Непростая история «Конька Горбунка». Продолжение конька горбунка


Геральд СКВОРЦОВ. Конек-горбунок (продолжение) | ЛИТКЛУБ: Творчество | ЛИТКЛУБ

И хозяин будет рад

Отослать ворюгу в ад ,

Чтобы с дочерью Султана

Кувыркаться без обмана.

Как то на большом пиру

Он понес свою муру:

«Стремянной у Вас в почете,

А того вы не сечете,

Подтвердит весь ваш бомонд,

Что он вхож в валютный фонд.

Может долларов достать

Миллиардов этак пять

Без единова процента

Для текущего момента.

Этот дурень - просто клад».

Президент:

Где скрывался этот гад?

Отыскать! Схватить! Привесть!

(Охранники вытаскивают в зал побитого Ивана)

Снова скрыл благую весть?

Утверждает мой бомонд,

Что ты вхож в валютный фонд.

Можешь запросто достать

Миллиардов (обращается к премьеру:) Сколько?

Премьер: .....пять

Иван:

Дык, по пьяни дело было.

Президент:

Вот что, ты, свиное рыло,

Забирай весь мой бомонд,

Поезжай в валютный фонд...

Без долларов не вертайся,

Не возьмешь - в каньон бросайся.

Или сделай харакири.

В своей матушке - Сибири.

Иван:

А достану, дашь отставку?

Президент: (министру внутренних дел)

Убери эту козявку...

(Быв. стремянному) Ты поедешь контролером.

Проследи за этим вором

Чтоб не убежал в Китай.

- Ясно?

-Ясно...

- Выполняй.

 

* * *

Фонд шумит, как зверь сохатый.

Пятый день идут дебаты

Кого вобще взашей прогнать –

Старый долг висит, как гиря ...

Говорит советник Спиря:

- Дам тебе один совет...

Положительный ответ

Будет, но пообещай

Мимоходом, невзначай

То, чего в природе нет,

Или водится, но редко.

Скажем, древняя монетка.

Или Ноевый ковчег.

Не забуду тебя ввек,

ну, спасибо, отслужу...

Я жар - птицу заложу.

Председатель:

Мы здесь слышали не раз

Про страдания народа,

Мол засуха, непогода

Погубили урожай.

Только слышим: дай, да дай,

Но всему же есть предел.

Ты, посланец, обнаглел...

Просишь миллиардов пять

А ты знаешь, где их взять?

Покажи карман бездонный...

Своей ложью беспардонной

Всех шокировал, дружок...

У тебя хоть есть залог?

Нет, ни нефть и не алмазы,

Ни таблетки от проказы,

А такое, чтоб оно,

Завсегда было нужно

Иван:

Есть, конечно,

Жаро - птица.

Председатель:

Жаро - птица? Что за чушь!

Иван:

Когда я заехал в глушь,

Где вобще селенья нет...

Увидал чудесный свет

Лучше райского. Струится...

Изловить хотел ... ту птицу...

Не поймал, попортил малость,

Лишь одно перо осталось.

Эта самая жар - птица

Для науки пригодится.

Изучить ее чуток,

Да понять, а где в ней толк,

И использовать как ГЭС.

Так технический прогресс

Враз шагнет в небесну даль...

Мне ее, конечно, жаль

Задарма дать конкуренту.

Но, к текущему моменту,

Очень бедствует страна,

и валюта нам нужна.

Принародно говорю –

Птица будет к сентябрю.

Председатель:

Ну, и где эта жар-птица?

Иван:

Разузнаю, где гнездится,

И поймаю, дайте срок.

Из волшебной тонкой пряжи,

Мы ее в деревне свяжем.

Эту пряжу подарил

Мне знакомый некрофил.

Председатель:

Что, поверим?

Все:

Никогда!

Пусть везет ее сюда,

Иль представит хоть перо...

Советник:

Ваньке выпало зеро...

Иван:

Попрошу задернуть шторы,

Прекратить все разговоры.

Я сейчас в один момент

Проведу эксперимент.

Вмиг перо Иван достал,

Свет чудесный засиял.

Все исчезло: купол, стены.

И такие перемены

Все увидели вокруг:

Запестрел цветами луг,

В небе - радуга - дуга

А над ней летит Яга.

Скачут три богатыря,

Старец ждет поводыря,

Царь-Кощей за самоваром.

Иван:

Хватит развлекаться даром! (Закрывает крышку ларца, виденье исчезает)

Так каков же ваш ответ?

Председатель:

Может кто-то скажет нет?

Вот так чудо... В наш - то век...

Что, выписываем чек?

И еще, скажу я вам...

Все:

Все понятно... Одобрям.

 

* * *

Мчит по небу самолет,

Весь народ Ивана ждет.

А Иван грызет орешки,

С Горбунком играет в пешки.

* * *

Глушь... Сибирское село...

Утро... Только расцвело...

Пастушок погнал овец...

У реки стоит дворец...

Башни. Башенки. Фасады.

Райский сад. Колонн громады.

В центре сада бьет фонтан,

У фонтана спит Иван.

Просыпается, ворчит:

"Это что так тарахтит?"

Приземлился вертолет,

Президента черт несет.

Даже в месяц мой медовый

Не отстанет хрен моржовый.

Прилетел, подлец, не зря,

Вновь погонит за моря

За какой-нибудь мукой

(Подходит президент в сопровождении спецназа)

- Я теперь не стремянной

– Удалился на покой.

Взял бессрочную отставку.

И гонять меня, как шавку,

Не позволю, надоел.

На хрен ты сюда летел?

Испугал моих овечек .

Президент:

Ты - ничтожный человечек!

На тебя пришел донос...

Иван:

Про недоданный овес?

Иль опять про чуду-юду?

Прогони эту паскуду,

Стремянного своего.

Президент:

Я приехал вот чего.

Помнишь, ты в валютном фонде

Обещал при всем бомонде

Жаро-птицу за кредит.

Где та птица, паразит?

Международный суд грозит

Описать мой Кремль и дачу.

Иван:

Пусть опишет, не заплачу.

Забирай свою мадам,

Приезжай, квартиру дам.

Хоть во флигеле, хоть там

(Показывает на деревню за рекой)

Вместе, знаешь, веселее

Президент:

Не послушаешь, спецназ

Всадит пулю промеж глаз.

А красавицу – девицу

Шамаханскую царицу –

Сто двенадцатую дочь

Им отдам на целу ночь.

Иван:

Стоп! Согласен!

Эй, Хоттаб,

Едешь с нами, вечный раб.

Где дружок мой Горбунок?

Хоттаб:

Пишет книгу про восток.

Третью ночь не спит бедняга.

Иван:

Раз такая передряга,

Всем собраться.

Через час

Повезут в столицу нас.

 

* * *

Мчит по небу самолет...

Президент:

Ну, попал ты в переплет...

Ты хоть знаешь, где жар-птица

Проживает и гнездится?

Что молчишь, давай ответ

Может,ее вовсе нет...

А перо подделал Хмырь...

Иван:

Плохо знаешь ты Сибирь.

В наших девственных лесах,

На распадках, на лугах

Созревает в нужный срок

Чудо-травка. Порошок

Из нее приготовляют,

Им людей омоложают.

Диво-дивное она,

Но дорога к ней длинна.

Где - на лодке, где - пешком,

Где - на лошади верхом...

А владеют травкой сей

Бабка Ешка да Кощей

Что касаемо жар-птицы,

Она рядышком гнездится.

Премьер:

Ты пошто, больной дебил,

От правительства укрыл

Этот антиквариат?

Иван:

Так в народе говорят,

Кто ее достать пытался,

Тот домой не возвращался.

У Кощея и Яги

В вечном рабстве...

Премьер:

Помоги достать эту траву –

Я ведь стар уже, в долгу

Не останусь, честно слово...

Говорит Иван сурово:

- Хватит мне одной жар-птицы.

Тебе поздно молодиться...

Стар ли, молод - толку нет...

Премьер:

Окончательный ответ?

Иль подумаешь чуток?

Ну, так слушай, мой дружок.

Коль застрянешь в тех краях,

Твое дело будет швах.

Я Кощея и Ягу.

Бомбой атомной сожгу

Будь ты даже сверхсвятой,

Не уйдешь от бомбы той.

- Понял? -Понял... - Исполняй!

- Ты мне твердо обещай -Что?

- Что я в последний раз.

- Исполняю твой приказ.

Премьер:

Абгемахт, что значит - да!

В путь - дорогу, господа.

 

* * *

На ковре на самолете

Хуже, чем на вертолете

Джин, Иван и Горбунок

Чешут прямо на восток

Иван - Хоттабычу:

Тормози у той горы,

У Кащеевой норы,

У избы на трех ногах,

Где бельишко на шестах.

Да полегче, не убей.

Говорит Хоттаб: "О кэй!"

Приземлился наш ковер

Баба Яга:

Эт кого же черт припер?

Долго не было гостей...

Иван:

Ты с устатку нам налей,

Покорми, да дай поспать,

Тогда будешь поспрошать.

Баба Яга:

Ешьте, пейте, вечерком

Погутарим вчетвером.

(Вечер. Садится солнце. Ухает филин, От реки по лугу плывут рваные клочья тумана. За столом Баба Яга, Иван, Хоттаб, Горбунок).

Баба Яга:

Это кто ж твои друзья?

Не знакома с ними я.

Иван:

Это ж надо так отстать...

Сказки надобно читать.

Это - джин, что жил в бутылке.

Ты мне брось свои ухмылки.

Ты в тайге тут прозябаешь,

Сказки вовсе не читаешь.

Горбунок - волшебный конь.

С ним - хоть в воду, хоть в огонь.

Баба Яга:

А признайся, где ты спер

Этот редкостный ковер,

Что летает без мотора?

Иван:

Ну, и бабка, ну, умора.

У тебя таких ковров,

Как в болоте комаров.

Ты их что сама соткала?

Баба Яга:

Если честно, воровала.

Иван:

Я такой же, как и ты.

Баба Яга: Л

адно, хватит темноты.

Заявился? А зачем?

Я ж тебя, как птаху, съем,

Или в рабство обращу.

Иван:

Чудо-травку я ищу...

Баба Яга:

А зачем тебе, Ванек,

Молодильный порошок?

Баба чтоли разлюбила,

Иль пропала секса сила?

Иван:

Наш правитель очень стар,

Хочет выпить тот нектар,

Чтобы молодым опять

Всем народом управлять.

Баба Яга:

Ясно. Этот порошок

Просто так не дам, милок.

