Сайт для воспитателей детских садов. Конек горбунок отрывок


ЛитКульт — Конёк Горбунок (отрывок)

К дню рождения поэта.

Пётр Павлович Ершов родился 6 марта 1815, в Ишимском уезде в местечке Безруково, Тобольской губернии.

русский поэт, писатель, драматург.

Биография

Ершов П.П. – русский драматург, поэт, писатель. Он был рожден в семье чиновника, его отец часто переезжал с места на место. Ершовы часто бывали в казачьих станицах, посещали места, где предания о Ермаке и Пугачеве жили еще в каждом доме. В 1824 году брат Николай и сам Петр отправляются учиться. Они живут в семье купцов Пиленковых – родных по линии матери. После окончания гимназии их отец переводится в Санкт-Петербург, где оба брата поступают в университет.

Петр учится на философско-юридическом факультете с 1831 года до 1835-го. Там он сближается с профессором Плетневым Петром – ученым русской словесности, знакомится с Пушкиным, Жуковским… Именно на их суд Петр Ершов отдает свое первое большое произведение – сказку «Конек-горбунок». Пушкин, прочив ее, похвалил Ершова и сказал, что ему теперь можно не писать произведения такого рода. Сам Плетнев во время лекции прочитал отрывок из «Конька-горбунка», а затем представил удивленной публике их автора и сокурсника – Петра Ершова.

В 1834 году появляется отрывок из «Конька-горбунка» в «Библиотеке для чтения» (т.3), а уже в лету 1834 года сказка Петра Ершова выходит как самостоятельное издание. Молодому литератору сопутствовал успех, в декабре того же 1834 года выходит старинная быль «Сибирский казак» первая часть, а затем следом и вторая.

Молодому сибиряку пришлось столкнуться с некоторыми проблемами по окончании университета. Ему не досталась желаемая должность, пришлось расстаться с некоторыми друзьями, которых у него было и так немного, а также пришлось выйти из литературной среды. Прощание с городом Петербургом вызвало в писателе противоречивые чувства: многое влилось в его душу, стало родным, дорогим. Ершов мечтал исследовать Сибирь, ему манила, как он называл «северная красавица», он мечтал об ее исследовании, так как Сибирь в то время была почти не изучена.

Ершов возвращается на родину в 1836 году летом, работает в Тобольской гимназии, затем его повышают до инспектора в 1844 году, а потом до директора в 1857 году. Одним из учеников Ершова был сам Д.И. Менделеев. Женой Ершова стала его падчерица.

В гимназии Ершов создал любительский театр. Там он занимался режиссурой, пишет пьесы для театра, такие как «Суворов и станционный смотритель», «Сельский праздник», комические оперы «Черепослов» и «Якутские божки».

Ершов печатает стихотворения в Сенковской «Библиотеке для чтения», а также в «Современнике» Плетнёва.

Ершов умер 18 августа 1869 году. Похоронен на Завальном кладбище в городе Тобольске.

Литературная деятельность

Ершов стал знаменит благодаря своей сказке «Конек-горбунок», которую он написал еще будучи студентом. Впервые «Конек-горбунок» был напечатан небольшим отрывком в 3 томе «Библиотеки для Чтения», отрывок получил положительный отзыв Сенковского в 1834 году.

Пушкин набросал первые четыре стиха сказки, до этого он читал ее в рукописи Ершова. Отдельной книгой «Конек-горбунок» выходит в 1834 году и переиздается при жизни автора семь раз. Второе издание сказки претерпевает сильные изменения автора и выходит в 1856 году.

Первые четыре стиха сказки набросал Пушкин, читавший её ещё в рукописи. Сказка Ершова вышла отдельной книжкой в 1834 году и выдержала при жизни автора семь изданий, причем второе издание 1856 года — было сильно переработано автором и является на сегодня каноническим текстом. Ершов говорил, что «Конек-горбунок» народное произведение, взятое слово в слово из уст народных рассказчиков, которые рассказывали ему сказку. Ершов только привел все к одному тексту, сделал нужный вид и конечно же, дополнил. Народный юмор, своеобразный слог, удачно подобранные картинки (городничий, суд у рыб, конный рынок) принесли сказке широкое распространение.

Белинский говорил, что видел в сказке подделку, но «написанную очень недурными стихами», но еще в ней есть «есть русские слова, а нет русского духа».

Некоторые исследователи считают, что «Конька-горбунка» написал сам Пушкин, который затем отдал ее Ершову. Перу Ершова еще принадлежит несколько стихотворений, есть также мнение, что он публиковал драматургические произведения, рассказы и стихи, но не под своим именем, а под псевдонимами, один из которых известен как Отец Пруткова.

Сказка Конёк Горбунок.https://www.youtube.com/watch?v=xS2WX1PiZuQ

litcult.ru

Отрывок из сказки "Конек Горбунок" - «Дошколенок.ру»

Ведущий.                                 За горами, за лесами,

                                                За широкими  морями,

                                                 Против неба на земле

                                                 Жил старик в одном селе.

Входит отец и мать.

