над прорубью сооружали небольшое укрытие и ловили рыбу на удочку (хинда) или острогой с приманкой в виде костяной рыбки (печер). Осенью мелкие реки перегораживали запо­рами (укикит) с плетеными ловушками-мордами. Летом рыбу лучили с лодок-берестянок (дяв) или долбленок (он-гкочо), некоторые группы имели дощатые лодки, как на Нижней Тунгуске. У орочонов для переправы через реки служили лодки из лосиной кожи на каркасе (мурекэ). Собирательство имело подсобное значение. Собирали са­рану, черемуху, черемшу, дикий лук, ягоды и кедровые орехи. Степные группы «конных» были кочевыми скотоводами, разводили лошадей, верблюдов, овец. В местах контактов с русскими занимались земледелием и огородничеством, владели кузнечным делом, обрабатывали кость, рог, шкуры животных, делали домашнюю утварь из дерева и бересты, плели сети из крапивы. Изготовление лодок-берестянок, покрышек на чум, седел, нарт, лыж, одежды, ковров, переметных сум имело товарное значение.

Зимние стойбища — зимники (мэнэйен) состояли из одного-двух чумов и размещались рядом с пастбищами диких оленей, весенние (ненгнеркит) и осенние (хиголоркит) — с местами отела и гона животных. Летние стойбища — летники (дюворкит) насчитывали до 10 чумов и располагались у рек в местах рыбной ловли. Зимники и летники служили двум-трем и более поколениям. Вдоль кочевых троп устраивали кратковременные стоянки (урикит). Основное жилище — переносной конический чум (джу, дю, дюкан) с каркасом из 40 шестов, крытый летом берестой, зимой — ровдугой. В центре устраивали очаг, над ним — жердь для котла (икэптун). Места за очагом напро­тив входа (малу) предназначались для гостей, справа и слева от входа (чонга) — для хозяйки, дальше (бе) — для остальных членов семьи. Был также известен корьевой чум, летом крытый дерном, зимой — еще и снегом (голомо, утэн). Кроме того, у различных групп (манегры, бирары) бытовали чум, крытый тростником и травой, четырехугольные дома из жердей и коры (угдан) — к востоку от Витима и на Охотском побережье, полуземлянки (кал-тамни) — у непских. У русских эвенки заимствовали срубное жилище (Катангский район, Приамурье, Забайкалье, Верхняя Лена), у якутов — бревенчатую юрту (балаган) и летнюю урасу, у бурят в Забайкалье — войлочную юрту. В Приамурье было известно жилище типа ульчско-го хагду (калта). Хозяйственные постройки — свайные настилы (дэлкэн), срубные амбары и лабазы-помосты на невысоких сваях (нэку), вешала (меван, капиталги). Из бересты изготавливали сосуды (чуманы — квадратные и плоские емкости, чумашки — мелкие чашки, туясы — высокие сосуды для воды и др.), короба для запасов, одежды, инструментов, женских принадлежностей, вьючные сумы, мешочки для пищи, табака и др., имели также деревянную долбленую посуду. В XIX в. вошла в обиход покупная утварь — медные котлы, чайники, фарфоровые чашки, хранившиеся в «чайном» ящике. Ели мясо диких животных и рыбу. Предпочитали вареное мясо с бульоном, обжаренные на рожнах мясо и рыбу, толченое вяленое мясо, заваренное кипятком и смешанное с голубикой (кул-нин), копченое — с брусникой (тэлик), густой мясной суп с кровью (нимин), колбасу с жиром (кучи), кровяную колбасу (буюксэ), суп из сушеного мяса, заправленный мукой или рисом с толченой черемухой (щер-ба)у мороженую рыбу (та-лака), вареную рыбу, растертую с сырой икрой (султа). Охотские, илимпийские и амурские эвенки делали юколу, толкли ее в муку (пурча), употребляли с нерпичьим жиром, конные предпочитали конину. Летом пили оленье молоко, добавляли его в чай, ягоды, мучную кашу, сбивали из него масло. Чай пили также с брусникой, шиповником. Курили листовой табак. Мука была известна задолго до прихода русских, но забай­кальские скотоводы делали из нее похлебку или жарили с жиром. Хлеб научились выпекать у русских.

Зимнюю одежду шили из шкур оленя, летнюю — из ровдуги или ткани. Мужской и женский костюм включал распашной кафтан (летний — сун, зимний — хэгилмэ, мукэ) с двумя широкими складками сзади (для удобства посадки на оленя), завязками на груди и глубоким вырезом без воротника, нагрудник с завязками сзади (женский — нэлли — с прямым нижним краем и мужской — хэлми — углом), пояс с ножнами (у мужчин) и сумочкой (у женщин), штаны-натазники (хэрки), ноговицы (арамус, /уруми). Обувь короткую (унтал отсюда русскии термин «унты») и длинную (хэвэри, бакари) изготавливали из камуса. Одежду украшали полосками меха, бахромой, конским волосом, металлическими бляшками и т.п. Характерный головной убор делали из целой шкуры с головы оленя (авун и мета), отверстия от глаз и рогов зашивали и орнаментировали бисером. У якутов заимствовали кафтан с отложным воротником. В лесотундровых районах поверх кафтана надевали глухой меховой сокуй с капюшоном. В Забайкалье и Приамурье коневоды носили халаты с запахом слева направо, а с XIX в. распространилась русская одежда. Традиционной прической были длинные волосы, связанные на макушке и обмотанные тесьмой, расшитой бисером (чирэптун). Восточные эвенки-мужчины стригли волосы, а женщины обматывали две пряди или косы вокруг головы и покрывали их платком. До XX в. некоторые группы наносили на лицо татуировку.

Эвенк охотник. 60-е годы ХХ в.

В XVII в., согласно русским источникам, у тунгусов (эвенков и эвенов) отмечено около 360 отцовских родов (тэгэ). В среднем род насчитывал до 100 человек, связанных единством происхождения, общим культом огня. Род обычно называли именем предка с окончанием «гир», например Самагир, Калтагир и др. Во главе его стоял либо авторитетный старейшина-вождь («князец»), либо лучший охотник-воин из молодых (сонинг), либо шаман (он же мог быть и вождем), либо кузнец (тавин), либо просто богатый оленевод. Имелось небольшое количество домашних рабов из военнопленных. В особо важных случаях, на­пример при межродовых конфликтах, собирали совет старейшин (суглан, сухлен). В XVII — XIX вв. тунгусские роды делились на патриархальные (от лат. pater — отец, arche — власть, начало) группы по 15 — 150 человек, состоявшие из семей, связанных близким родством. Зимой во время пушного промысла они разбивались на отдельные семьи или группы. Существовал обычай левирата. В XIX в. преобладала малая семья, от 2 до 14 человек, а в богатых семьях практиковалось многоженство (до 5 жен). За жену вносили калым (тори), который мог быть заменен отработкой в семье жены в течение одного — трех лет. У забайкальских конных эвенков калым составлял 20 - 200 голов скота, у оленных - 1 20 оленей. Характерны обычаи кровнной мести, гостеприимства, взаимопомощи, в том числе обычай равного распределения крупной мясной добычи между всеми членами стойбища — нимат. Тот, кто получал добычу, назывался нимак.

Костюм эвенкийского шамана Маска шамана Шапка шамана

Традиционные верования — анимизм, шаманство, магия, промысловые и родовые культы, культ предков — сохраняются до сих пор. Вселенная, согласно этим представлениям, существует в виде семи миров: трех небесных (Угу буга), Среднего мира — земли (Дулин буга) и трех подземных (Хэргу буга), объединенных центральным столбом. Наряду с этим бытовало и представление о трех мирах, со­единенных мировой рекой (эндекит). Небесный свод воображали землей Верхнего мира, где пасутся стада оленей, шкурой оленя или перевернутым котлом. Вход в Верхний мир указывала Полярная звезда, в Нижний — расщелины, пещеры, водовороты. Верхний мир населяли предки людей, верховные божества, хозяева явлений и стихий природы: Солнца, Луны, грома, ветра. Верховное божество — дух неба, хозяин Верхнего мира — старик Амака (Майн, Сэвэки, Экмэри, Боа Эндури), держатель нитей жизни людей, распорядитель их судеб. Божеством Солнца у одних групп считался старик Делича, у других — старуха Энекан-Сигун. Они были хозяевами тепла и света: Солнце в небесной юрте копило тепло, от него зависела смена времен года. С этим связывали миф о космической охоте: небесная лосиха Бугады, живущая в небесной тайге, каждый вечер уносила на своих рогах Солнце и скрывалась в чаще. Охотник Манги убивал ее и возвращал Солнце на небо. Но оставался живым ее лосенок, он превращался в лосиху, и каждый вечер космическое действо разыгрывалось вновь. Персонажи мифа представляются в виде Большой и Малой медведиц. Млечный путь — след от лыжи охотника. Духи Среднего мира (дулу, буга) — хозяева родовых территорий, отдельных мест, гор, тайги, воды, домашние духи-охранители. Нижний мир населяли души умерших (бунинка-ханян), духи болезней, злые духи.