Его надо заслужить

Или бабку обхитрить.

Иван:

Ну, а служба-то какая?

Баба Яга:

Лес от края и до края

Посрубаешь в данный срок

И получишь порошок

Иван:

Что я - полный идиот?

Здесь работы не на год.

Его рубишь, он растет.

Кабала на двести лет.

Баба Яга:

И каков же твой ответ?

Иван:

Слушай, бабушка Яга.

Мы устоим здесь бега –

Ты - на ступе, я пешком,

Где в полшага, где бегом.

Кто быстрей до той горы,

До кощеевой норы

Пробежит туда - обратно,

Тот и выиграл. Понятно?

Баба Яга:

Проиграешь, мил дружок,

В ступке у меня – движок.

Мощность - сто нечистых сил,

Друг мой Коша подарил.

Правда что - то задымил,

Кольца б надо поменять,

Только где их нынче взять?

Иван:

Первым - я, зелье - мое,

Проиграю - все твое:

Воля, дом, жена, друзья.

Можешь забирать в зятья –

У тебя ведь сохнет дочь...

Баба Яга:

Я согласна. Я не прочь.

Иван: ( шепчет Хоттабычу):

Стань невидимым, браток,

Да подпорти ей движок.

В бак насыпь-ка рафинада –

Обогнать старуху надо.

(Обращается к Горбунку):

Уменьшайся, Горбунок,

Лезь в ширинку, между ног.

Будет финиш - обгоняй,

Да смотри, не оплошай.

Эта дрянь хитра, как лис.

Дуй вовсю, не осрамись.

(Баба Яга влезает в ступу, запускает двигатель, кричит):

У меня такой азарт...!

Эй, чертенок, дай-ка старт.

Хлопни вверх с гранатомета...

Ваньк, смотри, вон там – болото.

Юркий черт стреляет ввысь –

Ванька с бабкой понеслись!

Горбунок поднял Ивана

По тропинке вдоль бурьяна,

Чтоб не видно было ног.

Вслед за ступкой поволок.

Бабка мчит во весь опор.

Вдруг пошел вразнос мотор,

Застрелял, чихнул, заглох,

Ступка с бабкой свечкой - в мох

С ревом грохнулась в болото.

Но помог ей, видно, кто-то –

Пулей вверх, по кочкам скачет.

Вот гора уже маячит.

Бабка фору не дает,

На два корпуса вперед

Обошла уж Горбунка.

Царь Кошей, хмельной слегка, З

асвистел в разбойный свист,

Полетел с деревьев лист.

"Эх, ходи, ходи сама...

Ставлю на тебя, кума,

То яйцо, что в сундуке,

На молоденьком дубке...

Проиграешь, мне - капут..."

Говорит Иван: "Зэр гут"

Сдохнешь, наконец...

И тут Горбунок, как метеор,

Первым к финишу припер.

Баба Яга:

Повезло тебе, милок,

А меня подвел движок –

Разлетелся по частям.

Порошок тебе я дам.

Просьба у меня одна:

Выпей сладкого вина,

Задержись хотя б на ночь,

Огуляешь мою дочь...

Мне бы внучку или внука...

Жизнь без них - сплошная скука

Лет уж сто в округе всей

Я не видела парней.

Дочь без секса как горилла,

Мать едва не удавила.

Иван:

А Кощей?

Баба Яга:

Он ей – отец.

Сотню лет уже, подлец,

Нам не платит алименты.

Иван:

Мне такие сантименты,

Как зайчишке стоп- сигнал.

Я тебя ведь обогнал,

Так гони свой порошок.

Баба Яга:

Вот он, забирай, дружок...

Дочь томится... А награда...

Иван:

Отвяжися... Больно надо

Обнимать сплошной скелет...

Эй, Кощей, паршивый дед,

Притащи-ка сундучок,

Раз попался на крючок

Да не хнычь ты, не реви...

Нонче добрый я, живи...

Открывает сундук. Так, ревизию начнем.

У тебя здесь все вверх дном.

Сколько злата, серебра

И заморского добра!

Ты пошто, больной дебил,

Алименты не платил?

Забирай алмаз, Яга.

Что, в расчете, вы?

Баба Яга: - Ага!

Иван:

Вот яйцо на седьмом донце,

В нем игла блестит на солнце.

Кощею:

Значит так, бери мешок,

Жми все время на восток.

У слиянья малых рек

Есть лужок. Сиди хоть век,

Но жар-птицу отыщи

И в столицу притащи .

Срок не более недели.

* * *

Только петухи пропели,

Все уселись на ковер,

Помчались во весь опор

Горбунок:

Погляди, Ванюша, вниз –

Кто-то на скале повис.

За спиной большой мешок,

Хвост жар-птицы промеж ног.

Иван:

Вот пройдоха - Вечный Жид

Жизнью подлой дорожит...

Постарался, молодец...

Горбунок:

Ждет прощения подлец.

Не давай ему яйцо...

Хоттаб:

Вот волшебное кольцо.

Подарил приятель джин...

От него этот кретин

Будет сонным, как сурок

Ковер-самолет садится у скалы

Иван -Кощею:

Ну-ка подавай мешок

Кощей:

Друг... Ванюша.. . Дай яйцо...

Заслужил ведь...

Иван:

Вот кольцо... Дай-ка палец.

В самый раз.

Слушай, Коша, мой приказ.

Отправляйся к бабке Ешке

По проселочной дорожке,

Да женись на ней скорей.

До свиданица,

Кощей.

Горбунку:

Время отдавать должок.

Отдадим этот мешок

За кредит в валютный фонд.

И прощай на век бомонд.

У большого водопада

Там, где надо, где не надо

Целый день торчит народ.

Глупый, даже не поймет,

А кого иль что здесь ждет.

По толпе гуляют слухи: 

- Слышал, Петька, две старухи

Будто сделают стриптиз,

А опосля прыгнут вниз

Прям в бурчило, где русалки...

- Тьфу, залил с утра моргалки.

И болтаешь, парень, зря.

Тридцать три богатыря

Выйдут на берег. ООН

Записал их всех в ОМОН.

Распоясались талибы.

- За такие перегибы

Ты в Матросской тишине

Удавился б на ремне

После третьего допроса.

- Ищешь тему для доноса?

Братцы, среди нас стукач.

- Ты, Матвеевна, не плачь,

Отменили страшный суд...

- Говорят, что Голливуд

Порнофильм снимает тут.

Набирают для массовки.

Видишь, девки – шалашовки

Охмуряют режиссера.

- Ах, ты, гад! Держите вора...

-Где? - Куда? - А сколько спер?

- Ну, наглеет нынче вор...

Прямо среди бела дня...

- Что ты щупаешь меня?

Я - вдова, а не путана...

- Говорят,...... казнят Ивана,

Тело бросят в водопад.

На него донес тот гад

Бывший личный стремянной

Интриган, шпион, изгой.

* * *

Вой сирен и блеск мигалок,

Словно ветром сдуло галок.

Шум утих в один момент,

Из машины президент

Вышел. Свита суетится.

- Как бы нам не засветиться,

Поспешим, дружок, домой...

(Президент берет микрофон, обращается с речью к толпе:)

Слушай нас, народ честной.

Хоть я и не очень стар,

Пью целебнейший нектар,

Но в трудах и суете

Стали силы уж не те.

Чтобы править третий срок

Молодильный порошок

Прописали доктора.

Был консилиум вчера.

Мне достал его Иван

И привез из дальних стран.

По делам ему и честь.

Только заковырка есть –

Чтобы возвращалась сила,

Нужно прыгнуть мне в бурчило.

Не стесняясь, признаюсь,

Жутко высоты боюсь.

Подходит к краю водопада, Спрашивает у Ивана,

В воду только головой?

Иван: Точно так «правитель мой.

Президент:

Ну, а коль не пофартит,

Если в воду угодит

Не башка, а скажем, жопа?

Просмеет меня Европа,

Растеряю весь престиж...

(Обращается к министру иностранных дел) Отменяй визит в Париж.

(Плачет навзрыд) Ухожу от вас... В отставку...

Эту колдовскую травку

Забери, Иван к чертям.

Если хочешь, выпей сам.

Указывая на Ивана:

- Мой приемник!

Народ:

Одобряяям! Изберем единогласно,

Если ты, Ванюх, согласный.

Ты ведь нашенских кровей...

Правь Россией, не робей

(Иван кланяется на все четыре стороны, берет микрофон)

- Тронут, други, я до слез,

Но поговорим всерьез.

Наш Господь от мирозданья

Всем назначил испытанья

Рабством, голодом, нуждой,

Властью, славой всеземной,

Неожиданным богатством,

Верностью, любовью, братством.

А когда придет конец,

Подведет итог Творец.

Был безгрешным - получай

Лучший приз - путевку в рай.

Сдал на двойки все подряд,

Поспешай галопом в ад.

Вы решили дать мне власть,

Чтоб натешился ей всласть.

- Не стеснясь говорю: Я

такое натворю,

Что еще годочков двести

Будем мы стоять на месте

Или пятиться назад.

Власть, друзья, бесценный клад,

Деликатнейшая штука,

И особая наука

В обращеньи с ней нужна.

За правителем - страна

И народ, какой ни есть.

Власть - обязанность и честь,

И служение до гроба,

Власть - экзамен высшей пробы.

Говорю открыто вам,

Я экзамен тот не сдам.

Я не глуп и не умен,

Я - Иван со всех сторон.

Только в сказках дураки

Водят армии, полки,

Побеждают без науки,

Служат волки им да щуки,

И при них простой народ

Без труда как царь живет.

Сказка - небыль, сон, мечта,

Жизнь - сплошная маета.

Как говаривали встарь

В ней ты - бог и раб, и царь.

Благодарствую за честь...

Пусть я глуп, но совесть есть...

Выпить я большой любитель

В общем - скотник, не правитель,

Низко кланяюся вам,

Расходитесь по домам.

 

* * *

ЭПИЛОГ

Сердцу милые друзья!

Распрощаюсь с вами я.

Очень грустно расставаться,

Ну, да надо закругляться.

Вот что пишет председатель,

Собутыльник и приятель:

"Главный наш герой – народ,

Хлеб жует, да чудо ждет.

И надеется, но - зря

На хорошего царя.

Хоть проси, хоть не проси,

Нет их на святой Руси. …

Ванька с одряхлевшим батей

Проживает в старой хате.

Пьяный плачет и орет.

А дворец его на хаты

Растащил зимой народ.

Перессорился с друзьями,

Вновь на ферме скоторит...