                                                У старинушки три сына.

                                                Старший умный был детина.

 

С поклоном выходит старший сын.

 

                                                Средний сын и так и сяк

 

Вперевалочку выходит Средний сын.

 

                                                Младший вовсе был дурак.

 

Впрпляску выбегает Младший сын.

 

Ведущий.                                Сыновья росли-крепчали

                                               И не ведали печали,

                                               Лишь забавушки свои

                                               Да кулачные бои.

 

(Звучит музыка)- концертный номер

 

Ведущий.                             Братья жили-поживали,

                                            Мать-отец переживали.

Мать.                                    Наши дети в хороводе

                                             Словно репы в огороде.

Отец.                                     Не пора ль в конце концов

                                              Сдать в ученье молодцов?

Ведущий.                              Молодцы что были силы

                                             Тут они заголосили.

Старший сын.                       Не хочу учиться,

                                             А хочу жениться!

Средний  сын.                      Не желаю книжки,

                                             А хочу коврижки.

Иван.                                    И почто младые лета

                                             Нам, братья, губить на это?

Ведущий.                              Но отец рукой суровой

                                             Отослал их к жизни новой.

                                             Каждый взял с собой из дома

                                             То, что мило и знакомо.

Старший сын.                       Я схватил мешок добра

Средний сын.                       Я взял шапку серебра

Иван.                                    Я подумал три денечка-

                                             Взял горбатого конёчка.

(Выбегает конек горбунок).

 

Ведущий.                              Но в учебном заведенье

                                            Отличились в поведенье.

Старший сын.                      Я тогда, смирись с уделом,

                                            Занялся, знать, счетным делом.

Средний сын.                     Я все перьями скрипел.

Иван.                                   Ну а я плясал да пел.

Ведущий.                             Раз попал наш молодец

                                            В государевой дворец.

 

Выносят  на троне  Царя. ( звучит музыка).

 

                                            Государь глаголет так:

Царь:                                   Ты плясать и петь мастак.

                                            А прославь мою державу,

                                            Отыщи ты мне забаву,

                                            Не коня, не колесницу,

                                            Привези-ка мне Жар- птицу!

Ведущий.                             Вот Иван в тоске  и горе

                                            К Горбунку приходит вскоре.

                                            Горбунок ему в ответ

Горбунок.                            В этом, Ваня ,горя нет.

                                            Ты бес лишнего вопроса

                                            Спрячь за холмик до поры,

                                            Хор возьми сладкоголосый,

                                            Как слетятся у горы,

                                            Пламенеющие птицы,

                                            Пусть поют твои девицы.

Ведущий.                            Так и есть. Лишь села стая,

                                           Так все хором петь и стали.

 

(Слетаются Жар-птицы, Иван ловит птицу)

 

Ведущий.                           Птицу тут Иван хватает,

                                           Государю доставляет.

                                          Отвечает Царь Ивану

Царь.                                 Церемониться не стану.

                                          Привези ты мне , Иван

                                          Царь - Девицу с дальних стран…

Ведущий.                           Тут конёчек отряхнулся,

                                          Встрепенулся, повернулся….

                                          И уже вокруг Ивана

                                          Плещут волны океяна.

                                          А на лодке среди вод

                                          Красна девица плывет.

                                         Вся в шелках и в позументе,

                                         На заморском инструменте

                                         И играет , и бремчит,

                                         Словно реченька журчит.

 

(Музыкальный номер Царь-девицы)

 

                                        Тут Иван Царевну хвать-

                                      И к Царю скорей опять

Царь.                             Ты, Ванюша, молодец!

                                      Только как же без колец

                                      Нам с Девицею жениться?

                                      Ты найди кольцо девицы!

Ведущий.                       Вновь Иван в тоске и горе

                                      С Горбунком лети на море.

                                      Видит он: огромный Кит

                                      Вместо острова лежит,

                                      И на нем во всю народ

                                     Веселится и поет.

Иван.                             Ах ты, чудо - юдо рыба,

                                      Вот скажу тебе спасибо,

                                      Коль до завтрашней зарницы

                                      Мне найдешь кольцо Девицы.

Ведущий.                       Отвечает рыба кит

                                       И усами шевелит

Кит.                                Я, Ванюша, сам не свой,

                                       Я Ванюша чуть живой.

                                       Я под солнышком заснул,

                                       А проснулся - караул!

                                       Оседлал меня народ,

                                       Все он пляшет и поет.

                                       Ты спаси меня, Иван,

                                       Я тот час кольцо отдам

Ведущий.                        Тут Иван в ладоши хлопнул,

                                        Горбунок копытом топнул,

                                        И давай ловит народ,

                                        И сажать на пароход.

                                        Пароходик отплывает,

                                        Облегченно Кит вздыхает,

                                        От души благодарю,

                                        Отвези кольцо царю.

(Отдает Ивану кольцо.)

Ведущий.                         Ну, Иван и Горбунок

                                        Во дворец тотчас же скок.

                                        Царь Ивана поджидает,

                                        Свою волю объявляет.

Царь.                               Пожелала царь девица

                                        Чтобы мне омолодиться.