Бытовал медвежий праздник с ритуалами убиения медведя, поедания его мяса и захоронения костяка. Эвенки обладали классическими формами шаманства (слово «шаман» — тунгусское). Шаман, посредник между людьми и духами, в образе зверя или своего духа-предка совершал полеты по мирам Вселенной, стремясь вылечить от болезней, найти пропавшее, узнать будущее, обеспечить хороший приплод зверей, помочь рождению ребенка или проводить в мир мертвых душу усопшего. Для этой цели у него были духи-помощники (еэвэн, буркай и др.), фигурки которых вырезали из дерева, изготавливали из железа и меха. Каждый шаман имел свою реку — приток главной шаманской реки (энгдекит), где пребывали его духи-помощники, когда он не давал им поручений. Важную роль игра­ли шаманские атрибуты: костюм с подвесками и рисунками, железная корона с рогами оленя-предка, бубен, колотушка, посох, жгуты-змеи, символизирующие шаманские дороги, и др. Человек, согласно традиционным представлениям, имел несколько душ, и все они требовали заботы и пищи: душа-тело (бэе, оми) в облике птички, душа-жизнь (эгрэ) — дыхание, кровь и пр., душа-тень (хэян, ханян, анян) — двойник, образ. Болезнь считали результатом деятельности злого духа, который украл одну из душ больного или проник внутрь его тела. Поэтому шаману необходимо было заставить духа выйти из тела или отобрать у него душу больного. Он совершал обряд добывания души-тела, использовал магические средства — выкуривание, перенос болезни на соломенную фигуру с последующим ее сожжением, протаскивание больного через круг, ромб и зубцы и т.п. Большое значение имели камлания, которые устраивали для достижения удачи в охоте (сэвэкинипкэ). Самые сильные шаманы совершали проводы душ усопших в мир мертвых (хэнэчин). Важными были обряды, когда род признавал заслуги шамана, а также обновления и освящения шаманских принадлежностей, духов-помощников (сэвэн-чэпкэ). К специальному шаманскому чуму, где они проходили, были пристроены галереи, имитирующие миры Вселенной. Тунгусских шаманов считали самыми сильными в Сибири, к их помощи прибегали соседние народы. 

В XVI — XVII вв. началось обращение эвенков в христианство. В конце XIX в. почти все числились православными, хотя отдельные группы испытали влияние ламаизма (в Забайкалье). Эпос, который условно можно разделить на западный и восточный типы, неоднороден у разных групп эвенков. Текст сказаний, в большей своей части поэтический, состоит из монологов героев. В отличие от восточного, где главное действие связано со сватовством героя (мотив, известный в фольклоре многих народов), западный эпос повествует о межродовых войнах, причиной которых часто оказывается кровная месть. Наиболее популярны мифы и сказки о животных. Центральная фигура эвенкийской мифологии — медведь — общеплеменное божество, прародитель эвенков. Бытовые сказки отражают отношения в семье, возникающие в ней конфликты. Малые жанры представлены загадками и скороговорками; жанр пословиц почти неизвестен. В музыке эвенков обнаруживаются результаты их активного взаимодействия с музыкальными традициями соседних народов: оленных якутов, долган, нганасан, энцев, ненцев, селькупов, кетов, хантов, части бурят, тофалар, нанайцев, удэгейцев, орочей и др. Традиционная музыка представлена песенно-лирическим, инструментальным, песенно-танцевальным жанрами, музыкой эпоса, шаманских обрядов и песен-гимнов. Все песенные жанры определяются общим термином икэн — «песня-музыка» (от основы ик — «звучать»). Шаманы исполняют песни-кличи (эривун), обращенные к шаманским духам-покровителям, ритуальные песни (дзарин) и др. Им подпевают помощники и хор присутствующих на камлании людей.

Загон для оленей

В наше время образ жизни и хозяйствование эвенков существенно изменились. Оленеводством занимаются, как правило, пожилые эвенки. Из веками обжитых мест молодежь переселяется в крупные поселки и районные центры. Национальным хозяйствам стало невыгодно заниматься разведением пушных зверей. С 30-х гг. в школах Эвенкийского автономного округа ведут уроки на родном языке. Детям преподают эвенкийский язык, они разучивают народные игры, песни, танцы, читают произведения национальных писателей и поэтов. 

Национальный праздник. Якутия

В 1996 г. в Якутске проведена первая республиканская олимпиада по эвенкийскому языку. В газете «Забайкальские областные ведомости» (г. Чита) выходит страничка «Северный чум», рассказывающая о жизни эвенков. Телерадиокомпания «Хэглэн» (Эвенкийский автономный округ) периодически готовит передачи на национальном языке. Такие же передачи есть в программах телевидения и радио Республики Бурятия, в Республике Саха (Якутия) выходят в эфир программы телерадиовещательной компании «Геван». Популярны фольклорные ансамбли «Юктэ» и «Хосин-кан» («Искорка»). В Республике Саха (Якутия) проходят традиционные эвенкийские праздники «Бакалдын» («Встреча солнца»), там же проведена первая республиканская олимпиада по эвенкийскому языку. Развивать национальную культуру помогают городские и районные ассоциации и общественные организации.

В каждой семье для младенца припасен оберег. На дно колыбели или под нее клали щенка, нож, клыки и когти хищных животных, что-нибудь острое для защиты от злых духов. Дуга для полога над изголовьем позволяла согревать ребенка под меховым и ровдужным чехлом.

Праздник. Якутия

Знаменитый норвежский исследователь Арктики Фритьоф Нансен назвал эвенков «индейцами Сибири». Действительно, многое роднит этих коренных обитателей Северной Азии с прославленными зверобоями из племени ирокезов или делаваров. Подобно североамериканским индейцам, эвенки — потомственные охотники, искусные следопыты, неутомимые путешественники. Их численность составляет немногим более 30 тыс. человек. Но расселены эвенки на огромной территории — от Западной Сибири до Якутии, Бурятии, Приморья. Эвенкийский язык относится к тунгусо-маньчжурской ветви алтайской языковой семьи. В недавнем прошлом эвенков называли тунгусами.

Девушка. пос. Оленек. Якутия. Фото Виктора Солодухина

Обычай гостеприимства известен всем народам мира. Строго соблюдался он и эвенками. Многим эвенкийским семьям приходилось значительную часть года кочевать по тайге в отрыве от других семей, поэтому приезд гостей всегда был праздником. Гостям дарили подарки, усаживали на почетное место в чуме (за очагом, напротив входа), угощали самыми вкусными блюдами, например мелко накрошенным мясом медведя, приправленным прожаренным медвежьим жиром. В теплое время года в честь приезда гостей устраивали танцы. Танцевали на поляне, невдалеке от стойбища. Традиционные эвенкийские танцы были необычайно темпераментны. Принимали в них участие все обитатели стойбища — от мала до велика. После обильного угощения, обмена новостями, танцев, когда день клонился к вечеру, кто-либо из гостей или хозяев начинал неспешный рассказ. Рассказчик то говорил, то переходил на пение, а слушатели хором повторяли наиболее важные слова. Героями повествования могли быть люди, звери, могущественные духи. Такие, например, как «Старик Амака», в руках которого «находятся нити наших жизней», или небесный охотник Манги, победивший волшебную лосиху Бугады и вернувший людям украденное лосихой солнце... Всю ночь в чуме, где принимали гостей, люди не смыкали глаз: сказания были настолько длинными, что закончить их к рассвету, как правило, не успевали. Гости оставались в стойбище еще на один день.

Праздник оленевода. Якутия. Фото Виктора Солодухина

Эвенки ценили умение не только воевать, но и вести переговоры о мире. Сначала отряд во главе с шаманом подходил к лагерю противника и предупреждал громким криком о своем приближении. Противник высылал парламентеров — двух пожилых женщин. Ремешки их унтов (меховых сапожек) должны быть обязательно развязаны. Это знак, что парламентеры готовы вести переговоры. С пожилыми женщинами вступают в беседу такие же пожилые женщины, представляющие враждебную сторону. Шаман демонстративно отвергал предложения и приказывал готовиться к бою. Тогда обороняющиеся присылали двух пожилых мужчин с развязанными ремешками унтов. Начинались новые переговоры, которые теперь вели между собой старейшие мужчины. Однако и на этот раз соглашение достичь не удается: шаман отсылает парламентеров обратно. Тогда в лагерь нападающих прибывает шаман из обороняющегося стойбища. Оба шамана садятся спиной друг к другу, по обе стороны от вонзенных в землю крест-накрест мечей, и говорят напрямую. Заканчивается такой разговор заключением мира. Обряд, предусматривавший многоступенчатые переговоры, был призван создать у людей определенный душевный настрой, продемонстрировать каждому, как нелегко заключить мир и как важно беречь его впредь.