Брат Калина на Майями

С депутатами кутит.

Шамаханскую царицу –

Сто двенадцатую дочь

Отпустил Иван в столицу,

Ей в деревне жить невмочь.

Бывший тесть его – Султан

Все штудирует Коран.

Президент летит в Китай

Друг живет там Сунь-ху-чай.

Бросил теннис, бросил пить,

Мемуары стал строчить.

В них - глава про Горбунка,

Привирает, но слегка.

Горбунок - в университете,

На восточном факультете

Он - член-кор, лауреат,

Но тоскует, говорят,

По деревне, по друзьям,

По некошенным полям.

Джин Хоттаб - завхозом в школе.

Отпустил Иван на волю

Звали в цирк, он отказался.

Слезно на Коране клялся

Ваньку с похмела лечить,

Уму - разуму учить.

Клинтон дует в саксофон...

(Президент теперь не он)

Чудо - юдо - рыба – кит

Флот разбойный сторожит.

Продает туристам визы,

Ходит иногда в круизы.

Носит на себе отель,

Без лицензии - бордель...

А народишко с кита

В резервации пока.

Бабка Ешка померла.

На три дня пережила

Кошу мил ого. Иван

Как - то был смертельно пьян,

Яйца всмятку пожелал

И иглу в яйце сломал.

Бывший личный стремянной У

далился на покой.

Генеральский пенсион

Получил этот шпион.

Где премьер? Так этот бес

Мутит воду в СПС...

Старикашка кладовщик

Переехал на рудник.

Спиртом втихаря торгует,

Жив - здоров и в ус не дует.

Федор наконец женился,

Вроде бы остепенился.

Теща в нем души не чает,

Но народец замечает,

Он частенько вечерком

Забегает к ней тайком.

Колхозную пшеницу

Снова топчет кобылица.

Стережет поля Прокоп

По кликухе Медный лоб.

Влет стрелял в нее три раза,

Не попал, ушла, зараза...

Нет ни пороха, ни пуль,

А в колхозной кассе - нуль.

На такой печальной ноте

Без прибавок, без прикрас,

Оказавшийся в цейтноте

Я закончу свой рассказ.

Стоп! Назад! А автор сказки?

Ему долго до развязки...

Хоть не очень и здоров,

Жив пока Геральд Скворцов

Сказка - ложь, да, не всегда,

Дорогие господа!

Об авторе

Скворцов Геральд Семёнович родился в 1936 году в Алтайском крае, Троицком районе. Среднюю школу закончил в Усть – Пристани. После второго курса на немецком отделении факультета иностранных языков Барнаульского педагогического института продолжил учёбу в Московском институте иностранных языков.

Через два года после его окончания экстерном сдал экзамены за пединститут. Работал переводчиком, несколько лет провёл в длительных командировках в ГДР и ФРГ. Уволившись из армии преподавал в пединституте. В 1974 году закончил аспирантуру в г. Ростове – :на –Дону по специальности «Психология»

В 1976 году вернулся на родину, в Троицкий район, работал учителем, директором школы. В 1988 году переехал в Новичихинский район, где так же работал учителем и директором школы. В 1996 году ушел на пенсию. В настоящее время живёт в селе Токарево Новичихинского района.

www.altai.aif.ru

ЛитКульт — Непростая история «Конька Горбунка»

За горами, за лесами, за широкими морями, не на небе – на земле. Точнее – в России, в журнале «Библиотека для чтения», был напечатан отрывок из сказки «Конёк-Горбунок». Сочинение 19-летнего Петра Ершова – уроженца Тобольской губернии, студента философско-юридического отделения Петербургского университета, высоко оценил Пушкин. А вот по мнению сурового критика Белинского, «Горбунок» не тянул даже на фарс. Хотя всё, что случилось с этим удивительным созданием, в последующие 180 лет, скорее напоминает детектив. Выведать у «Горбунка» секрет вечной молодости в юбилейный год взялись корреспонденты «Новостей культуры».

Почти два века детскую сказку «Конек-Горбунок» обожают и запрещают. Первый отрывок вышел в 1834-м, а в 1843 «Конек» был запрещен цензурой. Причина – едкая сатира. Текст был забыт до конца XIX века. В 20-е годы сказка снова не понравилась, за слова: «За царём стрельцов отряд. Вот он въехал в конный ряд. На колени все тут пали. И “ура” царю кричали».

В разгар коллективизации в приключениях Ивана усмотрели «историю одной замечательной карьеры кулацкого сына». Детская книжка – до сих пор не дает взрослым покоя. Филологи считают, секрет популярности – в сочетании. Сибирский фольклор и литературный гений автора.

«Это то, что я называю метакодом, – говорит поэт Константин Кедров. – Когда события, происходящие на Земле, одновременно происходят на Небе. Это древняя традиция, так и Библия написана и все великие книги, например, “Илиада”. Вот, в частности, этот конек, он почему горбунок? Потому что месяц горбатенький. Этот горбатенький месяц исчезает в одной части неба, а потом появляется в другой части неба. Превращение. Иван-Дурак, превращающийся в Царевича, ныряющий в млечный котел».

Александр Пушкин, «Конек-Горбунок». Этой книги в магазинах не найти. Она сразу стала библиографической редкостью. Даже на интернет-ресурсах – нет в наличии. В первом издании напротив фамилии автора – знак вопроса. Потом печатали уже без оговорок – Пушкин, «Конек-Горбунок» и точка. Тиражи расходились моментально.

Официальная версия: студент Петр Ершов показал свое сочинение Пушкину. Александр Сергеевич прочел, кое-что отредактировал. Но есть и другая точка зрения: Горбунка написал сам Пушкин. Чтобы избежать цензуры – приписал авторство студенту, который у него работал. Весомый аргумент в пользу этой версии – после триумфа в 19 лет, Ершов ничего сопоставимого не писал. Но как всегда в таких случаях – рукописи не сохранились.

«Я беседовал об этом с Вознесенским, другими своими друзьями – мы просто знаем что это Пушкин, – говорит Константин Кедров. – Просто знаем. Это слышно. Там есть свои интонации. Вот это легкая прозрачная летящая Пушкинская интонация – она неповторима. Никому не удалось ее воспроизвести. В таких случаях надо ставить двух авторов имена. Я бы ставил Ершов-Пушкин».

Сказка – очень популярна для интерпретаций. Лента Александра Роу. Мультфильм – сам ставший классикой. Два балета – Пуни и Щедрина. Диафильм. Театральные постановки. В МХТ– создали мюзикл и даже дописали тексты песен. Музыкальную часть поручили Алексею Корневу. Он считает, очарование истории про Конька – в сочетании в самом сюжете разных тем и стилей.

«У нас, например, он романсейро, – рассказывает Алексей Кортнев. – Он поет романс скорее в цыганской стилистике, ну, романс вообще такой цыганско-еврейской культуры. Царь-девица, понятно, она вся на индийских всяких делах. Ерш – просто уголовный бандит».

По «Коньку-Горбунку» есть даже видеоигра. Принты на футболках, сувениры. Все благодаря архетипам – уверены психологи. Царь-девица – воплощение чувственной любви. Рыба-кит – образ вселенной, страны. Конек – живчик, витальная энергия. Ну, и один из самых важных архетипов – Иван-дурак. На языке современной психологии – пример правополушарного мышления.

«Иван-Дурак – человек, который делает то, что не положено, – поясняет академик РАН, доктор психологических наук Александр Асмолов. – В самых парадоксальных ситуациях он такой трикстер, такой комический герой, культурный герой, который всегда находит выход. Он опирается, прежде всего, на мифопоэтическое мышление. Подчеркиваю – не рациональное мышление, не логическое мышление, а мифопоэтическое мышление».

Герой женится на красавице, народ – пирует, зло – повержено. В такую социальную сказку подсознательно верят практически все. Так что «Конёк-Горбунок», по сути, – воплощение русской мечты.

litcult.ru

Конек-горбунок (вторая часть) - ArticleMS

golfmen.ws

Добавлена: генаПросмотров: 3749 Слов: 5625

Часть вторая

Скоро сказка сказывается,а не скоро дело делается

Зачинается рассказОт Ивановых проказ,И от сивка, и от бурка,И от вещего каурка.Козы на море ушли;Горы лесом поросли;Конь с златой узды срывался,Прямо к солнцу поднимался;Лес стоячий под ногой,Сбоку облак громовой;Ходит облак и сверкает,Гром по небу рассыпает.Это присказка: пожди,Сказка будет впереди.Как на море-окиянеИ на острове БуянеНовый гроб в лесу стоит,В гробе девица лежит;Соловей над гробом свищет;Черный зверь в дубраве рыщет.Это присказка, а вот —Сказка чередом пойдет.

Ну, так видите ль, миряне,Православны христиане,Наш удалый молодецЗатесался во дворец;При конюшне царской служитИ нисколько не потужитОн о братьях, об отцеВ государевом дворце.Да и что ему до братьев?У Ивана красных платьев,Красных шапок, сапоговЧуть не десять коробов;Ест он сладко, спит он столько,Что раздолье, да и только!

Вот неделей через пятьНачал спальник примечать...Надо молвить, этот спальникДо Ивана был начальникНад конюшной надо всей,Из боярских слыл детей;Так не диво, что он злилсяНа Ивана и божилсяХоть пропасть, а пришлецаПотурить вон из дворца.Но, лукавство сокрывая,Он для всякого случаяПритворился, плут, глухим,Близоруким и немым;Сам же думает: “Постой-ка,Я те двину, неумойка!”Так, неделей через пять,Спальник начал примечать,Что Иван коней не холит,И не чистит, и не школит;Но при всем том два коняСловно лишь из-под гребня:Чисто-начисто обмыты,Гривы в косы перевиты,Челки собраны в пучок,Шерсть — ну, лоснится, как шелк;В стойлах — свежая пшеница,Словно тут же и родится,И в чанах больших сытаБудто только налита.“Что за притча тут такая? —Спальник думает, вздыхая. —Уж не ходит ли, постой,К нам проказник домовой?Дай-ка я подкараулю,А нешто, так я и пулю,Не смигнув, умею слить, —Лишь бы дурня уходить.Донесу я в думе царской,Что конюший государской —Басурманин, ворожей,Чернокнижник и злодей;Что он с бесом хлеб-соль водит,В церковь божию не ходит,Католицкой держит крестИ постами мясо ест”.В тот же вечер этот спальник,Прежний конюших начальник,В стойлы спрятался тайкомИ обсыпался овсом.