                                        Ты в котел, Иван, ныряй,

                                        А потом домой ступай.

                                        Если выйдешь ты живым,

                                        Значит, буду молодым.

Ведущий.                         Ваня так и онемел.

                                        Тут конёчек подлетел,

                                        Что-то на ухо шепнул.

                                        Головой Иван кивнул.

                                        Прыг в котел, перекрестясь….

(музыка)

Царь.                                Эко диво! Эко чудо!

                                        Молодцом  и я  так буду!

                                        Вот сейчас в котел я бух!

(прыгает в котел, музыка барабанная дробь)

Ведущий.                         Как ощипанный петух,

                                       Испустил свой царский дух.

Иван.                               Коли стал богатырем,

                                       То уж буду я царем.

                                       Знать, придется мне, Девица,

                                       На тебе теперь жениться.

Девица.                          В честь такого избавленья

                                       Высочайшим повеленьем

                                       Отменить занятья в школе

                                       На три месяца и боле!

Иван.                              Потому как от ученья

                                       Я познал одни мученья!

                     Танец.

blog.dohcolonoc.ru

Сказка про Конька-Горбунка. Читать онлайн вторую часть

Читать первую часть сказки «Конёк-Горбунок»

Во второй части сказки Царь узнаёт о пере Жар-птицы и велит Ивану привезти её во дворец. Верный Конёк-Горбунок помогает Ивану, они ловят дивную птицу и выполняют приказание. Царь не унимается и приказывает отыскать для него Царь-Девицу.

Часть вторая

Зачинается рассказОт Ивановых проказ,И от сивка, и от бурка,И от вещего коурка.Козы на море ушли;Горы лесом поросли;Конь с златой узды срывался,Прямо к солнцу поднимался;Лес стоячий под ногой,Сбоку облак громовой;Ходит облак и сверкает,Гром по небу рассыпает.Это присказка: пожди,Сказка будет впереди.Как на море-окиянеИ на острове БуянеНовый гроб в лесу стоит,В гробе девица лежит;Соловей над гробом свищет;Чёрный зверь в дубраве рыщет,Это присказка, а вот —Сказка чередом пойдёт.

Ну, так видите ль, миряне,Православны христиане,Наш удалый молодецЗатесался во дворец;При конюшне царской служитИ нисколько не потужитОн о братьях, об отцеВ государевом дворце.Да и что ему до братьев?У Ивана красных платьев,Красных шапок, сапоговЧуть не десять коробов;Ест он сладко, спит он столько,Что раздолье, да и только!

Вот неделей через пятьНачал спальник примечать…Надо молвить, этот спальникДо Ивана был начальникНад конюшней надо всей,Из боярских слыл детей;Так не диво, что он злилсяНа Ивана и божился,Хоть пропасть, а пришлецаПотурить вон из дворца.Но, лукавство сокрывая,Он для всякого случаяПритворился, плут, глухим,Близоруким и немым;Сам же думает: «Постой-ка,Я те двину, неумойка!»

Так неделей через пятьСпальник начал примечать,Что Иван коней не холит,И не чистит, и не школит;

Но при всём том два коняСловно лишь из-под гребня:Чисто-начисто обмыты,Гривы в косы перевиты,Чёлки собраны в пучок,Шерсть — ну, лоснится, как шёлк;В стойлах — свежая пшеница,Словно тут же и родится,И в чанах больших сытаБудто только налита.«Что за притча тут такая? —Спальник думает вздыхая. —Уж не ходит ли, постой,К нам проказник-домовой?Дай-ка я подкараулю,А нешто, так я и пулю,Не смигнув, умею слить, —Лишь бы дурня уходить.Донесу я в думе царской,Что конюший государской —Басурманин, ворожей,Чернокнижник и злодей;Что он с бесом хлеб-соль водит,В церковь божию не ходит,Католицкий держит крестИ постами мясо ест».В тот же вечер этот спальник,Прежний конюших начальник,В стойлы спрятался тайкомИ обсыпался овсом.

Вот и полночь наступила.У него в груди заныло:Он ни жив ни мёртв лежит,Сам молитвы всё творит.Ждёт суседки… Чу! в сам-деле,Двери глухо заскрыпели,Кони топнули, и вотВходит старый коновод.Дверь задвижкой запирает,Шапку бережно скидает,На окно её кладётИ из шапки той берётВ три завёрнутый тряпицыЦарский клад — перо Жар-птицы.

Свет такой тут заблистал,Что чуть спальник не вскричал,И от страху так забился,Что овёс с него свалился.Но суседке невдомек!Он кладёт перо в сусек,Чистить коней начинает,Умывает, убирает,Гривы длинные плетёт,Разны песенки поёт.

А меж тем, свернувшись клубом,Поколачивая зубом,Смотрит спальник, чуть живой,Что тут деет домовой.Что за бес! Нешто нарочноПрирядился плут полночный:Нет рогов, ни бороды,Ражий парень, хоть куды!Волос гладкий, сбоку ленты,На рубашке прозументы,Сапоги как ал сафьян, —Ну, точнёхонько Иван.Что за диво? Смотрит сноваНаш глазей на домового…«Э! так вот что! — наконецПроворчал себе хитрец, —Ладно, завтра ж царь узнает,Что твой глупый ум скрывает.Подожди лишь только дня,Будешь помнить ты меня!»