 

Еремин В.А. «Праздники народов»

www.yakutskhistory.net

описание, техника езды, команды для оленей

Жители Крайнего Севера не представляют своей жизни без оленей. Эти статные и выносливые животные сопровождают человека уже более двух тысяч лет. Они обеспечивают северным народам пищу (молоко и мясо), кров (шкуры), лекарства (панты) и возможность передвигаться на большие расстояния по заснеженной тундре. Оленья упряжка - это самый древний и распространенный способ передвижения у разных народов Крайнего Севера. Непосвященному человеку может показаться, что управлять оленями довольно легко, но на самом деле жители тундры этому учатся практически с детства и далеко не каждый может стать искусным ездоком. Известно, что наш российский волшебник Дед Мороз на оленях передвигается по своей резиденции довольно умело, а также предлагает всем желающим овладеть этим непростым искусством. Что же необходимо знать для этого?

Значение оленей для народов Крайнего Севера

Северный олень - это очень красивое и мощное животное, некоторые виды хозяина тундры (как его называют) находятся на грани исчезновения. А другие и вовсе исчезли с лица планеты благодаря бездумной деятельности человека. Но многие из них на протяжении столетий продолжают выполнять свою миссию, помогая человеку выжить в тундре.

В советские времена партийное правительство решило внести серьезные изменения в жизнь Крайнего Севера. Согласно принятому постановлению планировалось всех местных жителей пересадить на вездеходы, специально разработанные конструкторским бюро. А оленья упряжка должна была превратиться в нечто предназначенное для развлечения детей и приезжих. Но реальность оказалась далека от планов и расчетов - в суровых условиях техника постоянно ломалась, и не всегда справлялась с передвижением по заснеженной местности. А вот олени никогда не подводили людей, поэтому и продолжают жить с ними рядом, вместе преодолевая все сложности кочевой жизни.

Олень - сказочный герой Крайнего Севера

Жители северных районов знают множество сказок и преданий, где главными героями являются олени. У некоторых народов они даже считаются тотемными животными, а многие народности даже считают себя их потомками.

Все это свидетельствует о том, насколько трепетно относятся на севере к этим выносливым животным. Они приносят сказку и европейским ребятишкам. Ведь согласно легенде, именно на оленях развозит свои подарки Санта-Клаус. Эти сказочные животные являются самыми быстрыми в мире. Они способны за доли секунд преодолевать расстояния в несколько тысяч километров. Конечно, реальные животные не столь быстры, но все же оленья упряжка - это, бесспорно, самый комфортный и удобный способ передвижения по тундре в любое время года.

Олени ездовые: описание

Оленья упряжка имеет несколько разновидностей. Ездовых оленей кочевники стараются подбирать в зависимости от характера животного и будущей поездки. Не каждый олень подходит для упряжи, особенно резвых и задиристых северные народы используют для легковой езды.

Для того чтобы тянуть санки или нарты, подходят крепкие и спокойные животные. Они должны быть выносливыми, послушными и доверчивыми. Обычно с этой целью используются кастрированные самцы. В противном случае, они будут постоянно затевать ссоры среди соплеменников и не дадут погонщику расслабиться ни на минуту. Не особо хороши в упряжи олени, являющиеся помесью с дикими особями. Они плохо поддаются обучению и крайне упрямы.

Идеальные ездовые олени не должны уставать, отвлекаться на посторонние предметы и звуки, а также проявлять неуживчивый характер. Только такое животное станет верным спутником человека во время долгих переездов по тундре.

Обучение молодых оленей

Каждый житель Крайнего Севера умеет обращаться с оленями, порой от этого зависит его жизнь, а также благополучие семьи. Поэтому любой мужчина и женщина способны приручить и обучить оленя.

В первую очередь животное должно привыкнуть к кожаным или веревочным арканам. Благодаря им олени приучаются приходить на определенный звук. В качестве поощрения служит соль, она является самым любимым лакомством для животных.

После того как олени привыкают к различным звуковым комбинациям, они должны перестать бояться упряжи. Их ежедневно привязывают к пустым нартам и оставляют на несколько часов. Постепенно задание усложняется - на сани кладется груз, а животное водят по прямой линии. Следующим этапом обучения становится впрягание в нарты с животным, которое уже хорошо обучено и отлично понимает команды. Первое время олени двигаются по прямой, затем учатся поворачивать и преодолевать препятствия.

Дополнительный этап обучения

Полностью законченным обучением считается после того, как олени привыкают к вьючному седлу. С этой целью им на спину водружают седло, а затем постепенно нагружают его различными сумками. Данная функция позволяет в нужные моменты распрягать животных и продолжать движение, используя вьючные седла.

Способы езды на оленях

Известно, что у разных северных народов имеются свои особенности управления оленями и езды на них. Например, ненцы и коми используют в основном легковые нарты. В них запрягают от трех до шести оленей. Такими упряжками управляют с левой стороны. А вот эвены и коряки предпочитают запрягать не более трех оленей, которыми управляют с правой стороны. С этой целью используется специальный шест - хорей. Он имеет разную длину, но коряки, к примеру, предпочитают инструмент, длина которого не превышает четырех метров.

Езда на оленьих упряжках у чукчей предполагает особую систему запрягания, при которой каждое животное прикрепляется к нартам обособленными кожаными ремнями. Обычно управление происходит с помощью хорея и вожжей. Чаще всего оба инструмента используются одновременно.

Нарты: краткая характеристика саней

Так как жизнь северных народов сопряжена с постоянными передвижениями, им никак не обойтись без нарт. По данным историков, они были придуманы практически две тысячи лет назад, и с тех пор их конструкция мало изменилась.

Нарты изготавливаются двух видов:

  • легковые;
  • грузовые.

Легковые нарты размеры имеют приблизительно в два с половиной метра. Их изготавливают из тонких шестов, которые связываются между собой кожаными ремнями. Полозья чаще всего загнуты, в задней части саней крепятся копылья, на которых сооружалось сиденья. Часто оно дополнялось спинкой. Женские нарты всегда делают немного длиннее мужских, ведь на них передвигаются еще и дети. К тому же подобные сани изготавливают немного ниже мужских.

Грузовые нарты делаются более крепкими и громоздкими. Они обрабатываются менее тщательно, но способны принять груз до четырехсот килограмм. На таких приспособлениях перевозят с одного стойбища на другое жилища в разобранном виде, домашний скарб и маленьких детей. Для них устраивают на нартах некое подобие шатра, покрытого меховыми шкурами.

Управление оленьей упряжкой

Мы уже уточняли, что взаимодействовать с оленями детишек на Крайнем Севере учат чуть ли не с младенчества. Поэтому все премудрости управления упряжкой они впитывают как нельзя лучше. Удивительно, но оленья упряжка может развивать скорость до сорока километров в час. Это сопоставимо с ездой на снегоходе, хотя и не так увлекательно. Обычно олени тянут нарты со скоростью десять километров в час, это считается средним рабочим показателем.

Оленями можно управлять двумя способами:

  • голосом;
  • хореем и вожжами.

Каждый оленевод имеет свой набор голосовых команд для управления упряжкой. Они выкрикиваются очень громко и четко, в противном случае животное просто не услышит. Точнее не захочет услышать, ведь на самом деле олени обладают очень тонким слухом и обонянием. Если вы воспитываете оленей "с нуля", то вполне можете разработать свой набор команд, который поможет вам в управлении.

Большая часть команд подается оленям с помощью длинного хорея. Погонщик работает им с ведущим животным, а все остальные уже следуют за ним. Для того чтобы олени прибавили ход, впереди идущее животное начинают похлопывать кончиком хорея по спине. Для поворота необходимо касаться того или иного бока животного, а остановка происходит после того, как оленевод натягивает вожжи на себя. Кстати, это самая любимая команда северных животных. К тому же они самостоятельно останавливаются каждые десять километров, чтобы справить нужду. Многие кочевники таким образом даже отсчитывают пройденный километраж.