Вот и полночь наступила.У него в груди заныло:Он ни жив ни мертв лежит,Сам молитвы всё творит,Ждет суседки... Чу! всам-деле,Двери глухо заскрыпели,Кони топнули, и вотВходит старый коновод.Дверь задвижкой запирает,Шапку бережно скидает,На окно ее кладетИ из шапки той беретВ три завернутый тряпицыЦарский клад — перо Жар-птицы.Свет такой тут заблистал,Что чуть спальник не вскричал,И от страху так забился,Что овес с него свалился.Но суседке невдомек!Он кладет перо в сусек,Чистить коней начинает,Умывает, убирает,Гривы длинные плетет,Разны песенки поет.А меж тем, свернувшись клубом,Поколачивая зубом,Смотрит спальник, чуть живой,Что тут деет домовой.Что за бес! Нешто нарочноПрирядился плут полночный:Нет рогов, ни бороды,Ражий парень, хоть куды!Волос гладкий, сбоку ленты,На рубашке прозументы,Сапоги как ал сафьян, —Ну, точнехонько Иван.Что за диво? Смотрит сноваНаш глазей на домового...“Э! так вот что! — наконецПроворчал себе хитрец. —Ладно, завтра ж царь узнает,Что твой глупый ум скрывает.Подожди лишь только дня,Будешь помнить ты меня!”А Иван, совсем не зная,Что беда ему такаяУгрожает, всё плететГривы в косы да поет;А убрав их, в оба чанаНацедил сыты медвянойИ насыпал дополнаБелоярова пшена.Тут зевнув, перо Жар-птицыЗавернул опять в тряпицы,Шапку под ухо — и легУ коней близ задних ног.

Только начало зориться,Спальник начал шевелиться,И, услыша, что ИванТак храпит, как Еруслан,Он тихонько вниз слезаетИ к Ивану подползает,Пальцы в шапку запустил,Хвать перо — и след простыл.

Царь лишь только пробудился,Спальник наш к нему явился,Стукнул крепко об пол лбомИ запел царю потом:“Я с повинной головою,Царь, явился пред тобою,Не вели меня казнить,Прикажи мне говорить”. —“Говори, не прибавляя, —Царь сказал ему, зевая, —Если ж ты да будешь врать,То кнута не миновать”.Спальник наш, собравшись с силой,Говорит царю: “Помилуй!Вот те истинный Христос,Справедлив мой, царь, донос:Наш Иван, то всякий знает,От тебя, отец, скрывает,Но не злато, не сребро —Жароптицево перо...” —“Жароптицево?.. Проклятый!И он смел, такой богатый...Погоди же ты, злодей!Не минуешь ты плетей!..” —“Да и то ль еще он знает! —Спальник тихо продолжает,Изогнувшися. — Добро!Пусть имел бы он перо;Да и самую Жар-птицуВо твою, отец, светлицу,Коль приказ изволишь дать,Похваляется достать”.И доносчик с этим словом,Скрючась обручем таловым,Ко кровати подошел,Подал клад — и снова в пол.

Царь смотрел и дивовался,Гладил бороду, смеялсяИ скусил пера конец.Тут, уклав его в ларец,Закричал (от нетерпенья),Подтвердив свое веленьеБыстрым взмахом кулака:“Гей! Позвать мне дурака!”

И посыльные дворянаПобежали по Ивана,Но, столкнувшись все в углу,Растянулись на полу.Царь тем много любовалсяИ до колотья смеялся.А дворяна, усмотря,Что смешно то для царя,Меж собой перемигнулисьИ вдругорядь растянулись.Царь тем так доволен был,Что их шапкой наградил.Тут посыльные дворянаВновь пустились звать ИванаИ на этот уже разОбошлися без проказ.

Вот к конюшне прибегают,Двери настежь отворяютИ ногами дуракаНу толкать во все бока.С полчаса над ним возились,Но его не добудились,Наконец уж рядовойРазбудил его метлой.“Что за челядь тут такая? -

Говорит Иван, вставая. —Как хвачу я вас бичом,Так не станете потомБез пути будить Ивана!”Говорят ему дворяна:“Царь изволил приказатьНам тебя к нему позвать”. —“Царь?.. Ну ладно! Вот сряжусяИ тотчас к нему явлюся”, —Говорит послам Иван.Тут надел он свой кафтан,Опояской подвязался,Приумылся, причесался,Кнут свой сбоку прицепилСловно утица поплыл.

Вот Иван к царю явился,Поклонился, подбодрился,Крякнул дважды и спросил:“А пошто меня будил?”Царь, прищурясь глазом левым,Закричал ему со гневом,Приподнявшися: “Молчать!Ты мне должен отвечать:В силу коего указаСкрыл от нашего ты глазаНаше царское добро —Жароптицево перо?Что я — царь али боярин?Отвечай сейчас, татарин!”Тут Иван, махнув рукой,Говорит царю: “Постой!Я те шапки, ровно, не дал,Как же ты о том проведал?Что ты — ажно ты пророк?Ну, да что, сади в острог,Прикажи сейчас хоть в палки, —Нет пера, да и шабалки!..” —“Отвечай же! Запорю!..” —“Я те толком говорю:Нет пера! Да, слышь, откудаМне достать такое чудо?”Царь с кровати тут вскочилИ ларец с пером открыл.“Что? Ты смел еще переться?Да уж нет, не отвертеться!Это что? А?” Тут Иван,Задрожав, как лист в буран,Шапку выронил с испуга.“Что, приятель, видно, туго? —Молвил царь. — Постой-ка, брат!..”“Ох, помилуй, виноват!Отпусти вину Ивану,Я вперед уж врать не стану”.И, закутавшись в полу,Растянулся на полу.“Ну, для первого случаюЯ вину тебе прощаю, —Царь Ивану говорит. —Я, помилуй бог, сердит!И с сердцов иной пороюЧуб сниму, и с головою.Так вот, видишь, я каков!Но, сказать без дальних слов,Я узнал, что ты Жар-птицуВ нашу царскую светлицу,Если б вздумал приказать,Похваляешься достать.Ну, смотри ж, не отпирайсяИ достать ее старайся”.Тут Иван волчком вскочил.“Я того не говорил! —Закричал он, утираясь. —О пере не запираюсь,Но о птице, как ты хошь,Ты напраслину ведешь”.Царь, затрясши бородою:“Что! Рядиться мне с тобою? —Закричал он. — Но смотри!Если ты недели в триНе достанешь мне Жар-птицуВ нашу царскую светлицу,То, клянуся бородой!Ты поплатишься со мной:На правёж — в решетку — на кол!Вон, холоп!” Иван заплакалИ пошел на сеновал,Где конек его лежал.

Горбунок, его почуял,Дрягнул было плясовую;Но, как слезы увидал,Сам чуть-чуть не зарыдал.“Что, Иванушка, невесел?Что головушку повесил? —Говорил ему конек,У его вертяся ног, —Не утайся предо мною,Все скажи, что за душою;Я помочь тебе готов.Аль, мой милый, нездоров?Аль попался к лиходею?”Пал Иван к коньку на шею,Обнимал и целовал.“Ох, беда, конек! — сказал. —Царь велит достать Жар-птицуВ государскую светлицу.Что мне делать, горбунок?”Говорит ему конек:“Велика беда, не спорю;Но могу помочь я горю.Оттого беда твоя,Что не слушался меня:Помнишь, ехав в град-столицу,Ты нашел перо Жар-птицы;Я сказал тебе тогда:“Не бери, Иван, — беда!Много, много непокоюПринесет оно с собою”.Вот теперя ты узнал,Правду ль я тебе сказал.Но, сказать тебе по дружбе,Это — службишка, не служба;Служба всё, брат, впереди.Ты к царю теперь подиИ скажи ему открыто:“Надо, царь, мне два корытаБелоярова пшенаДа заморского вина.Да вели поторопиться:Завтра, только зазорится,Мы отправимся в поход”.

Тут Иван к царю идет,Говорит ему открыто:“Надо царь, мне два корытаБелоярова пшенаДа заморского вина.Да вели поторопиться:Завтра, только зазорится,Мы отправимся в поход”.Царь тотчас приказ дает,Чтоб посыльные дворянаВсё сыскали для Ивана,Молодцом его назвалИ “счастливый путь!” сказал.

На другой день утром рано,Разбудил конек Ивана:“Гей! Хозяин! полно спать!Время дело исправлять!”Вот Иванушка поднялся,В путь-дорожку собирался,Взял корыта, и пшено,И заморское вино;Потеплее приоделся,На коньке своем уселся,Вынул хлеба ломотокИ поехал на восток —Доставать тоё Жар-птицу.

Едут целую седмицу.Напоследок, в день осьмой,Приезжают в лес густой,Тут сказал конек Ивану:“Ты увидишь здесь поляну;На поляне той гора,Вся из чистого сребра;Вот сюда-то до зарницыПрилетают жары-птицыИз ручья воды испить;Тут и будем их ловить”.И, окончив речь к Ивану,Выбегает на поляну.Что за поле! Зелень тутСловно камень изумруд;Ветерок над нею веет,Так вот искорки и сеет;А по зелени цветыНесказанной красоты.А на той ли на поляне,Словно вал на окияне,Возвышается гораВся из чистого сребра.Солнце летними лучамиКрасит всю ее зарями,В сгибах золотом бежит,На верхах свечой горит.

Вот конек по косогоруПоднялся на эту гору,Вёрсту, другу пробежалУстоялся и сказал:“Скоро ночь, Иван, начнется,И тебе стеречь придется.Ну, в корыто лей виноИ с вином мешай пшено.А чтоб быть тебе закрыту,Ты под то подлезь корыто,Втихомолку примечай,Да смотри же, не зевай.До восхода, слышь, зарницыПрилетят сюда жар-птицыИ начнут пшено клеватьДа по-своему кричать.Ты, которая поближе,И схвати ее, смотри же!А поймаешь птицу-жар —И кричи на весь базар;Я тотчас к тебе явлюся”. —“Ну, а если обожгуся? —Говорит коньку Иван,

Расстилая свой кафтан. —Рукавички взять придется,Чай, плутовка больно жгется”.Тут конек из глаз исчез,А Иван, кряхтя, подлезПод дубовое корытоИ лежит там как убитый.