А Иван, совсем не зная,Что ему беда такаяУгрожает, всё плетётГривы в косы да поёт.А убрав их, в оба чанаНацедил сыты медвянойИ насыпал дополнаБелоярова пшена.Тут, зевнув, перо Жар-птицыЗавернул опять в тряпицы,Шапку под ухо — и лёгУ коней близ задних ног.Только начало зориться,Спальник начал шевелиться,И, услыша, что ИванТак храпит, как Еруслан,Он тихонько вниз слезаетИ к Ивану подползает,Пальцы в шапку запустил,Хвать перо — и след простыл.

Царь лишь только пробудился,Спальник наш к нему явился,Стукнул крепко об пол лбомИ запел царю потом:«Я с повинной головою,Царь, явился пред тобою,Не вели меня казнить,Прикажи мне говорить». —«Говори, не прибавляя, —Царь сказал ему зевая.Если ж ты да будешь врать,То кнута не миновать».

Спальник наш, собравшись с силой,Говорит царю: «Помилуй!Вот те истинный Христос,Справедлив мой, царь, донос.Наш Иван, то всякий знает,От тебя, отец скрывает,Но не злато, не сребро —Жароптицево перо…» —«Жароптицево?.. Проклятый!И он смел такой богатый…Погоди же ты, злодей!Не минуешь ты плетей!..» —«Да и то ль ещё он знает! —Спальник тихо продолжаетИзогнувшися. — Добро!Пусть имел бы он перо;Да и самую Жар-птицуВо твою, отец, светлицу,Коль приказ изволишь дать,Похваляется достать».

И доносчик с этим словом,Скрючась обручем таловым,Ко кровати подошёл,Подал клад — и снова в пол.Царь смотрел и дивовался,Гладил бороду, смеялсяИ скусил пера конец.Тут, уклав его в ларец,Закричал (от нетерпенья),Подтвердив своё веленьеБыстрым взмахом кулака:«Гей! позвать мне дурака!»

И посыльные дворянаПобежали по Ивана,Но, столкнувшись все в углу,Растянулись на полу.Царь тем много любовалсяИ до колотья смеялся.А дворяна, усмотря,Что смешно то для царя,Меж собой перемигнулисьИ вдругоредь растянулись.Царь тем так доволен был,Что их шапкой наградил.Тут посыльные дворянаВновь пустились звать ИванаИ на этот уже разОбошлися без проказ.Вот к конюшне прибегают,Двери настежь отворяютИ ногами дуракаНу толкать во все бока.С полчаса над ним возились,Но его не добудились.Наконец уж рядовойРазбудил его метлой.«Что за челядь тут такая? —Говорит Иван вставая. —Как хвачу я вас бичом,Так не станете потомБез пути будить Ивана».Говорят ему дворяна:«Царь изволил приказатьНам тебя к нему позвать». —«Царь?.. Ну ладно! Вот сряжусяИ тотчас к нему явлюся», —Говорит послам Иван.Тут надел он свой кафтан,Опояской подвязался,Приумылся, причесался,Кнут свой сбоку прицепил,Словно утица поплыл.Вот Иван к царю явился,Поклонился, подбодрился,Крякнул дважды и спросил:«А пошто меня будил?»Царь, прищурясь глазом левым,Закричал к нему со гневом,Приподнявшися: «Молчать!Ты мне должен отвечать:В силу коего указаСкрыл от нашего ты глазаНаше царское добро —Жароптицево перо?Что я — царь али боярин?Отвечай сейчас, татарин!»Тут Иван, махнув рукой,Говорит царю: «Постой!Я те шапки ровно не дал,Как же ты о том проведал?Что ты — ажно ты пророк?Ну, да что, сади в острог,Прикажи сейчас хоть в палки —Нет пера, да и шабалки!..»

 

-«Отвечай же! запорю!..»

-«Я те толком говорю:Нет пера! Да, слышь, откудаМне достать такое чудо?»Царь с кровати тут вскочилИ ларец с пером открыл.