Катание на оленьей упряжке доставляет просто невероятно позитивные эмоции детям и взрослым. Поэтому, если у вас появится такой шанс, то не упустите его. Подобных ощущений вы больше нигде не сможете испытать. На территории нашей страны существует несколько оленьих ферм, но самую крупную из них содержит Дед Мороз. На оленях можно покататься, посетив его Уральскую резиденцию. Поэтому с наступлением зимы обязательно запланируйте такое путешествие - лучшего подарка себе и свои близким вы сделать не сможете.

fb.ru

излюбленное занятие эвенков

           Именно охота на мясного зверя – излюбленное занятие эвенков, которое они предпочитают всем остальным. Самыми главными объектами охоты были: лось, дикий олень и медведь. И благополучие эвенкийского населения зависело в первую очередь от удачи в промысле этих зверей. Охотились на диких животных преимущественно скрадыванием и гоном на лыжах. О преобладании гона как способа охоты на копытных косвенно свидетельствует замечание И.Г. Георги, что эвенкийские собаки – постоянные спутники охотника.

            Гон на лыжах требовал от охотника большой силы и выносливости, так как иногда приходилось преследовать зверя несколько дней. Чаще всего охотились гоном в конце зимы – начале весны по насту, когда оленю или лосю трудно бежать и он, проваливаясь в снег, ранит ноги. Охоту гоном устраивали коллективно.

         В такие периоды добывали иногда много зверей. Тогда на месте добычи устраивали продолжительную стоянку, где снимали шкуры и заготавливали впрок «мясные сухари» - сушеное мясо. Распространенным способом охоты была также установка самострелов, чаще всего на тропах, ведущих к водопою.

            Охоту на медведя также вели преимущественно весной и поздней осенью, когда он лежал еще или только ложился в берлогу. В остальное время предпочитали с ним не встречаться. На охоту выходили чаще всего по 2-3 человека, но были среди эвенков и специалисты-медвежатники, которые ходили на медведя в одиночку с копьем или пальмой. Пальма представляла собой массивный длинный (50-60 см) односторонний тесак, нижним концом вставленный в расщеп палки и укрепленный в этом месте оклейкой из полосы бересты. Длина палки превышала рост человека. Копье (гида) – почти то же самое, но эвенки предпочитали пальму.

            Основным охотничьим оружием у эвенков в 17 в. был лук со стрелами, а «бой имели лучной» - доносили казаки о тунгусах. Эвенки использовали луки двух типов – сложный и простой. Лук имеет симметричную форму, длина – 1,45 см. материалом для его изготовления служит рог, сухожилия оленя и дерево твердых пород – хорошо просушенные пластины – ель и береза, лиственница и кедр. Для лучшего предохранения от сырости лук склеивали берестой, рукоятка имела дополнительную обложку. Склеивание производилось рыбным клеем, так как он хорошо сопротивляется действию сырости. На конце дуги лука имеются две костяные вставки, через них проходит тетива. Она изготовлялась из оленьих жил.

            Данный лук относится к сложной конструкции, обладает большой упругостью, а следовательно, и большой силой. Лук был пригоден для верховой езды. Еще одно качество – лук гарантированно очень долгое время сохранял достаточную упругость. Имелись различные виды стрел. Каждая стрела имела определенное назначение. Простые стрелы изготовлялись в виде круглых, гладко обточенных древков, снабженных наконечником из кости или же простым утолщением на переднем конце. Сложные стрелы снабжены железным наконечником листообразной формы и ромбовидным сечением. Хвостовой конец стрел снабжался оперением, т.е. на расстоянии 1-2 см от конца к древку приклеивались разрезанные вдоль перья, так что получалось нечто подобное стабилизатору. Для оперения использовались наиболее жесткие перья крупных птиц. На пушных зверей охотились стрелами с костяными наконечниками или стрелами, снабженными простым утолщением на переднем конце. На боровую и водоплавающую птицу – стрелами винтообразной формы. На крупных зверей охотились стрелами с листообразными наконечниками. Сила выпущенной стрелы была большая.

            С появлением русских на территории Эвенкии, эвенки получили и наиболее усовершенствованное по сравнению с луком оружие – кремневое. Полученное от русских огнестрельное оружие способствовало подъему охотничьего промысла и тем самым некоторому улучшению материального положения населения. О том, что огнестрельное оружие заимствовано у русских, наглядно свидетельствует эвенкийский язык. Например, появились такие новые слова, как «порох», «пистон», «капсюль», «винтовка», «берданка» и т.д. Правда, ружье имело местное название у тунгусов – пэктырэвун.

            Во время охоты кремневым оружием эвенки носили на ремне самодельные пороховницы, сделанные из корня березы с медной или серебряной оправой. Пороховница имеет круглую форму, вроде фляги, и носок для засыпания пороха в ствол и на полку. Эвенки применяли роговые или деревянные заряды, которые привешивались вместе с пороховницей к ремню. К ремню привязывался мешочек для пуль и мешочек для кремня, необходимый для того, чтобы высекать искру для зажигания пороха, насыпанного на полку для заправки, а также привешивалось огниво для добычи огня. Стрельба из кремневого оружия велась только с упора. Эвенки использовали в качестве подставки пальму, которая служила в то же время холодным оружием.

            Нехитрый охотничий инвентарь составляли, кроме лука, лыжи, которые делали из хорошо просушенного дерева (березы или лиственницы). Они были покрыты сохатиным или оленьим камусом высокого качества. Олений камус склеивали рыбьим клеем (желательно из кожи ленка). Для лыж выбирали лиственницу или ель, которую сушили, а затем выстругивали. Женщина заготавливала камус – 2-5 штук на одну лыжу. Лыжи – голицы были толще.

            Множество охотничьих приемов, секретов и хитростей, применяемых эвенками, основаны на прекрасном знании природы: местности, повадок животных, таежной метеорологии и зависимости от нее поведения зверей. Все эти навыки прочно укрепились у эвенков за тысячелетия жизни в таежной зоне. Они позволяли им достигнуть совершенства в искусстве кочевой охоты.

 

www.baykit-evenkya.ru

Типы хозяйствования у эвенков | Etnic.ru

У эвенков издавна сложился промыслово-охотничий тип хозяйства. Его формированию способствовали естественно-географические условия, наличие доступных населению природных ресурсов.Эвенки кочевали группами родственных семей по своим освоенным охотничьим угодьям и оленным пастбищам. По традиции участки наследовались. Места поселения оставлялись только в исключительных случаях: после пожаров, гибели оленей, эпидемий или когда род был не в состоянии использовать природные ресурсы данной территории. Своими угодьями эвенки дорожили и берегли их от пришлых охотников.

Отличное (до мельчайших подробностей) знание особенностей рельефа своих угодий позволяло эвенкам вести планомерный промысел. Обычно в течение одного года происходило хозяйственное освоение данной территории.

В местах, где имелся корм для оленей, эвенки оставались довольно длительное время, иногда до нескольких месяцев. Часто несколько семей (обычно одного рода) сходились в одном месте и образовывали стойбище из 10 и более чумов. Затем, прожив некоторое время вместе, расходились маленькими группами по своим угодьям. По свидетельству стариков, вопросы о дальнейших перекочевках и промыслах решались именно в этот период. Здесь же решались вопросы о месте будущей встречи. С проведением ярмарок были нарушены сроки и места этих традиционных сборов эвенков. Ярмарки стали устраиваться два раза в год в определенном месте по договоренности с купцами, куда сходились эвенки из разных родов.

Весной и летом стойбища эвенков располагались обычно на берегу речки, а зимой — в малоснежных и богатых оленьим кормом местах. Длительность пребывания на одном месте зависела от количества оленей в семьях. Те, у кого было много оленей, оставались дольше на одном месте, а семьи, имеющие меньшее количество, значительное время находились в пути в поисках зверя для пропитания.

Весь хозяйственный год у эвенков делился на определенные периоды, имеющие свои названия.

Промысел копытных зверей начинался в период «Иркин» (конец сентября). В этот период промысел был направлен в основном на изюбрей. Для охотников этот сезон считался одним из значительных: заготавливался запас мяса перед выходом на пушной промысел. Мясо изюбря, добытого в это время, считается доброкачественным и вкусным, а камусы — лучшими для шитья обуви.

Изюбрь водится преимущественно в скалистых местах, реже спускается в долины. Предполагаемые места гона изюбрей охотники обычно узнавали заранее и перед наступлением сезона отправлялись туда всей семьей. На изюбря чаще предпочитали идти вдвоем. Такова специфика самой охоты, так как на звук оревуна (охотничий звукоподражательный инструмент, изготавливаемый из бересты или сосны формой конусообразной трубки длиной 50-60 см.) самец, находящийся поблизости, мог появиться внезапно, и один из охотников должен был успеть в этот момент выстрелить. Охота на изюбря в этот период считалась наиболее интересной и увлекательной. Период гона изюбрей длится недолго. И во второй половине октября (период «Угун») охотники уже выходили на промысел пушного зверя. В этот период охота была более разнообразной: добывались в первый месяц на питание лось, северный олень, также изюбрь, в дальнейшем в течение всего сезона промысел велся исключительно на пушного зверя: белку, соболя, лисиц, рысь, колонка, горностая, выдру и др. Лишь небольшой промежуток времени уделялся охотниками на промысел крупного зверя для пополнения мясных запасов.