Вот полночною поройСвет разлился над горой,Будто полдни наступают:Жары-птицы налетают;Стали бегать и кричатьИ пшено с вином клевать.Наш Иван, от них закрытый,Смотрит птиц из-под корытаИ толкует сам с собой,Разводя вот так рукой:“Тьфу ты, дьявольская сила!Эк их, дряни, привалило!Чай, их тут с десятков с пять.Кабы всех переимать —То-то было бы поживы!Неча молвить, страх красивы!Ножки красные у всех;А хвосты-то — сущий смех!Чай, таких у куриц нету;А уж сколько, парень, свету —Словно батюшкина печь!”И, скончав такую речьСам с собою, под лазейкойНаш Иван ужом да змейкойКо пшену с вином подполз —Хвать одну из птиц за хвост.“Ой! Конечек-горбуночек!Прибегай скорей, дружочек!Я ведь птицу-то поймал!” —Так Иван-дурак кричал.Горбунок тотчас явился.“Ай, хозяин, отличился! —Говорит ему конек. —Ну, скорей ее в мешок!Да завязывай тужее;А мешок привесь на шею,Надо нам в обратный путь”. —“Нет, дай птиц-то мне пугнуть! —Говорит Иван. — Смотри-ка,Вишь, надселися от крика!”И, схвативши свой мешок,Хлещет вдоль и поперек.Ярким пламенем сверкая,Встрепенулася вся стая,Кругом огненным свиласьИ за тучи понеслась.А Иван наш вслед за нимиРукавицами своимиТак и машет и кричит,Словно щелоком облит.Птицы в тучах потерялись;Наши путники собрались,Уложили царский кладИ вернулися назад.

Вот приехали в столицу.“Что, достал ли ты Жар-птицу?” —Царь Ивану говорит,Сам на спальника глядит.А уж тот, нешто от скуки,Искусал себе все руки.“Разумеется, достал”, —Наш Иван царю сказал.“Где ж она?” — “Постой немножко,Прикажи сперва окошкоВ почивальне затворить,Знашь, чтоб темень сотворить”.Тут дворяна побежалиИ окошко затворяли,Вот Иван мешок на стол.“Ну-ка, бабушка, пошел!”Свет такой тут вдруг разлился,Что весь люд рукой закрылся.Царь кричит на весь базар:“Ахти, батюшки, пожар!Эй, решеточных сзывайте!Заливайте! заливайте!” —“Это, слышь ты, не пожар,Это свет от птицы-жар, —Молвил ловчий, сам со смехуНадрываяся. — ПотехуЯ привез те, осударь!”Говорит Ивану царь:“Вот люблю дружка Ванюшу!Взвеселил мою ты душу,И на радости такой —Будь же царский стремянной!”

Это видя, хитрый спальник,Прежний конюших начальник,Говорит себе под нос:“Нет, постой, молокосос!Не всегда тебе случитсяТак канальски отличиться,Я те снова подведу,Мой дружочек, под беду!”

Через три потом неделиВечерком одним сиделиВ царской кухне повараИ служители двора,Попивали мед из жбанаДа читали Еруслана.“Эх! — один слуга сказал, —Как севодни я досталОт соседа чудо-книжку!В ней страниц не так чтоб слишком,Да и сказок только пять,А уж сказки — вам сказать,Так не можно надивиться;Надо ж этак умудриться!”Тут все в голос: “Удружи!Расскажи, брат, расскажи!” —“Ну, какую ж вы хотите?Пять ведь сказок; вот смотрите:Перва сказка о бобре,А вторая о царе,Третья... дай бог память... точно!О боярыне восточной;Вот в четвертой: князь Бобыл;В пятой... в пятой... эх, забыл!В пятой сказке говорится...Так в уме вот и вертится...” —“Ну, да брось ее!” — “Постой!..” —“О красотке, что ль, какой?” —“Точно! В пятой говоритсяО прекрасной Царь-девице.Ну, которую ж, друзья,Расскажу сегодня я?” —“Царь-девицу! — все кричали. —О царях мы уж слыхали,Нам красоток-то скорей!Их и слушать веселей”.И слуга, усевшись важно,Стал рассказывать протяжно:

“У далеких немских странЕсть, ребята, окиянПо тому ли окиянуЕздят только басурманы;С православной же землиНе бывали николиНи дворяне, ни мирянеНа поганом окияне.От гостей же слух идет,Что девица там живет;Но девица не простая,Дочь, вишь, Месяцу родная,Да и Солнышко ей брат.Та девица, говорят,Ездит в красном полушубке,В золотой, ребята, шлюпкеИ серебряным весломСамолично правит в нем;Разны песни попеваетИ на гусельцах играет...”

Спальник тут с полатей скок —И со всех обеих ногВо дворец к царю пустилсяИ как раз к нему явился,Стукнул крепко об пол лбомИ запел царю потом:“Я с повинной головою,Царь, явился пред тобою,Не вели меня казнить,Прикажи мне говорить!” —“Говори, да правду толькоИ не ври, смотри, нисколько!” —Царь с кровати закричал.Хитрый спальник отвечал:“Мы сегодня в кухне былиЗа твое здоровье пили,А один из дворских слугНас забавил сказкой вслух;В этой сказке говоритсяО прекрасной Царь-девице.Вот твой царский стремяннойПоклялся своей брадой,Что он знает эту птицу —Так он назвал Царь-девицу, —И ее, изволишь знать,Похваляется достать”.Спальник стукнул об пол снова.“Гей, позвать мне стремяннова!” —Царь посыльным закричал.Спальник тут за печку стал;А посыльные дворянаПобежали по Ивана;В крепком сне его нашлиИ в рубашке привели.

Царь так начал речь: “Послушай,На тебя донос, Ванюша.Говорят, что вот сейчасПохвалялся ты для насОтыскать другую птицу,

Сиречь молвить, Царь-девицу...” —“Что ты, что ты, бог с тобой! —Начал царский стремянной. —Чай, спросонков, я толкую,Штуку выкинул такую.Да хитри себе, как хошь,А меня не проведешь”.Царь, затрясши бородою:“Что? Рядиться мне с тобою? —Закричал он. — Но смотри,Если ты недели в триНе достанешь Царь-девицуВ нашу царскую светлицу,То клянуся бородой,Ты поплатишься со мной:На правёж — в решетку — на кол!Вон, холоп!” Иван заплакалИ пошел на сеновал,Где конек его лежал.

“Что, Иванушка, невесел?Что головушку повесил? —Говорит ему конек. —Аль, мой милый, занемог?Аль попался к лиходею?”Пал Иван коньку на шею,Обнимал и целовал.“Ох, беда, конек! — сказал. —Царь велит в свою светлицуМне достать, слышь, Царь-девицу.Что мне делать, горбунок?”Говорит ему конек:“Велика беда, не спорю;Но могу помочь я горю.Оттого беда твоя,Что не слушался меня.Но, сказать тебе по дружбе,Это службишка, не служба;Служба всё, брат, впереди!Ты к царю теперь подиИ скажи: “Ведь для поимкиНадо, царь, мне две ширинки,Шитый золотом шатерДа обеденный прибор —Весь заморского варенья —И сластей для прохлажденья”.

Вот Иван к царю идетИ такую речь ведет:“Для царевниной поимкиНадо, царь, мне две ширинки,Шитый золотом шатерДа обеденный прибор —Весь заморского варенья —И сластей для прохлажденья”.—“Вот давно бы так, чем нет”, —Царь с кровати дал ответИ велел, чтобы дворянаВсё сыскали для Ивана,Молодцом его назвалИ “счастливый путь!” сказал.

На другой день, утром рано,Разбудил конек Ивана:“Гей! Хозяин! полно спать!Время дело исправлять!”Вот Иванушка поднялся,В путь дорожку собирался,Взял ширинки и шатерДа обеденный прибор —Весь заморского варенья —И сластей для прохлажденья;Все в мешок дорожный с клалИ веревкой завязал,Потеплее приоделся,На коньке своем уселся,Вынул хлеба ломотокИ поехал на востокПо тоё ли Царь-девицу.

Едут целую седмицу;Напоследок, в день осьмой,Приезжают в лес густой.Тут сказал конек Ивану:“Вот дорога к окияну,И на нем-то круглый годТа красавица живет;Два раза она лишь сходитС окияна и приводитДолгий день на землю к нам.Вот увидишь завтра сам”.И, окончив речь к Ивану,Выбегает к окияну,На котором белый валОдинешенек гулял.Тут Иван с конька слезает,А конек ему вещает:“Ну, раскидывай шатер,На ширинку ставь приборИз заморского вареньяИ сластей для прохлажденья.Сам ложися за шатромДа смекай себе умом.Видишь, шлюпка вон мелькает.То царевна подплывает.Пусть в шатер она войдет,Пусть покушает, попьет;Вот, как в гусли заиграет —Знай, уж время наступает.Ты тотчас в шатер вбегай,Ту царевну сохватай,И держи ее сильнее,Да зови меня скорее.Я на первый твой приказПрибегу к тебе как раз,И поедем... Да смотри же,Ты гляди за ней поближе,Если ж ты ее проспишь,Так беды не избежишь”.Тут конек из глаз сокрылся,За шатер Иван забилсяИ давай дыру вертеть,Чтоб царевну подсмотреть.

Ясный полдень наступает;Царь-девица подплывает,Входит с гуслями в шатерИ садится за прибор.“Хм! Так вот та Царь-девица!Как же в сказках говорится, —Рассуждает стремянной, —Что куда красна собойЦарь-девица, так что диво!Эта вовсе не красива:И бледна-то и тонка,Чай, в обхват-то три вершка;А ножонка-то ножонка!Тьфу ты! Словно у цыпленка!Пусть полюбится кому,Я и даром не возьму”.Тут царевна заигралаИ столь сладко припевала,Что Иван, не зная как,Прикорнулся на кулак;И под голос тихий, стройныйЗасыпает преспокойно.

Запад тихо догорал.Вдруг конек над ним заржалИ, толкнув его копытом,Крикнул голосом сердитым:“Спи, любезный, до звезды!Высыпай себе беды!Не меня ведь вздернут на кол!”Тут Иванушка заплакалИ, рыдаючи, просил,Чтоб конек его простил.“Отпусти вину Ивану,Я вперед уж спать не стану”. —“Ну, уж бог тебя простит! —Горбунок ему кричит. —Всё поправим, может статься,Только, чур, не засыпаться;Завтра, рано поутру,К златошвейному шатруПриплывет опять девица —Меду сладкого напиться.Если ж снова ты заснешь,Головы уж не снесешь”.Тут конек опять сокрылся;А Иван сбирать пустилсяОстрых камней и гвоздейОт разбитых кораблейДля того, чтоб уколоться,Если вновь ему вздремнется.