«Что? Ты смел ещё переться?Да уж нет, не отвертеться!Это что? А?» Тут ИванЗадрожал, как лист в буран,Шапку выронил с испуга.«Что, приятель, видно, туго? —Молвил царь. — Постой-ка, брат!..» —«Ох, помилуй, виноват!Отпусти вину Ивану,Я вперёд уж врать не стану».И, закутавшись в полу,Растянулся на полу.«Ну, для первого случаюЯ вину тебе прощаю, —Царь Ивану говорит. —Я, помилуй бог, сердит!И с сердцов иной пороюЧуб сниму и с головою.Так вот, видишь, я каков!Но, сказать без дальних слов,Я узнал, что ты Жар-птицуВ нашу царскую светлицу,Если б вздумал приказать,Похваляешься достать.Ну, смотри ж, не отпирайсяИ достать её старайся».Тут Иван волчком вскочил.«Я того не говорил! —Закричал он утираясь. —О пере не запираюсь,Но о птице, как ты хошь,Ты напраслину ведёшь».Царь, затрясши бородою:«Что? Рядиться мне с тобою! —Закричал он. — Но смотри,Если ты недели в триНе достанешь мне Жар-птицуВ нашу царскую светлицу,То, клянуся бородой,Ты поплатишься со мной:На правёж — в решетку — на кол!Вон, холоп!» Иван заплакалИ пошёл на сеновал,Где конёк его лежал.Горбунок, его почуя,Дрягнул было плясовую;Но, как слёзы увидал,Сам чуть-чуть не зарыдал.

«Что, Иванушка, невесел?Что головушку повесил? —Говорит ему конёк,У его вертяся ног. —Не утайся предо мною,Всё скажи, что за душою.Я помочь тебе готов.Аль, мой милый, нездоров?Аль попался к лиходею?»Пал Иван к коньку на шею,Обнимал и целовал.«Ох, беда, конёк! — сказал. —Царь велит достать Жар-птицуВ государскую светлицу.Что мне делать, горбунок?»Говорит ему конёк:«Велика беда, не спорю;Но могу помочь я горю.Оттого беда твоя,Что не слушался меня:Помнишь, ехав в град-столицу,Ты нашёл перо Жар-птицы;Я сказал тебе тогда:Не бери, Иван, — беда!Много, много непокоюПринесёт оно с собою.Вот теперя ты узнал,Правду ль я тебе сказал.

Но, сказать тебе по дружбе,Это — службишка, не служба;Служба всё, брат, впереди.Ты к царю теперь подиИ скажи ему открыто:«Надо, царь, мне два корытаБелоярова пшенаДа заморского вина.Да вели поторопиться:Завтра, только зазорится,Мы отправимся, в поход».Вот Иван к царю идёт,Говорит ему открыто:«Надо, царь, мне два корытаБелоярова пшенаДа заморского вина.Да вели поторопиться:Завтра, только зазорится,Мы отправимся в поход».Царь тотчас приказ даёт,Чтоб посыльные дворянаВсё сыскали для Ивана,Молодцом его назвалИ «счастливый путь!» сказал.На другой день, утром рано,Разбудил конёк Ивана:«Гей! Хозяин! Полно спать!Время дело исправлять!»Вот Иванушка поднялся,В путь-дорожку собирался,Взял корыта, и пшено,И заморское вино;Потеплее приоделся,На коньке своём уселся,Вынул хлеба ломотокИ поехал на восток —Доставать тоё Жар-птицу.

Едут целую седмицу,Напоследок, в день осьмой,Приезжают в лес густой.Тут сказал конёк Ивану:«Ты увидишь здесь поляну;На поляне той гораВся из чистого сребра;Вот сюда то до зарницыПрилетают жары-птицыИз ручья воды испить;Тут и будем их ловить».И, окончив речь к Ивану,Выбегает на поляну.Что за поле! Зелень тутСловно камень-изумруд;Ветерок над нею веет,Так вот искорки и сеет;А по зелени цветыНесказанной красоты.А на той ли на поляне,Словно вал на океане,Возвышается гораВся из чистого сребра.

Солнце летними лучамиКрасит всю её зарями,В сгибах золотом бежит,На верхах свечой горит.Вот конёк по косогоруПоднялся на эту гору,Версту, другу пробежал,Устоялся и сказал:«Скоро ночь, Иван, начнётся,И тебе стеречь придётся.Ну, в корыто лей виноИ с вином мешай пшено.

А чтоб быть тебе закрыту,Ты под то подлезь корыто,Втихомолку примечай,Да, смотри же, не зевай.До восхода, слышь, зарницыПрилетят сюда жар-птицыИ начнут пшено клеватьДа по-своему кричать.Ты, которая поближе,И схвати её, смотри же!А поймаешь птицу-жар,И кричи на весь базар;Я тотчас к тебе явлюся». —«Ну, а если обожгуся? —Говорит коньку Иван,Расстилая свой кафтан. —Рукавички взять придётся:Чай, плутовка больно жгётся».Тут конёк из глаз исчез,А Иван, кряхтя, подлезПод дубовое корытоИ лежит там как убитый.

Вот полночною поройСвет разлился над горой, —Будто полдни наступают:Жары-птицы налетают;Стали бегать и кричатьИ пшено с вином клевать.Наш Иван, от них закрытый,Смотрит птиц из-под корытаИ толкует сам с собой,Разводя вот так рукой:«Тьфу ты, дьявольская сила!Эк их, дряней, привалило!Чай, их тут десятков с пять.Кабы всех переимать, —То-то было бы поживы!Неча молвить, страх красивы!Ножки красные у всех;А хвосты-то — сущий смех!Чай, таких у куриц нету.А уж сколько, парень, свету,Словно батюшкина печь!»И, скончав такую речь,Сам с собою под лазейкой,Наш Иван ужом да змейкойКо пшену с вином подполз, —Хвать одну из птиц за хвост.