Пушнина как товарная продукция в экономике эвенков главную роль стала играть только с развитием товарных отношений. Основными объектами промысла становятся соболь, белка и лисица. Соболь обладает ценнейшим, высокого качества мехом, потому считается основным видом добываемой продукции охотничьего промысла.

В северных районах Бурятии в течение длительного времени соболь хищнически истреблялся. Судя по устным сообщениям местных старожилов, он обитал во всех гольцовых местах. Промыслы на соболя велись еще задолго до прихода русских. Его красивый и прочный мех шел на украшение одежды. Родоначальники и зажиточные эвенки шили одежду для повседневной носки, а часть шла на обмен с соседними народами, в частности, бурятами.

Добыча этого ценного зверька начиналась с начала ноября. Обычно еще до наступления осенних холодов охотники спешили на соболиные угодья, чтобы успеть во время предохоты на месте подготовиться к промыслу и добыть себе мяса на питание.

Соболь обитает на высоких каменистых местах, где растительность на первый взгляд кажется не очень богатой, но для зверька, питающегося орехами, кедровый сланец служит не только предметом добывания питания, но и надежной защитой от врага. Кроме того, соболя можно встретить в долинах рек, местах, богатых пищухой, мышами и ягодами.

Активная охота проходила в периоды «Угдарнир» и «Миро» (ноябрь и первая половина декабря). К концу декабря промыслы временно прерывались, охотники выходили на зимнюю ярмарку. К этому времени на условленное место съезжались и купцы. Ярмарки проводились чаще в Баунте, Багдарине, Куморе, Нижнеан-гарске, Душкачане и Сосновке. Пополнив запасы продовольствия и припасов, промысловики возвращались в тайгу. На ярмарке участвовали не все охотники, часть, которая осенью была в состоянии приобрести достаточное количество продовольствия и припасов на весь сезон, продолжала промыслы.

В период «Гираун» (вторая половина февраля), во время гона соболя на их многочисленных тропках охотники старались поставить больше ловушек и чаще их наведывать, так как в это время шкурка начинает быстро терять свои качества. Часть добытых шкурок некоторые охотники искусно сохраняли в сухом берестяном сосуде (туеске) и с наступлением нового сезона сбывали их купцам вместе с соболями нового сезона.

В течение зимы промыслы велись с собакой на белку и других мелких пушных зверей.

С конца марта (период «Туран») возобновлялась охота на крупного зверя по насту: дикого оленя, изюбря, лося. Охотник при помощи приученных собак преследовал зверя по вязкому и покрытому коркой льду, снегу и, догнав его, увязнувшего, без особого труда убивал из винтовки или пальмой.

Весной охотники выходили на медведя. В этот период промысел на них проводился на прогреваемых солнцем горных полянах (хилэкэн), где раньше, чем в долине, появляется молодая зелень. Охотились в специально выбранных для этого местах способом подкарауливания. На этот сезон обычно приходится большой процент добытых медведей. Зимой специально на медведя не охотились. Лишь благодаря опытной собаке и знанию приблизительного места, запримеченного еще осенью, охотникам удавалось обнаружить берлогу (авдун). В берлоге находились обычно 1-2 медведя. Иногда число их доходило до четырех. Добыча его в берлоге была связана с большим риском и требовала исключительной смелости. Среди эвенков медвежатники пользовались большим уважением. Б.И. Титов писал, что северобайкальский охотник К.Н. Уровчин «войдя в азарт, привязывал к поясу веревку, отдавал конец товарищу, а сам лез в берлогу и резал спящего медведя, как поросенка».

Смелые схватки плохо вооруженных охотников с медведями вошли в фольклор эвенков. Передаются рассказы о самых невероятных случаях встречи с медведями, из которых человек всегда выходит победителем, что, очевидно, послужило поводом Е.И. Титову назвать охоту на медведя своеобразным видом спорта.

Медвежье мясо менее ценилось, чем его сало (имуксэ), которое шло в пищу. Внутреннее сало употреблялось как лекарство от ран и кожных заболеваний, желчь (дё) — от кашля, сердечно-сосудистых заболеваний и от простуды. Особый магический смысл вкладывался в медвежью лапу (маня). Ее хранили в юртах как оберег оленьих стад и (баргузинские эвенки) домашнего скота.

В период «Сонкан» и «Дукун» на горных полянах, менее пологих, устраивались специальные скрадки (тыгиткит), куда на первую зелень приходили дикие олени и козы. В это же время также начиналась пора весенней рыбной ловли в основном для безоленных эвенков.

В «Иляга» (начало июня) наступала новая страдная пора — отстрел изюбрей из-за пантов (не). Промысел на них длился недолго. Самыми ценными считаются панты небольшого размера, добытые в начале июня. Затвердевшие рога не представляют ценности. Панты редко использовались эвенками как лекарство. Они шли на продажу по довольно высокой цене. «За одни рога, — писал Орлов, — получал эвенк иногда на полгода припасы для продовольствия целого семейства, и потому этот месяц считается у тунгусов один из лучших в году…».

Летом охота велась в основном у солонцов (талэ). С наступлением жарких дней (период «Илькун») охота переносилась к мелким лесным озерам, где устраивались тыгиткины на лосей и изюбрей, вынужденных из-за гнуса выходить из леса в открытые места, к озерам. Охота на животных, спасающихся от гнуса в воде, по рассказам охотников, была довольно результативной. По словам Орлова, некоторые оленные эвенки добывали зверя даже острогой.

Для добычи копытных зверей специальная яма-ловушка применялась только конными эвенками. Такой способ ловли, естественно, не мог распространяться в зоне вечной мерзлоты и каменистой почвы в тайге. К тому же в условиях кочевой жизни изготовление ям было нецелесообразным.

Ямы-ловушки сооружались в мягком грунте на тропе или вблизи водопоев у озера или речки. Размеры ямы, по сообщению бар-гузинских эвенков, были следующие: длина 3-4 метра, ширина -2, глубина — 2,5. Ложный настил сооружался из тонких прутьев и сверху засыпался тонким слоем дерна. Для маскировки на поверхность ямы насыпались сухие листья. Попавшего в ловушку зверя приканчивали выстрелом. Ямы-ловушки как опасные для людей, скота и собак использовались реже, чем другие орудия лова.

В конце лета, в период «Иркин», промыслы переключались на тарбаганов (эйэ). Тарбаган обитает в каменистых россыпях, высоко в горах, что создавало трудности передвижения в район охоты на оленях. Добыча в основном велась ловушками. Только позднее стали применять ружье с круглыми пулями. Промысел на тарбагана считался весьма увлекательным делом. Тарбаганий жир был не только лакомым блюдом, но и использовался как лечебное средство. Растопленное сало хранилось в специальных кожаных мешочках и берестяных туесках. Сало, смешанное с сухим мясом (тали), подавалось на стол как лучшее угощенье. Из теплой и прочной шкурки шили шапки. По сообщению старожилов, шкурки обменивались на продукты у соседних бурят.

Указанные промыслы на пушного зверя, диких копытных в равной степени были распространены и у конных, и оленных эвенков. Охота на водоплавающую дичь получила широкое распространение лишь среди конных эвенков. Весной и осенью они специально с ружьями и приученными собаками выходили на многочисленные озера вблизи селений. Охотники, которые были свободны от осенних работ, уходили к отдаленным озерам и на более длительные сроки. В этот период дичь была серьезным подспорьем в рационе конных эвенков. Часть их даже шла на продажу в соседние деревни.

Среди оленных эвенков охота на дичь велась от случая к случаю. Специально на водоплавающую птицу не промышляли за исключением групповой охоты летом на вылинявшую птицу, которую, по словам Орлова, били даже палками или острогами с лодок. Примерно в таком же положении находилась и охота на боровую дичь. Исключение составляла лишь весенняя охота на глухарей на току (хорогокит).

Оленные эвенки, особенно баунтовские, круглый год добывали кабаргу (мэкчэ). Кроме нежного и довольно вкусного мяса ценилась мускусная железа (хулты), которая употреблялась как лекарство от внутренних болезней.

Кабарга водится в скалистых местах. Распространенный способ добычи зимой — ловушка (ланг) давящего типа, а летом — при помощи берестяного манка (пичавун), издающего звук, похожий на писк детеныша кабарги. Иногда ее ловили силком (урка). Шкура кабарги менее доброкачественна, чем других животных забайкальской тайги, и потому использование ее оленными эвенками сравнительно незначительно.