На другой день, поутру,К злотошвейному шатруЦарь-девица подплывает,Шлюпку на берег бросает,Входит с гуслями в шатерИ садится за прибор...Вот царевна заигралаИ столь сладко припевала,Что Иванушке опятьЗахотелося поспать.“Нет, постой же ты, дрянная! —Говорит Иван, вставая. —Ты вдругорядь не уйдешьИ меня не проведешь.”Тут в шатер Иван вбегает,Косу длинную хватает...“Ой, беги, конек, беги!Горбунок мой, помоги!”Вмиг конек к нему явился.“Ах, хозяин, отличился!Ну, садись же поскорей!Да держи ее плотней!”

Вот столицы достигает.Царь к царевне выбегает.За белы руки берет,Во дворец ее ведетИ садит за стол дубовыйИ под занавес шелковый,В глазки с нежностью глядит,Сладки речи говорит:“Бесподобная девица!Согласися быть царица!Я тебя едва узрел —Сильной страстью воскипел.Соколины твои очиНе дадут мне спать средь ночиИ во время бела дня,Ох, измучают меня.Молви ласковое слово!Все для свадьбы уж готово;Завтра ж утром, светик мой,Обвенчаемся с тобойИ начнем жить припевая.”А царевна молодая,Ничего не говоря,Отвернулась от царя.Царь нисколько не сердился,Но сильней еще влюбился;На колен пред нею стал,Ручки нежно пожималИ балясы начал снова:“Молви ласковое слово!Чем тебя я огорчил?Али тем, что полюбил?О, судьба моя плачевна!”Говорит ему царевна:“Если хочешь взять меня,То доставь ты мне в три дняПерстень мой из окияна!” —“Гей! Позвать ко мне Ивана!” —Царь поспешно закричалИ чуть сам не побежал.

Вот Иван к царю явился,Царь к нему оборотилсяИ сказал ему: “Иван!Поезжай на окиян;В окияне том хранитсяПерстень, слышь ты, Царь-девицы.Коль достанешь мне его,Задарю тебя всего”. —“Я и с первой-то дорогиВолочу насилу ноги —Ты опять на окиян!” —Говорит царю Иван.“Как же, плут, не торопиться:Видишь, я хочу жениться! —Царь со гневом закричалИ ногами застучал. —У меня не отпирайся,А скорее отправляйся!”Тут Иван хотел идти.“Эй, послушай! По пути, —Говорит ему царица, —Заезжай ты поклонитьсяВ изумрудный терем мойДа скажи моей родной:Дочь ее узнать желает,Для чего она скрываетПо три ночи, по три дняЛик свой ясный от меня?И зачем мой братец красныйЗавернулся в мрак ненастныйИ в туманной вышинеНе пошлет луча ко мне?Не забудь же!” — “Помнить буду,Если только не забуду;Да ведь надо же узнать,Кто те братец, кто те мать,Чтоб в родне-то нам не сбиться”.Говорит ему царица:“Месяц — мать мне. Солнце — брат”.“Да смотри, в три дня назад!” —Царь-жених к тому прибавил.Тут Иван царя оставилИ пошел на сеновал,Где конек его лежал.“Что, Иванушка, невесел?Что головушку повесил?” —Говорит ему конек.“Помоги мне, горбунок!Видишь, вздумал царь жениться,Знашь, на тоненькой царице,Так и шлет на окиян, —Говорит коньку Иван, —Дал мне сроку три дня только;Тут попробовать изволь-каПерстень дьявольский достать!Да велела заезжатьЭта тонкая царицаГде-то в терем поклонитьсяСолнцу, Месяцу, притомИ спрошать кое об чем...”Тут конек: “Сказать по дружбе,Это — службишка, не служба;Служба все, брат, впереди!Ты теперя спать поди;А назавтра, утром рано,Мы поедем к окияну”.

На другой день наш ИванВзяв три луковки в карман,Потеплее приоделся,На коньке своем уселсяИ поехал в дальний путь...Дайте, братцы, отдохнуть!

Окончание сказки - Читать всю сказку >>>

О сказочнике

Музыка, спорт

Сказка "Конек-Горбунок: 2 часть" - Ершов Пётр Павлович

skazkapro.net

Скоро сказка сказывается, а не скоро дело делается...

Зачинается рассказОт Ивановых проказ,И от сивка, и от бурка,И от вещего каурка.Козы на море ушли;Горы лесом поросли;Конь с златой узды срывался,Прямо к солнцу поднимался;Лес стоячий под ногой,Сбоку облак громовой;Ходит облак и сверкает,Гром по небу рассыпает.Это присказка: пожди,Сказка будет впереди.Как на море-окиянеИ на острове БуянеНовый гроб в лесу стоит,В гробе девица лежит;Соловей над гробом свищет;Черный зверь в дубраве рыщет.Это присказка, а вот —Сказка чередом пойдет.

Ну, так видите ль, миряне,Православны христиане,Наш удалый молодецЗатесался во дворец;При конюшне царской служитИ нисколько не потужитОн о братьях, об отцеВ государевом дворце.Да и что ему до братьев?У Ивана красных платьев,Красных шапок, сапоговЧуть не десять коробов;Ест он сладко, спит он столько,Что раздолье, да и только!

Вот неделей через пятьНачал спальник примечать...Надо молвить, этот спальникДо Ивана был начальникНад конюшной надо всей,Из боярских слыл детей;Так не диво, что он злилсяНа Ивана и божилсяХоть пропасть, а пришлецаПотурить вон из дворца.Но, лукавство сокрывая,Он для всякого случаяПритворился, плут, глухим,Близоруким и немым;Сам же думает: "Постой-ка,Я те двину, неумойка!”Так, неделей через пять,Спальник начал примечать,Что Иван коней не холит,И не чистит, и не школит;Но при всем том два коняСловно лишь из-под гребня:Чисто-начисто обмыты,Гривы в косы перевиты,Челки собраны в пучок,Шерсть — ну, лоснится, как шелк;В стойлах — свежая пшеница,Словно тут же и родится,И в чанах больших сытаБудто только налита."Что за притча тут такая? —Спальник думает, вздыхая. —Уж не ходит ли, постой,К нам проказник домовой?Дай-ка я подкараулю,А нешто, так я и пулю,Не смигнув, умею слить, —Лишь бы дурня уходить.Донесу я в думе царской,Что конюший государской —Басурманин, ворожей,Чернокнижник и злодей;Что он с бесом хлеб-соль водит,В церковь божию не ходит,Католицкой держит крестИ постами мясо ест”.В тот же вечер этот спальник,Прежний конюших начальник,В стойлы спрятался тайкомИ обсыпался овсом.

Вот и полночь наступила.У него в груди заныло:Он ни жив ни мертв лежит,Сам молитвы всё творит,Ждет суседки... Чу! всам-деле,Двери глухо заскрыпели,Кони топнули, и вотВходит старый коновод.Дверь задвижкой запирает,Шапку бережно скидает,На окно ее кладетИ из шапки той беретВ три завернутый тряпицыЦарский клад — перо Жар-птицы.Свет такой тут заблистал,Что чуть спальник не вскричал,И от страху так забился,Что овес с него свалился.Но суседке невдомек!Он кладет перо в сусек,Чистить коней начинает,Умывает, убирает,Гривы длинные плетет,Разны песенки поет.А меж тем, свернувшись клубом,Поколачивая зубом,Смотрит спальник, чуть живой,Что тут деет домовой.Что за бес! Нешто нарочноПрирядился плут полночный:Нет рогов, ни бороды,Ражий парень, хоть куды!Волос гладкий, сбоку ленты,На рубашке прозументы,Сапоги как ал сафьян, —Ну, точнехонько Иван.Что за диво? Смотрит сноваНаш глазей на домового..."Э! так вот что! — наконецПроворчал себе хитрец. —Ладно, завтра ж царь узнает,Что твой глупый ум скрывает.Подожди лишь только дня,Будешь помнить ты меня!”А Иван, совсем не зная,Что беда ему такаяУгрожает, всё плететГривы в косы да поет;А убрав их, в оба чанаНацедил сыты медвянойИ насыпал дополнаБелоярова пшена.Тут зевнув, перо Жар-птицыЗавернул опять в тряпицы,Шапку под ухо — и легУ коней близ задних ног.

Только начало зориться,Спальник начал шевелиться,И, услыша, что ИванТак храпит, как Еруслан,Он тихонько вниз слезаетИ к Ивану подползает,Пальцы в шапку запустил,Хвать перо — и след простыл.

Царь лишь только пробудился,Спальник наш к нему явился,Стукнул крепко об пол лбомИ запел царю потом:"Я с повинной головою,Царь, явился пред тобою,Не вели меня казнить,Прикажи мне говорить”. —"Говори, не прибавляя, —Царь сказал ему, зевая, —Если ж ты да будешь врать,То кнута не миновать”.Спальник наш, собравшись с силой,Говорит царю: "Помилуй!Вот те истинный Христос,Справедлив мой, царь, донос:Наш Иван, то всякий знает,От тебя, отец, скрывает,Но не злато, не сребро —Жароптицево перо...” —"Жароптицево?.. Проклятый!И он смел, такой богатый...Погоди же ты, злодей!Не минуешь ты плетей!..” —"Да и то ль еще он знает! —Спальник тихо продолжает,Изогнувшися. — Добро!Пусть имел бы он перо;Да и самую Жар-птицуВо твою, отец, светлицу,Коль приказ изволишь дать,Похваляется достать”.И доносчик с этим словом,Скрючась обручем таловым,Ко кровати подошел,Подал клад — и снова в пол.

Царь смотрел и дивовался,Гладил бороду, смеялсяИ скусил пера конец.Тут, уклав его в ларец,Закричал (от нетерпенья),Подтвердив свое веленьеБыстрым взмахом кулака:"Гей! Позвать мне дурака!”

И посыльные дворянаПобежали по Ивана,Но, столкнувшись все в углу,Растянулись на полу.Царь тем много любовалсяИ до колотья смеялся.А дворяна, усмотря,Что смешно то для царя,Меж собой перемигнулисьИ вдругорядь растянулись.Царь тем так доволен был,Что их шапкой наградил.Тут посыльные дворянаВновь пустились звать ИванаИ на этот уже разОбошлися без проказ.