«Ой, Конёчек-горбуночек!Прибегай скорей, дружочек!Я ведь птицу-то поймал», —Так Иван-дурак кричал.Горбунок тотчас явился.«Ай, хозяин, отличился! —Говорит ему конёк. —Ну, скорей её в мешок!Да завязывай тужее;А мешок привесь на шею.Надо нам в обратный путь». —«Нет, дай птиц-то мне пугнуть!Говорит Иван. — Смотри-ка,Вишь, надселися от крика!»И, схвативши свой мешок,Хлещет вдоль и поперёк.Ярким пламенем сверкая,Встрепенулася вся стая,Кругом огненным свиласьИ за тучи понеслась.А Иван наш вслед за нимиРукавицами своимиТак и машет и кричит,Словно щёлоком облит.Птицы в тучах потерялись;Наши путники собрались,Уложили царский кладИ вернулися назад.

Вот приехали в столицу.«Что, достал ли ты Жар-птицу?» —Царь Ивану говорит,Сам на спальника глядит.А уж тот, нешто от скуки,Искусал себе все руки.«Разумеется, достал», —Наш Иван царю сказал.«Где ж она?» — «Постой немножко,Прикажи сперва окошкоВ почивальне затворить,Знашь, чтоб темень сотворить».Тут дворяна побежалиИ окошко затворяли.Вот Иван мешок на стол:«Ну-ка, бабушка, пошёл!»Свет такой тут вдруг разлился,Что весь двор рукой закрылся.

Царь кричит на весь базар:«Ахти, батюшки, пожар!Эй, решёточных сзывайте!Заливайте! Заливайте!» —«Это, слышь ты, не пожар,Это свет от птицы-жар, —Молвил ловчий, сам со смехуНадрываяся. — ПотехуЯ привёз те, осударь!»Говорит Ивану царь:«Вот люблю дружка Ванюшу!Взвеселил мою ты душу,И на радости такой —Будь же царский стремянной!»Это видя, хитрый спальник,Прежний конюших начальник,Говорит себе под нос:«Нет, постой, молокосос!Не всегда тебе случитсяТак канальски отличиться.Я те снова подведу,Мой дружочек, под беду!»

Через три потом неделиВечерком одним сиделиВ царской кухне повараИ служители двора;Попивали мёд из жбанаДа читали Еруслана.«Эх! — один слуга сказал, —Как севодни я досталОт соседа чудо-книжку!В ней страниц не так чтоб слишком,Да и сказок только пять,А уж сказки — вам сказать,Так не можно надивиться;Надо ж этак умудриться!»Тут все в голос: «Удружи!Расскажи, брат, расскажи!» —«Ну, какую ж вы хотите?Пять ведь сказок; вот смотрите:Перва сказка о бобре,А вторая о царе;Третья… дай бог память… точно!О боярыне восточной;Вот в четвёртой: князь Бобыл;В пятой… в пятой… эх, забыл!В пятой сказке говорится…Так в уме вот и вертится…» —«Ну, да брось её!» — «Постой!» —«О красотке, что ль, какой?» —«Точно! В пятой говоритсяО прекрасной Царь-девице.Ну, которую ж, друзья,Расскажу севодни я?» —«Царь-девицу! — все кричали. —О царях мы уж слыхали,Нам красоток-то скорей!Их и слушать веселей».И слуга, усевшись важно,Стал рассказывать протяжно:«У далёких немских странЕсть, ребята, окиян.По тому ли окиянуЕздят только басурманы;С православной же землиНе бывали николиНи дворяне, ни мирянеНа поганом окияне.От гостей же слух идёт,Что девица там живёт;Но девица не простая,Дочь, вишь, месяцу родная,Да и солнышко ей брат.Та девица, говорят,Ездит в красном полушубке,В золотой, ребята, шлюпкеИ серебряным весломСамолично правит в нём;Разны песни попеваетИ на гусельцах играет…»Спальник тут с полатей скок —И со всех обеих ногВо дворец к царю пустилсяИ как раз к нему явился;Стукнул крепко об пол лбомИ запел царю потом:«Я с повинной головою,Царь, явился пред тобою,Не вели меня казнить,Прикажи мне говорить!» —«Говори, да правду только,И не ври, смотри, нисколько!» —Царь с кровати закричал.Хитрый спальник отвечал:«Мы севодни в кухне были,За твоё здоровье пили,А один из дворских слугНас забавил сказкой вслух;В этой сказке говоритсяО прекрасной Царь-девице.Вот твой царский стремяннойПоклялся твоей брадой,Что он знает эту птицу, —Так он назвал Царь-девицу, —И её, изволишь знать,Похваляется достать».

Спальник стукнул об пол снова.«Гей, позвать мне стремяннова!» —Царь посыльным закричал.Спальник тут за печку стал.А посыльные дворянаПобежали по Ивана;В крепком сне его нашлиИ в рубашке привели.