Эвенки пользовались разнообразными самодельными орудиями и снаряжением. По своей конструкции они были близки орудиям и охотничьему снаряжению других народов таежной зоны. Наиболее распространенными были лук, самострелы, ловушки, петли, лыжи и лодки.

Незаменимым средством охотника при передвижении по глубокому снегу были лыжи. Они изготавливались из ели или осины. «Строгаются лыжи особым стругом, — писал А.Д. Батурин, — большею частью из прямолинейной без сучков доски елового дерева, но лучшие по гибкости и прочности добываются из осины. Прибайкальские тунгусы тщательно и довольно долго мастерят пару лыж, выбирая подходящую лесину и высушивая заготовленные доски… Тунгус строгает лыжу и все время прикидывает и ровняет, чтобы вышло ладно, чтобы нигде не было утолщений и ямин, чтобы лыжа равномерно гнулась, чтобы толщина лыжи от середины плавно сходила бы к концам — носку и пятке. Приготовленную и выгнутую у костра на особой рамке, заостренную с концов сушат и, тщательно размерив расстояние, намечают и просверливают почти посередине лыжи четыре отверстия для «юкши» — ременной петли, в которую продевается нога. Тем временем, из восьми вымоченных и выскобленных конских «камасов», по четыре на каждую лыжу, тунгус искусно сшивает «подволоку», направляя плотно лежащий блестящий ворс камасов в одну сторону, лучшим клеем для лыж считается «налимина» — густой клейкий навар из кожи и костей налима».

Баунтовские оленные эвенки подшивали на скользящую часть лыж иногда оленьи или изюбриные камусы. Конные эвенки и русские охотники в Баргузине использовали только конские камусы. Для крепления лыж баргузинские эвенки применяли вытянутые гужи от хомута. Лыжная палка изготавливалась из березы с металлическим крючком на верхнем конце (ончура) для удобства при подъеме или спуске с горы. На другом конце прикреплялся «сачек», густо переплетенный ремнями. Длина «ончуры» не превышает роста охотника, верхняя часть ее обычно украшается орнаментом, выполненным резьбой или выжиганием.

Для лыж специально изготавливается удобная обувь (уляди) с шишечкой в носках. Шьется она с расчетом на трение при ходьбе на лыжах из наиболее крепкой шейной части шкуры сохатого или изюбря мехом наружу. Уляди, сшитые эвенками, пользовались большим спросом у русских охотников.

Пешие и конные эвенки на соболиных промыслах для доставки продуктов на места охоты пользовались прямокопыльными нартами (2-3 парами копыльев) облегченного типа. Изготовлялись нарты небольшого размера исключительно из березы.

Баргузинские эвенки считались умельцами изготовлять легкие и прочные нарты. Некоторые мастера получали заказы от русских охотников соседних деревень.

Северобайкальские эвенки использовали лодки двух типов для передвижения по рекам и озерам. Для перекочевки и перевозки грузов по горным рекам пользовались долбленой лодкой, более грузоподъемной и маневренной. Материалом для изготовления лодки служил только тополь. При передвижении вверх по реке пользовались шестом или двухлопастным веслом.

По своей форме легкая берестяная лодка не отличалась от долбленой лодки, но несколько уступала по размерам. И.Г. Георги писал: «На воду пускаются они в небольших лодках, состоящих из легкой деревянной основы, и таких же закраин, а обшитых берестою, и при том так плотно, что вода никак пройти сквозь оную не может. Также их лодки внизу несколько плоски, с обоих концов острые, длиною 1,5 до 3 сажен, в верху шириною 1,5 до 2 футов, тяжестью иногда меньше, а иногда и больше пуда, но со всем тем довольно крепки и можно на них не токмо одному, но четырем и пяти человекам ездить безопасно по рекам и большим озерам, да и на самом Байкале, далеко от берега».

Плавание на такой лодке требовало от охотника большого опыта и умения балансировать. Берестяная лодка являлась незаменимым средством передвижения на охоте, когда необходимо было бесшумно и осторожно подплыть к зверю на водопое. М.Г. Левин, побывавший у эвенков Северобайкалья в 1927 г., писал: «Бьют рыбу железной острогой, лучат со своих шитых из березовой коры лодок-однодревок, управляемых одним двухлопастным веслом на перевес».

Эвенкам была известна и дощатая одновесельная лодка, используемая для передвижения по крупным рекам и по озеру Байкал. По своей конструкции лодки не отличались от русских рыбацких лодок.

Конным эвенкам долбленые и берестяные лодки не были известны. Использовались ими дощатые лодки русского типа и своеобразные устойчивые лодки — баты (онгочо), состоящие из двух спаренных долбленых частей. Такие лодки-баты изготовлялись из тополя, широко использовались на охоте и рыбной ловле, благодаря своей устойчивости и мелкой осадке. На ней можно было легко преодолевать речные перекаты и плыть вверх по быстрой реке. Особенно в весенние паводки лодка служила незаменимым средством передвижения. Управлялась лодка двухлопастным веслом или шестом.

Бессменной спутницей всех охотников была поняга деревянная (обычно из березы), тонкая небольшая дощечка с двумя наплечными лямками и многочисленными тесемками (ремешками), которыми по отдельности привязывалось охотничье снаряжение: топор, котелок, запасная одежда и обувь, продукты и охотничьи припасы. Поняга имела прямоугольную форму с одним или двумя выступами на верхней части для удобства ношения оружия.

Для хранения охотничьих припасов использовалась кожаная сумочка (натруска). В ней хранили в берестяном туесочке пистоны, калибы, пыжи, протирку, готовые пули и свинец. Пороховница из рога, мерки для пороха и дроби привязывались к ремню натруски. Веер из конских волос (гривы) для отпугивания гнуса носили на ремешке через плечо. Летом на промыслах иногда вместо палки (ончуры) пользовались сошкой (чоска).

Из орудий лова широко применялись ловушки давящего типа: кулемки, черканы, конструктивно не отличающиеся от орудий лова других народов Севера. Кулемка на соболя изготовлялась более аккуратно. Ставились они в местах наибольшего скопления соболей. В качестве приманки ущемлялось на палочке мясо птицы или белки. Основные детали кулемки охотник готовил накануне охоты. Не менее широкое распространение получила ловушка, так называемая «ланг», известная всем народам Сибири. Она ставилась на кабаргу, косулю, зайца, лисицу, волка в горных расселинах или узких долинах. По обеим сторонам от нее сооружалась загородка из валежника. Такая ловушка ставилась обычно в стороне от места основного промысла с собакой.

Эффективным считался самострел (аланга) со стрелой с металлическим наконечником, используемый при охоте как на мелкого зверя: соболя, рысь, так и на крупного: сохатого, изюбря и даже медведя. Самострел настораживался на тропах зверей вдали от места промысла. Принцип устройства и форма наконечника самострела эвенков были аналогичны самострелам народов Амура. С появлением огнестрельного оружия стали пользоваться заряженными «берданами» или «пистонами».

Пешими Шемагирами, конными эвенками и русскими охотниками применялся обмет — специальная сеть длиной 15-20 м, шириной 1,5-2 м для ловли соболей у норы или в россыпях. В отличие от промысла кулемкой или капканами в любую погоду охотник вынужден был находиться рядом с обметом и ждать пока соболь не выйдет из укрытия. Если же в россыпях обнаруживались два или несколько выходов, то в этом случае обметчик выкуривал зверька дымом. Для предупреждения охотника к обмету иногда подвешивался колокольчик. Обмет не был популярен среди оленных эвенков. Им пользовались только русские охотники Подлеморья и эвенки — «половинщики» от купцов. Из давящих орудий — петля (урка) из тонкой стальной проволоки и конского волоса использовалась на зайца, кабаргу, а толстые петли — даже на лося и медведя. Петли устанавливались на тропах или в ва-лежниках, наваленных через речку. До прихода русских эвенки пользовались петлями из конского волоса. Металлические петли так же, как и капканы, проникли в тайгу позднее. На крупного зверя иногда ходили с ножом или заостренным металлическим предметом типа пальмы. Орудие это настораживалось только на звериной тропе. Принцип действия этого орудия был аналогичен с действием самострела. Различие выражалось лишь в мощности ударной силы, получаемой в данном случае от отогнутой тонкой лиственницы, которая заменяла собой лук.

До появления огнестрельного оружия лук (бэр) служил единственным индивидуальным оружием. С ним охотились на всех зверей, включая белку. В зависимости от объекта охоты наконечники стрел могли заменяться: острые металлические — на крупного зверя, деревянные тупые — на белку. Луковища изготовлялись из лиственницы и усиливались костяными пластинками, тетива — из ровдужных ремней. Следует заметить, что лук с появлением огнестрельного оружия быстро исчез. Даже старые охотники плохо помнят, и многие из них не берутся его описать.