Вот к конюшне прибегают,Двери настежь отворяютИ ногами дуракаНу толкать во все бока.С полчаса над ним возились,Но его не добудились,Наконец уж рядовойРазбудил его метлой."Что за челядь тут такая? -

Говорит Иван, вставая. —Как хвачу я вас бичом,Так не станете потомБез пути будить Ивана!”Говорят ему дворяна:"Царь изволил приказатьНам тебя к нему позвать”. —"Царь?.. Ну ладно! Вот сряжусяИ тотчас к нему явлюся”, —Говорит послам Иван.Тут надел он свой кафтан,Опояской подвязался,Приумылся, причесался,Кнут свой сбоку прицепилСловно утица поплыл.

Вот Иван к царю явился,Поклонился, подбодрился,Крякнул дважды и спросил:"А пошто меня будил?”Царь, прищурясь глазом левым,Закричал ему со гневом,Приподнявшися: "Молчать!Ты мне должен отвечать:В силу коего указаСкрыл от нашего ты глазаНаше царское добро —Жароптицево перо?Что я — царь али боярин?Отвечай сейчас, татарин!”Тут Иван, махнув рукой,Говорит царю: "Постой!Я те шапки, ровно, не дал,Как же ты о том проведал?Что ты — ажно ты пророк?Ну, да что, сади в острог,Прикажи сейчас хоть в палки, —Нет пера, да и шабалки!..” —"Отвечай же! Запорю!..” —"Я те толком говорю:Нет пера! Да, слышь, откудаМне достать такое чудо?”Царь с кровати тут вскочилИ ларец с пером открыл."Что? Ты смел еще переться?Да уж нет, не отвертеться!Это что? А?” Тут Иван,Задрожав, как лист в буран,Шапку выронил с испуга."Что, приятель, видно, туго? —Молвил царь. — Постой-ка, брат!..”"Ох, помилуй, виноват!Отпусти вину Ивану,Я вперед уж врать не стану”.И, закутавшись в полу,Растянулся на полу."Ну, для первого случаюЯ вину тебе прощаю, —Царь Ивану говорит. —Я, помилуй бог, сердит!И с сердцов иной пороюЧуб сниму, и с головою.Так вот, видишь, я каков!Но, сказать без дальних слов,Я узнал, что ты Жар-птицуВ нашу царскую светлицу,Если б вздумал приказать,Похваляешься достать.Ну, смотри ж, не отпирайсяИ достать ее старайся”.Тут Иван волчком вскочил."Я того не говорил! —Закричал он, утираясь. —О пере не запираюсь,Но о птице, как ты хошь,Ты напраслину ведешь”.Царь, затрясши бородою:"Что! Рядиться мне с тобою? —Закричал он. — Но смотри!Если ты недели в триНе достанешь мне Жар-птицуВ нашу царскую светлицу,То, клянуся бородой!Ты поплатишься со мной:На правёж — в решетку — на кол!Вон, холоп!” Иван заплакалИ пошел на сеновал,Где конек его лежал.

Горбунок, его почуял,Дрягнул было плясовую;Но, как слезы увидал,Сам чуть-чуть не зарыдал."Что, Иванушка, невесел?Что головушку повесил? —Говорил ему конек,У его вертяся ног, —Не утайся предо мною,Все скажи, что за душою;Я помочь тебе готов.Аль, мой милый, нездоров?Аль попался к лиходею?”Пал Иван к коньку на шею,Обнимал и целовал."Ох, беда, конек! — сказал. —Царь велит достать Жар-птицуВ государскую светлицу.Что мне делать, горбунок?”Говорит ему конек:"Велика беда, не спорю;Но могу помочь я горю.Оттого беда твоя,Что не слушался меня:Помнишь, ехав в град-столицу,Ты нашел перо Жар-птицы;Я сказал тебе тогда:"Не бери, Иван, — беда!Много, много непокоюПринесет оно с собою”.Вот теперя ты узнал,Правду ль я тебе сказал.Но, сказать тебе по дружбе,Это — службишка, не служба;Служба всё, брат, впереди.Ты к царю теперь подиИ скажи ему открыто:"Надо, царь, мне два корытаБелоярова пшенаДа заморского вина.Да вели поторопиться:Завтра, только зазорится,Мы отправимся в поход”.

Тут Иван к царю идет,Говорит ему открыто:"Надо царь, мне два корытаБелоярова пшенаДа заморского вина.Да вели поторопиться:Завтра, только зазорится,Мы отправимся в поход”.Царь тотчас приказ дает,Чтоб посыльные дворянаВсё сыскали для Ивана,Молодцом его назвалИ "счастливый путь!” сказал.

На другой день утром рано,Разбудил конек Ивана:"Гей! Хозяин! полно спать!Время дело исправлять!”Вот Иванушка поднялся,В путь-дорожку собирался,Взял корыта, и пшено,И заморское вино;Потеплее приоделся,На коньке своем уселся,Вынул хлеба ломотокИ поехал на восток —Доставать тоё Жар-птицу.

Едут целую седмицу.Напоследок, в день осьмой,Приезжают в лес густой,Тут сказал конек Ивану:"Ты увидишь здесь поляну;На поляне той гора,Вся из чистого сребра;Вот сюда-то до зарницыПрилетают жары-птицыИз ручья воды испить;Тут и будем их ловить”.И, окончив речь к Ивану,Выбегает на поляну.Что за поле! Зелень тутСловно камень изумруд;Ветерок над нею веет,Так вот искорки и сеет;А по зелени цветыНесказанной красоты.А на той ли на поляне,Словно вал на окияне,Возвышается гораВся из чистого сребра.Солнце летними лучамиКрасит всю ее зарями,В сгибах золотом бежит,На верхах свечой горит.

Вот конек по косогоруПоднялся на эту гору,Вёрсту, другу пробежалУстоялся и сказал:"Скоро ночь, Иван, начнется,И тебе стеречь придется.Ну, в корыто лей виноИ с вином мешай пшено.А чтоб быть тебе закрыту,Ты под то подлезь корыто,Втихомолку примечай,Да смотри же, не зевай.До восхода, слышь, зарницыПрилетят сюда жар-птицыИ начнут пшено клеватьДа по-своему кричать.Ты, которая поближе,И схвати ее, смотри же!А поймаешь птицу-жар —И кричи на весь базар;Я тотчас к тебе явлюся”. —"Ну, а если обожгуся? —Говорит коньку Иван,

Расстилая свой кафтан. —Рукавички взять придется,Чай, плутовка больно жгется”.Тут конек из глаз исчез,А Иван, кряхтя, подлезПод дубовое корытоИ лежит там как убитый.

Вот полночною поройСвет разлился над горой,Будто полдни наступают:Жары-птицы налетают;Стали бегать и кричатьИ пшено с вином клевать.Наш Иван, от них закрытый,Смотрит птиц из-под корытаИ толкует сам с собой,Разводя вот так рукой:"Тьфу ты, дьявольская сила!Эк их, дряни, привалило!Чай, их тут с десятков с пять.Кабы всех переимать —То-то было бы поживы!Неча молвить, страх красивы!Ножки красные у всех;А хвосты-то — сущий смех!Чай, таких у куриц нету;А уж сколько, парень, свету —Словно батюшкина печь!”И, скончав такую речьСам с собою, под лазейкойНаш Иван ужом да змейкойКо пшену с вином подполз —Хвать одну из птиц за хвост."Ой! Конечек-горбуночек!Прибегай скорей, дружочек!Я ведь птицу-то поймал!” —Так Иван-дурак кричал.Горбунок тотчас явился."Ай, хозяин, отличился! —Говорит ему конек. —Ну, скорей ее в мешок!Да завязывай тужее;А мешок привесь на шею,Надо нам в обратный путь”. —"Нет, дай птиц-то мне пугнуть! —Говорит Иван. — Смотри-ка,Вишь, надселися от крика!”И, схвативши свой мешок,Хлещет вдоль и поперек.Ярким пламенем сверкая,Встрепенулася вся стая,Кругом огненным свиласьИ за тучи понеслась.А Иван наш вслед за нимиРукавицами своимиТак и машет и кричит,Словно щелоком облит.Птицы в тучах потерялись;Наши путники собрались,Уложили царский кладИ вернулися назад.

Вот приехали в столицу."Что, достал ли ты Жар-птицу?” —Царь Ивану говорит,Сам на спальника глядит.А уж тот, нешто от скуки,Искусал себе все руки."Разумеется, достал”, —Наш Иван царю сказал."Где ж она?” — "Постой немножко,Прикажи сперва окошкоВ почивальне затворить,Знашь, чтоб темень сотворить”.Тут дворяна побежалиИ окошко затворяли,Вот Иван мешок на стол."Ну-ка, бабушка, пошел!”Свет такой тут вдруг разлился,Что весь люд рукой закрылся.Царь кричит на весь базар:"Ахти, батюшки, пожар!Эй, решеточных сзывайте!Заливайте! заливайте!” —"Это, слышь ты, не пожар,Это свет от птицы-жар, —Молвил ловчий, сам со смехуНадрываяся. — ПотехуЯ привез те, осударь!”Говорит Ивану царь:"Вот люблю дружка Ванюшу!Взвеселил мою ты душу,И на радости такой —Будь же царский стремянной!”

Это видя, хитрый спальник,Прежний конюших начальник,Говорит себе под нос:"Нет, постой, молокосос!Не всегда тебе случитсяТак канальски отличиться,Я те снова подведу,Мой дружочек, под беду!”

Через три потом неделиВечерком одним сиделиВ царской кухне повараИ служители двора,Попивали мед из жбанаДа читали Еруслана."Эх! — один слуга сказал, —Как севодни я досталОт соседа чудо-книжку!В ней страниц не так чтоб слишком,Да и сказок только пять,А уж сказки — вам сказать,Так не можно надивиться;Надо ж этак умудриться!”Тут все в голос: "Удружи!Расскажи, брат, расскажи!” —"Ну, какую ж вы хотите?Пять ведь сказок; вот смотрите:Перва сказка о бобре,А вторая о царе,Третья... дай бог память... точно!О боярыне восточной;Вот в четвертой: князь Бобыл;В пятой... в пятой... эх, забыл!В пятой сказке говорится...Так в уме вот и вертится...” —"Ну, да брось ее!” — "Постой!..” —"О красотке, что ль, какой?” —"Точно! В пятой говоритсяО прекрасной Царь-девице.Ну, которую ж, друзья,Расскажу сегодня я?” —"Царь-девицу! — все кричали. —О царях мы уж слыхали,Нам красоток-то скорей!Их и слушать веселей”.И слуга, усевшись важно,Стал рассказывать протяжно:

"У далеких немских странЕсть, ребята, окиянПо тому ли окиянуЕздят только басурманы;С православной же землиНе бывали николиНи дворяне, ни мирянеНа поганом окияне.От гостей же слух идет,Что девица там живет;Но девица не простая,Дочь, вишь, Месяцу родная,Да и Солнышко ей брат.Та девица, говорят,Ездит в красном полушубке,В золотой, ребята, шлюпкеИ серебряным весломСамолично правит в нем;Разны песни попеваетИ на гусельцах играет...”