Царь так начал речь: «Послушай,На тебя донос, Ванюша.Говорят, что вот сейчасПохвалялся ты для насОтыскать другую птицу,Сиречь молвить, Царь-девицу…» —«Что ты, что ты, бог с тобой! —Начал царский стремянной. —Чай, с просонков я, толкую,Штуку выкинул такую.Да хитри себе как хошь,А меня не проведёшь».Царь, затрясши бородою:«Что? Рядиться мне с тобою? —Закричал он. — Но смотри,Если ты недели в триНе достанешь Царь-девицуВ нашу царскую светлицу,То, клянуся бородой!Ты поплатишься со мной!На правёж — в решетку — на кол!Вон, холоп!» Иван заплакалИ пошёл на сеновал,Где конёк его лежал.

«Что, Иванушка, невесел?Что головушку повесил? —Говорит ему конёк. —Аль, мой милый, занемог?Аль попался к лиходею?»Пал Иван к коньку на шею,Обнимал и целовал.«Ох, беда, конёк! — сказал. —Царь велит в свою светлицуМне достать, слышь, Царь-девицу.Что мне делать, горбунок?»Говорит ему конёк:«Велика беда, не спорю;Но могу помочь я горю.Оттого беда твоя,Что не слушался меня.Но, сказать тебе по дружбе,Это — службишка, не служба;Служба всё, брат, впереди!Ты к царю теперь подиИ скажи: «Ведь для поимкиНадо, царь, мне две ширинки,Шитый золотом шатёрДа обеденный прибор —Весь заморского варенья —И сластей для прохлажденья»,Вот Иван к царю идётИ такую речь ведёт:«Для царевниной поимкиНадо, царь, мне две ширинки,Шитый золотом шатёрДа обеденный прибор —Весь заморского варенья —И сластей для прохлажденья». —«Вот давно бы так, чем нет», —Царь с кровати дал ответИ велел, чтобы дворянаВсё сыскали для Ивана,Молодцом его назвалИ «счастливый путь!» сказал.На другой день, утром рано,Разбудил конёк Ивана:«Гей! Хозяин! Полно спать!Время дело исправлять!»Вот Иванушка поднялся,В путь-дорожку собирался,Взял ширинки и шатёрДа обеденный прибор —Весь заморского варенья —И сластей для прохлажденья;Всё в мешок дорожный склалИ верёвкой завязал,Потеплее приоделся,На коньке своём уселся;Вынул хлеба ломотокИ поехал на востокПо тоё ли Царь-девицу.

Едут целую седмицу,Напоследок, в день осьмой,Приезжают в лес густой.Тут сказал конёк Ивану:«Вот дорога к окияну,И на нём-то круглый годТа красавица живёт;Два раза она лишь сходитС окияна и приводитДолгий день на землю к нам.Вот увидишь завтра сам».И, окончив речь к Ивану,Выбегает к окияну,На котором белый валОдинёшенек гулял.Тут Иван с конька слезает,А конёк ему вещает:«Ну, раскидывай шатёр,На ширинку ставь приборИз заморского вареньяИ сластей для прохлажденья.

Сам ложися за шатромДа смекай себе умом.Видишь, шлюпка вон мелькает..То царевна подплывает.Пусть в шатёр она войдёт,Пусть покушает, попьёт;Вот, как в гусли заиграет, —Знай, уж время наступает.Ты тотчас в шатёр вбегай,Ту царевну сохватайИ держи её сильнееДа зови меня скорее.Я на первый твой приказПрибегу к тебе как раз;И поедем… Да, смотри же,Ты гляди за ней поближе;Если ж ты её проспишь,Так беды не избежишь».Тут конёк из глаз сокрылся,За шатёр Иван забилсяИ давай диру вертеть,Чтоб царевну подсмотреть.

Ясный полдень наступает;Царь-девица подплывает,Входит с гуслями в шатёрИ садится за прибор.

«Хм! Так вот та Царь-девица!Как же в сказках говорится, —Рассуждает стремянной, —Что куда красна собойЦарь-девица, так что диво!Эта вовсе не красива:И бледна-то, и тонка,Чай, в обхват-то три вершка;А ножонка-то, ножонка!Тьфу ты! словно у цыплёнка!Пусть полюбится кому,Я и даром не возьму».Тут царевна заигралаИ столь сладко припевала,Что Иван, не зная как,Прикорнулся на кулакИ под голос тихий, стройныйЗасыпает преспокойно.Запад тихо догорал.Вдруг конёк над ним заржалИ, толкнув его копытом,Крикнул голосом сердитым:«Спи, любезный, до звезды!Высыпай себе беды,Не меня ведь вздёрнут на кол!»Тут Иванушка заплакалИ, рыдаючи, просил,Чтоб конёк его простил:«Отпусти вину Ивану,Я вперёд уж спать не стану». —«Ну, уж бог тебя простит! —Горбунок ему кричит. —Всё поправим, может статься,Только, чур, не засыпаться;Завтра, рано поутру,К златошвейному шатруПриплывёт опять девицаМёду сладкого напиться.Если ж снова ты заснёшь,Головы уж не снесёшь».Тут конёк опять сокрылся;А Иван сбирать пустилсяОстрых камней и гвоздейОт разбитых кораблейДля того, чтоб уколоться,Если вновь ему вздремнётся.