Появление более современных орудий промыслов: кремневок, пистонок, а затем и «бердан» и «централок», металлических петель и капканов — способствовало исчезновению наиболее трудоемких самодельных видов охотничьих орудий. Ямы и самострелы применялись охотниками лишь в условиях крайней необходимости. Такие орудия лова как кулемы, ланги, петли из волос, простые по устройству и добычливые, оставались дольше на вооружении эвенка-охотника. Соболевщики больше предпочитали такие самоловные орудия, как кулема и самострелы с вилкообразным наконечником (пача). Г.Г. Доппельмаир, побывавший в 1914 г. среди эвенков северо-восточного побережья Байкала, писал: тунгусы и «баргузята» добывают соболя осенью с ружьем и собакой, зимой — кулемками, обметом, капканами с наживой и на тропках луками, скарауливая у «запуска» в россыпь».

Оленные и конные эвенки почти не пользовались на охоте ядами. Коллективная облавная охота, широко известная у бурят, им была чужда.

Александр Сергеевич ШубинИсточник http://npeople.ucoz.ru

Поделиться ссылкой:

etnic.ru

Баргузинскии заповедник — Россия — Планета Земля

В конце XIX — начале XX веков экспорт пушнины был существенной статьей дохода Российского государства. Массовая добыча баргузинского соболя привела к катастрофическому снижению его численности. Иркутский генерал-губернатор в своем докладе императору Николаю II пишет о бедственном состоянии соболиного промысла. Дабы сохранить зверька, который приносил в казну чистое золото, Совет министров указал «на неотложность выделения так называемых заповедных участков для охраны соболя». Для этого в 1913-1915 годах снаряжаются соболиные экспедиции в Сибирь и на Камчатку. В задачу экспедиций входило обследование районов обитания соболя, учет его численности и поиск мест для организации заповедников.

СОБОЛИНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

Руководителем экспедиции на западный склон Баргузинского хребта, где обитает соболь с самым ценным темным мехом, был назначен Г.Г. Доппельмаир. В начале июня 1914 года экспедиция направилась на озеро Байкал, на Подлеморскую территорию (от полуострова Святой Нос до озера Фролиха). В тяжелейших условиях почти два года ученые проводили исследования и описания района, картировали местность, собирали образцы растений, изучали зверей и птиц. Исследователи перемещались пешком и на лошадях. Из дневников экспедиции: «Движение вьючного каравана происходило таким образом, что вперед посылалась партия рабочих, которые рубили просеку и делали затесы, по ее следам двигался караван». Было собрано 249 экземпляров млекопитающих, около 180 экземпляров птиц, земноводных и рептилий. Результатом этой экспедиции стала книга «Соболиный промысел на северо-восточном побережье Байкала», изданная в 1926 году.

УЧЕНЫЕ: ПЕШКОМ И НА ЛЫЖАХ

29 декабря 1916 года правительство России подписало решение об организации Баргузинского охотничьего заповедника. В его состав вошли охраняемая территория площадью 200 тыс. га и казенный охотничий участок в 370 тыс. га, где был создан небольшой питомник по разведению соболя. Первым директором Баргузинского заповедника стал охотовед, участник Баргузинской экспедиции К.А. Забелин. Первые сотрудники работали в очень сложных условиях. Российский зоолог 3. Ф. Сватош, сменивший в 1924 году Забелина на посту директора, писал: «Местность заповедника и охотничьего участка мрачная, дикая тайга, передвижение по которой возможно зимой только на лыжах и летом пешком». Прибавьте к этому значительную удаленность от жилых мест.В годы Октябрьской революции и Гражданской войны заповедник переживал тяжелый период. Соболиный питомник уничтожили, а за 1920 год убили почти 200 соболей. В 1926 году правительство вновь утвердило границы заповедника и эксплуатационного участка, соболиный питомник восстановили, начали работу 17 егерей и два научных сотрудника. Великая Отечественная война вновь приостановила работу заповедника, и только с 1953 года здесь возобновились научные исследования. Лишь фанатично преданные заповедному делу люди работали и работают в заповеднике. Так, Л.Н. Тюлина, доктор биологических наук, выдающийся российский геоботаник, пешком и на лошади исследовала практически все долины рек заповедника и собрала около 1640 гербарных листов высших растений и 137 — мхов и лишайников.

ПРИБАЙКАЛЬСКИЙ ТИП ПОЯСНОСТИ

Баргузинский заповедник расположен на северо-восточном берегу Байкала, спускается со склонов Баргузинского хребта к озеру, захватывая полосу суши шириной от 30 км на юге и до 70 км на севере. Наибольшая высота Баргузинского хребта — 2652 м над уровнем моря, в среднем высоты около 1250 м. Горы задерживают осадки: на западных склонах, на территории заповедника, их выпадает почти вдвое больше, чем на восточных. Из-за большого перепада высот, расчлененности рельефа и влажного и холодного дыхания Байкала здесь, по определению Л.Н. Тюлиной, сформировался особый тип поясности — влажный прибайкальский. Для него характерно произрастание на берегу Байкала представителей подгольцовой растительности, которые обычно встречаются на больших высотах.Побережье окаймлено поясом террас (460-600 м), в котором преобладают лиственничные леса, встречаются участки кедрачей, сосняков, березняков, а местами — моховые болота и луга. В лиственничниках почва покрыта мхами и лишайниками, в прибрежной полосе обильны ягодные кустарнички. Наиболее богата тайга среднего пояса гор. Здесь растут темнохвойные кедрово-пихтовые леса, а в долинах рек тополь душистый и чозения образуют светлые рощи. Еще выше — ярус кедрового стланика, небольшого, до 4-5 м высотой, древесного стелющегося растения с широко раскинутыми ветвями. Эта сосна очень долговечна, встречаются ее 300-летние экземпляры. Густое переплетение упругих ветвей делают заросли стланика практически непроходимыми.На высоте 1200-1400 м начинается субальпийский пояс. Здесь заросли кедрового стланика перемежаются с редколесьями пихты, островками кустарниковых форм березы и ивы (ерниками) и каменными россыпями. Если подняться выше, до 1500 м, то можно увидеть каменные пустоши и россыпи, отдельные кустики рододендрона золотистого в сочетании с кедровым стлаником. Единично встречаются пихта, кое-где ель и береза, это верхний предел древесной растительности. Еще выше, на задернованных участках, располагаются зеленые альпийские луга из овсяницы и мятлика альпийских, кобрезии и осок, расцвеченные анемонами, водосборами, геранью, купальницей азиатской. На высокогорных плато развиваются каменистые тундры, где между выходами покрытых лишайниками скал встречаются коврики дриад.

160 ДНЕЙ ЗИМЫ

Баргузинский заповедник — самое холодное место на всем байкальском побережье. Климат относится к континентальному типу с чертами морского. Наиболее холодный месяц — январь (до -23°С), самый теплый — август (до +13°С). Зима продолжается в среднем 160 дней, а глубина снежного покрова бывает до 2,5 м на гольцах. Здесь часто облачно и дождливо. Годовое количество осадков на побережье Байкала — от 300 до 650 мм, а в гольцовом поясе — свыше 1000 мм.

ПО ТРОПАМ, БЕЗ ДОРОГ

Природные сокровища Баргузинского заповедника сохранились еще и благодаря тому, что эти места практически недоступны: упавшие стволы, тесно переплетенные заросли лиственных деревьев и кедрового стланика, крутые каменистые осыпи и подъемы. Пройти за день можно не более 8 км! Вот уже около 100 лет природа здесь живет практически без вмешательства человека. Здесь нет даже проселочных дорог. Есть узкие звериные тропы, по которым иногда ходят отчаянные туристы. Но перемещаться без проводника по заповеднику довольно рискованно, можно заблудиться, да и велика вероятность встретиться с хозяином тайги — бурым медведем. По данным на 2010 год, в заповеднике обитает 190 косолапых. Это самый крупный из наших наземных хищников. Вес взрослого самца достигает 450 кг. Случайно наткнуться на медведя можно на его кормных местах: ягодниках или кедровнике. Зверь съедает до полутонны кедровых орехов или до 700 кг ягод за сезон. В теплые и влажные сезоны в пойменных лугах яркое разнотравье поднимается выше роста человека и скрывает пасущихся медведей.