Спальник тут с полатей скок —И со всех обеих ногВо дворец к царю пустилсяИ как раз к нему явился,Стукнул крепко об пол лбомИ запел царю потом:"Я с повинной головою,Царь, явился пред тобою,Не вели меня казнить,Прикажи мне говорить!” —"Говори, да правду толькоИ не ври, смотри, нисколько!” —Царь с кровати закричал.Хитрый спальник отвечал:"Мы сегодня в кухне былиЗа твое здоровье пили,А один из дворских слугНас забавил сказкой вслух;В этой сказке говоритсяО прекрасной Царь-девице.Вот твой царский стремяннойПоклялся своей брадой,Что он знает эту птицу —Так он назвал Царь-девицу, —И ее, изволишь знать,Похваляется достать”.Спальник стукнул об пол снова."Гей, позвать мне стремяннова!” —Царь посыльным закричал.Спальник тут за печку стал;А посыльные дворянаПобежали по Ивана;В крепком сне его нашлиИ в рубашке привели.

Царь так начал речь: "Послушай,На тебя донос, Ванюша.Говорят, что вот сейчасПохвалялся ты для насОтыскать другую птицу,

Сиречь молвить, Царь-девицу...” —"Что ты, что ты, бог с тобой! —Начал царский стремянной. —Чай, спросонков, я толкую,Штуку выкинул такую.Да хитри себе, как хошь,А меня не проведешь”.Царь, затрясши бородою:"Что? Рядиться мне с тобою? —Закричал он. — Но смотри,Если ты недели в триНе достанешь Царь-девицуВ нашу царскую светлицу,То клянуся бородой,Ты поплатишься со мной:На правёж — в решетку — на кол!Вон, холоп!” Иван заплакалИ пошел на сеновал,Где конек его лежал.

"Что, Иванушка, невесел?Что головушку повесил? —Говорит ему конек. —Аль, мой милый, занемог?Аль попался к лиходею?”Пал Иван коньку на шею,Обнимал и целовал."Ох, беда, конек! — сказал. —Царь велит в свою светлицуМне достать, слышь, Царь-девицу.Что мне делать, горбунок?”Говорит ему конек:"Велика беда, не спорю;Но могу помочь я горю.Оттого беда твоя,Что не слушался меня.Но, сказать тебе по дружбе,Это службишка, не служба;Служба всё, брат, впереди!Ты к царю теперь подиИ скажи: "Ведь для поимкиНадо, царь, мне две ширинки,Шитый золотом шатерДа обеденный прибор —Весь заморского варенья —И сластей для прохлажденья”.

Вот Иван к царю идетИ такую речь ведет:"Для царевниной поимкиНадо, царь, мне две ширинки,Шитый золотом шатерДа обеденный прибор —Весь заморского варенья —И сластей для прохлажденья”.—"Вот давно бы так, чем нет”, —Царь с кровати дал ответИ велел, чтобы дворянаВсё сыскали для Ивана,Молодцом его назвалИ "счастливый путь!” сказал.

На другой день, утром рано,Разбудил конек Ивана:"Гей! Хозяин! полно спать!Время дело исправлять!”Вот Иванушка поднялся,В путь дорожку собирался,Взял ширинки и шатерДа обеденный прибор —Весь заморского варенья —И сластей для прохлажденья;Все в мешок дорожный с клалИ веревкой завязал,Потеплее приоделся,На коньке своем уселся,Вынул хлеба ломотокИ поехал на востокПо тоё ли Царь-девицу.

Едут целую седмицу;Напоследок, в день осьмой,Приезжают в лес густой.Тут сказал конек Ивану:"Вот дорога к окияну,И на нем-то круглый годТа красавица живет;Два раза она лишь сходитС окияна и приводитДолгий день на землю к нам.Вот увидишь завтра сам”.И, окончив речь к Ивану,Выбегает к окияну,На котором белый валОдинешенек гулял.Тут Иван с конька слезает,А конек ему вещает:"Ну, раскидывай шатер,На ширинку ставь приборИз заморского вареньяИ сластей для прохлажденья.Сам ложися за шатромДа смекай себе умом.Видишь, шлюпка вон мелькает.То царевна подплывает.Пусть в шатер она войдет,Пусть покушает, попьет;Вот, как в гусли заиграет —Знай, уж время наступает.Ты тотчас в шатер вбегай,Ту царевну сохватай,И держи ее сильнее,Да зови меня скорее.Я на первый твой приказПрибегу к тебе как раз,И поедем... Да смотри же,Ты гляди за ней поближе,Если ж ты ее проспишь,Так беды не избежишь”.Тут конек из глаз сокрылся,За шатер Иван забилсяИ давай дыру вертеть,Чтоб царевну подсмотреть.

Ясный полдень наступает;Царь-девица подплывает,Входит с гуслями в шатерИ садится за прибор."Хм! Так вот та Царь-девица!Как же в сказках говорится, —Рассуждает стремянной, —Что куда красна собойЦарь-девица, так что диво!Эта вовсе не красива:И бледна-то и тонка,Чай, в обхват-то три вершка;А ножонка-то ножонка!Тьфу ты! Словно у цыпленка!Пусть полюбится кому,Я и даром не возьму”.Тут царевна заигралаИ столь сладко припевала,Что Иван, не зная как,Прикорнулся на кулак;И под голос тихий, стройныйЗасыпает преспокойно.

Запад тихо догорал.Вдруг конек над ним заржалИ, толкнув его копытом,Крикнул голосом сердитым:"Спи, любезный, до звезды!Высыпай себе беды!Не меня ведь вздернут на кол!”Тут Иванушка заплакалИ, рыдаючи, просил,Чтоб конек его простил."Отпусти вину Ивану,Я вперед уж спать не стану”. —"Ну, уж бог тебя простит! —Горбунок ему кричит. —Всё поправим, может статься,Только, чур, не засыпаться;Завтра, рано поутру,К златошвейному шатруПриплывет опять девица —Меду сладкого напиться.Если ж снова ты заснешь,Головы уж не снесешь”.Тут конек опять сокрылся;А Иван сбирать пустилсяОстрых камней и гвоздейОт разбитых кораблейДля того, чтоб уколоться,Если вновь ему вздремнется.

На другой день, поутру,К злотошвейному шатруЦарь-девица подплывает,Шлюпку на берег бросает,Входит с гуслями в шатерИ садится за прибор...Вот царевна заигралаИ столь сладко припевала,Что Иванушке опятьЗахотелося поспать."Нет, постой же ты, дрянная! —Говорит Иван, вставая. —Ты вдругорядь не уйдешьИ меня не проведешь.”Тут в шатер Иван вбегает,Косу длинную хватает..."Ой, беги, конек, беги!Горбунок мой, помоги!”Вмиг конек к нему явился."Ах, хозяин, отличился!Ну, садись же поскорей!Да держи ее плотней!”

Вот столицы достигает.Царь к царевне выбегает.За белы руки берет,Во дворец ее ведетИ садит за стол дубовыйИ под занавес шелковый,В глазки с нежностью глядит,Сладки речи говорит:"Бесподобная девица!Согласися быть царица!Я тебя едва узрел —Сильной страстью воскипел.Соколины твои очиНе дадут мне спать средь ночиИ во время бела дня,Ох, измучают меня.Молви ласковое слово!Все для свадьбы уж готово;Завтра ж утром, светик мой,Обвенчаемся с тобойИ начнем жить припевая.”А царевна молодая,Ничего не говоря,Отвернулась от царя.Царь нисколько не сердился,Но сильней еще влюбился;На колен пред нею стал,Ручки нежно пожималИ балясы начал снова:"Молви ласковое слово!Чем тебя я огорчил?Али тем, что полюбил?О, судьба моя плачевна!”Говорит ему царевна:"Если хочешь взять меня,То доставь ты мне в три дняПерстень мой из окияна!” —"Гей! Позвать ко мне Ивана!” —Царь поспешно закричалИ чуть сам не побежал.

Вот Иван к царю явился,Царь к нему оборотилсяИ сказал ему: "Иван!Поезжай на окиян;В окияне том хранитсяПерстень, слышь ты, Царь-девицы.Коль достанешь мне его,Задарю тебя всего”. —"Я и с первой-то дорогиВолочу насилу ноги —Ты опять на окиян!” —Говорит царю Иван."Как же, плут, не торопиться:Видишь, я хочу жениться! —Царь со гневом закричалИ ногами застучал. —У меня не отпирайся,А скорее отправляйся!”Тут Иван хотел идти."Эй, послушай! По пути, —Говорит ему царица, —Заезжай ты поклонитьсяВ изумрудный терем мойДа скажи моей родной:Дочь ее узнать желает,Для чего она скрываетПо три ночи, по три дняЛик свой ясный от меня?И зачем мой братец красныйЗавернулся в мрак ненастныйИ в туманной вышинеНе пошлет луча ко мне?Не забудь же!” — "Помнить буду,Если только не забуду;Да ведь надо же узнать,Кто те братец, кто те мать,Чтоб в родне-то нам не сбиться”.Говорит ему царица:"Месяц — мать мне. Солнце — брат”."Да смотри, в три дня назад!” —Царь-жених к тому прибавил.Тут Иван царя оставилИ пошел на сеновал,Где конек его лежал."Что, Иванушка, невесел?Что головушку повесил?” —Говорит ему конек."Помоги мне, горбунок!Видишь, вздумал царь жениться,Знашь, на тоненькой царице,Так и шлет на окиян, —Говорит коньку Иван, —Дал мне сроку три дня только;Тут попробовать изволь-каПерстень дьявольский достать!Да велела заезжатьЭта тонкая царицаГде-то в терем поклонитьсяСолнцу, Месяцу, притомИ спрошать кое об чем...”Тут конек: "Сказать по дружбе,Это — службишка, не служба;Служба все, брат, впереди!Ты теперя спать поди;А назавтра, утром рано,Мы поедем к окияну”.

На другой день наш ИванВзяв три луковки в карман,Потеплее приоделся,На коньке своем уселсяИ поехал в дальний путь...Дайте, братцы, отдохнуть!


Смотрите также