ЧУМНИЦА И ДРУГИЕ СЛЕДЫ

Широкие эвенкийские лыжи, подбитые мехом северного оленя, называют чумницами. А след от них, лыжню, широкую, как тропа, — чумницей. Зимой, когда тайгу покрывает толстый слой снега и лес становится более проходим, охотники надевали лыжи и отправлялись ставить ловушки на соболя. Именно зимой его мех приобретал наиболее привлекательный вид, он становился густым и блестящим. Заснеженный лес -это открытая книга, на белых листах которой звери и птицы пишут свои истории. Зоркий опытный охотник по их следам мог рассказать о многом.Соболь оставляет на рыхлом снегу так называемые двучетки, иногда трех-четки: отпечатки лап при прыжке. Вот тутон грыз кедровые орешки — на снегу остались скорлупки, а тут поймал мышь (этот хищник хорошо ориентируется под снегом) — на снегу осталась шерсть и капельки крови жертвы. След кабарги — парные отпечатки удлиненных копыт, с боковыми пальцами-поноготками (шпорцами). На быстрых прыжках кабарга закидывает задние ноги далеко за передние, отчего следы могут напоминать след зайца. Несмотря на угрожающий вид (у самцов кабарги вырастают клыки длиной до 7 см), это исключительно мирное животное, основной корм которого — древесные лишайники, хвоя и кора. В течение всего года кабарга держится в скалистых участках тайги, зимой, при глубоком снеге, прокладывает торные тропы. Типичные таежники — каменный глухарь и рябчик. Этим птицам едва хватает короткого зимнего дня, чтобы набить зоб пищей (хвоинками ели, почками березы, молодыми шишечками сосны) и залечь спать, зарывшись в снег на 20 часов до новой кормежки. Под деревьями можно найти следы их пребывания: упавшие на землю побеги, помет и хвоинки. Места их ночевок — неглубокие снежные лунки с отпечатками крыльев на снегу.Бурундук — самый распространенный обитатель тайги. Он предпочитает светлые разреженные участки леса с обилием полян и поваленных деревьев, густые кустарники у рек и опушки. Зверь проводит зиму в норе, но в глубокую спячку не впадает, просыпаясь во время оттепелей и подкрепляясь сделанными летом и осенью запасами. Ранней весной он тоже оставляет свой рисунок на снегу. Следы бурундука напоминают отпечатки лап миниатюрной белки: два больших отпечатка впереди от задних лап и два маленьких от передних чуть сзади.

СВОЯ НИША

Кроме типичных представителей тайги, в заповеднике встречаются горно-тундровые виды. Это большеухая полевка, алтайская (альпийская) пищуха, черно-шапочный сурок, северный олень. Волк, лисица, горностай, ласка, росомаха, рысь, лось, заяц-беляк, красная полевка относятся к голарктическим видам. В темнохвойной тайге живут бородатая и длиннохвостая неясыти, мохноногий и воробьиный сычи. Сибирская чечевица, оливковый дрозд, соловей-красношейка, таежная мухоловка, сибирская завирушка, белокрылый клест-птицы таежных лесов. В высокогорьях можно встретить тундряную и белую куропатку. Редкий крупный хищник орлан-белохвост встречается на местных озерах.

ПО ШУМИЛИХЕ

Среди глухой тайги и непроходимых хребтов заповедника спрятались удивительные места. Долина горной реки Шумилиха — настоящий учебник геоморфологии, способный рассказать об этапах древнего оледенения и таяния ледника. Здесь проходит экологическая тропа, которая начинается на берегу Байкала и ведет в южном направлении. Тропа пересекает ложноподгольцовый растительный пояс, где можно увидеть редколесье из багульника болотного с пышным покровом из мхов и лишайников, лиственничные леса и заросли кедрового стланика. Затем тропа подходит к самой реке и поднимается в кедрово-сосновый лес. Уставший после подъемов и спусков путник будет вознагражден потрясающим видом на Байкал с бухтой Сосновка и на 20-метровый водопад, скрытый среди скал. На обратном пути тропа заходит на моренное озеро с абсолютно прозрачной водой и альпийские луга с геранью, зарослями пухоноса и купальницей.

ПОЧТИ НЕДОСТУПНАЯ КРАСОТА

Плато Зародное протяженностью 12 км расположено на высоте 900 м над уровнем Байкала. Северный склон представляет собой скалистый гребень с крутыми и гладкими склонами, образующими призму. Во всем Баргузинском крае нет горы такой правильной геометрической формы.В нижнем течении, в 26 км от озера Байкал, при выходе на Давшинско-Большереченскую низменность река Большая образует живописный изгиб — меандр. Вот как описывает это место путешественник, журналист и ученый-охотовед О.К. Гусев: «С обрыва высокой речной террасы открывается вид на громадную чашу горной долины, а на ее дне, образуя почти замкнутое кольцо, лежит изумительной красоты и изящества речная излучина». Правый обрывистый берег представляет собой илисто-глинистые отложения — след бывшего здесь когда-то древнего озера.В долине Большой расположено несколько озер, которые сохранились здесь с ледникового периода: четыре зарастающих Карасевых; Моховое и Песчаное с краснокнижной кувшинкой четырехугольной; Хриусовые — старицы Большой в ее среднем течении, в 45 км от Байкала, берега которых завалены буреломом.

ОАЗИСЫ ТЕПЛА

Еще одно чудо Баргузинского края — геотермальные горячие источники. Горячая вода источников (42-43°С, а в некоторых — до 70°С) относится к азотно-сульфатно-натриевому типу. Вблизи источников влажно и тепло, поэтому здесь густо разрастается папоротник орляк, достигая человеческого роста, и боярышник. Источники сохраняют тепло во все времена года, поэтому возле них нашли убежище теплолюбивые узорчатый полоз и южноевропейская карликовая стрекоза.

ВОДНОЕ ХОББИ

Бурная река с диким грохотом утекает под землю, ее воды пропадают в воронке семиметровой глубины. Через 200 м поток вырывается на свободу, продолжая свой быстрый бег. Карстовая воронка и пустоты получаются в результате вымывания из горных пород легкорастворимых соединений (каменной соли, доломита, мрамора и пр.). Карстовые образования в Баргузинском заповеднике находятся в долине реки Давша (20 км от Байкала) и на соседней реке Южный Бирикан (15 км от Байкала).

В том числе: биосферный полигон — 111 146 га, трехкилометровая полоса акватории озера Байкал, прилегающая к заповедному побережью, — 15 000 га.

Здесь встречаются: 41 вид млекопитающих, 280 видов птиц, 6 — рептилий, 3 — амфибий, 46 — рыб, свыше 790 видов насекомых, 1024 — высших растений, 132 — грибов, 212 — лишайников, 1241 — водорослей.

Цифры

Ближайший к заповеднику город, Северобайкальск, находится в 100 км от северной границы охраняемой территории.

Около 150 км до районного центра, поселка Нижнеангарск, и около 100 км до поселка Усть-Баргузин от южной границы заповедника.

Любопытные факты

■ Подлеморье, «место вблизи моря», — так издавна называли казаки-первопроходцы территории на северо-востоке Байкальского края, между центральным гребнем Баргузинского хребта и побережьем озера Байкал. Это название сохранилось до сих пор.■ В кедрово-пихтовых лесах хребта и по долинам рек заповедника встречается лобария легочная — лишайник, слоевище которого достигает в длину 30 см и структурой напоминает поверхность легкого. Из-за этого сходства знахари Средневековья считали, что лобария обладает целебными свойствами, и назначали отвары из этого лишайника при заболевании дыхательных путей. Это растение — индикатор чистого воздуха, при малейшем загрязнении оно отмирает. Этот уязвимый вид занесен в Красную книгу.■ Причиной уменьшения численности кабарги стала мускусная железа (латка) на брюхе у самцов. Мускус — вещество, которое используется в парфюмерии и ценится в китайской медицине. В железе одного самца за год его образуется максимум 20 г. Чтобы обеспечить огромный черный рынок сбыта, на Дальнем Востоке России процветает браконьерская охота петлями. В результате некоторые подвиды кабарги оказались на грани исчезновения.■ Недоступность и плохая проходимость лесов Баргузинского заповедника послужили им на пользу. С 1971 года в заповеднике практически не отмечены пожары по вине человека, они возникают только в результате сухих гроз. Все местные леса когда-то горели — почва даже под 400-летними кедровниками содержит частицы угля и золы. При низовых пожарах в темнохвойно-светлохвойных лесах выживают только лиственницы и сосны, которых спасает толстая кора. Остальные деревья погибают.■ Чтобы посетить заповедник, необходимо подать заявку в письменном виде в дирекцию. Нужно помнить, что, находясь на территории заповедника, можно перемещаться только по разрешенным тропам, разводить костры и ставить палатки только на специально оборудованных для этого местах. Здесь запрещено рыболовство, охота, заготовка дров, свободный выгул собак, проезд автотранспорта, снегоходов.

geosfera.org


Смотрите также