На другой день, поутру,К златошвейному шатруЦарь-девица подплывает,Шлюпку на берег бросает,Входит с гуслями в шатёрИ садится за прибор…Вот царевна заигралаИ столь сладко припевала,Что Иванушке опятьЗахотелося поспать.«Нет, постой же ты, дрянная! —Говорит Иван вставая. —Ты в другоредь не уйдёшьИ меня не проведёшь».Тут в шатёр Иван вбегает,Косу длинную хватает…«Ой, беги, конек, беги!Горбунок мой, помоги!»Вмиг конёк к нему явился.«Ай, хозяин, отличился!Ну, садись же поскорейДа держи её плотней!»Вот столицы достигает.Царь к царевне выбегает,За белы руки берёт,Во дворец её ведётИ садит за стол дубовыйИ под занавес шелковый,В глазки с нежностью глядит,Сладки речи говорит:

«Бесподобная девица,Согласися быть царица!Я тебя едва узрел —Сильной страстью воскипел.Соколины твои очиНе дадут мне спать средь ночиИ во время бела дня —Ох! измучают меня.Молви ласковое слово!Всё для свадьбы уж готово;Завтра ж утром, светик мой,Обвенчаемся с тобойИ начнем жить припевая».А царевна молодая,Ничего не говоря,Отвернулась от царя.Царь нисколько не сердился,Но сильней ещё влюбился;На колен пред нею стал,Ручки нежно пожималИ балясы начал снова:«Молви ласковое слово!Чем тебя я огорчил?Али тем, что полюбил?«О, судьба моя плачевна!»Говорит ему царевна:«Если хочешь взять меня,То доставь ты мне в три дняПерстень мой из окияна». —«Гей! Позвать ко мне Ивана!» —Царь поспешно закричалИ чуть сам не побежал.Вот Иван к царю явился,Царь к нему оборотилсяИ сказал ему: «Иван!Поезжай на окиян;В окияне том хранитсяПерстень, слышь ты, Царь-девицы.Коль достанешь мне его,Задарю тебя всего». —«Я и с первой-то дорогиВолочу насилу ноги;Ты опять на окиян!» —Говорит царю Иван.

«Как же, плут, не торопиться:Видишь, я хочу жениться! —Царь со гневом закричалИ ногами застучал. —У меня не отпирайся,А скорее отправляйся!»Тут Иван хотел идти.«Эй, послушай! По пути, —Говорит ему царица, —Заезжай ты поклонитьсяВ изумрудный терем мойДа скажи моей родной:Дочь её узнать желает,Для чего она скрываетПо три ночи, по три дняЛик свой ясный от меня?И зачем мой братец красныйЗавернулся в мрак ненастныйИ в туманной вышинеНе пошлёт луча ко мне?Не забудь же!» — «Помнить буду,Если только не забуду;Да ведь надо же узнать,Кто те братец, кто те мать,Чтоб в родне-то нам не сбиться».Говорит ему царица:«Месяц — мать мне, солнце — брат» —«Да, смотри, в три дня назад!» —Царь-жених к тому прибавил.Тут Иван царя оставилИ пошёл на сеновал,Где конёк его лежал.

«Что, Иванушка, невесел?Что головушку повесил?» —Говорит ему конёк.«Помоги мне, горбунок!Видишь, вздумал царь жениться,Знашь, на тоненькой царице,Так и шлёт на окиян, —Говорит коньку Иван. —Дал мне сроку три дня только;Тут попробовать изволь-каПерстень дьявольский достать!Да велела заезжатьЭта тонкая царицаГде-то в терем поклонитьсяСолнцу, Месяцу, притомИ спрошать кое об чём…»Тут конёк: «Сказать по дружбе,Это — службишка, не служба;Служба всё, брат, впереди!Ты теперя спать поди;А назавтра, утром рано,Мы поедем к окияну».

На другой день наш Иван,Взяв три луковки в карман,Потеплее приоделся,На коньке своём уселсяИ поехал в дальний путь…Дайте, братцы, отдохнуть!

Читать третью часть сказки

domik3.ru

Конек-Горбунок (2 часть)

Скоро сказка сказывается, а не скоро дело делается...

Зачинается рассказ

От Ивановых проказ,

И от сивка, и от бурка,

И от вещего каурка.

Козы на море ушли;

Горы лесом поросли;

Конь с златой узды срывался,

Прямо к солнцу поднимался;

Лес стоячий под ногой,

Сбоку облак громовой;

Ходит облак и сверкает,

Гром по небу рассыпает.

Это присказка: пожди,

Сказка будет впереди.

Как на море-окияне

И на острове Буяне

Новый гроб в лесу стоит,

В гробе девица лежит;

Соловей над гробом свищет;

Черный зверь в дубраве рыщет.

Это присказка, а вот —

Сказка чередом пойдет.

Ну, так видите ль, миряне,

Православны христиане,

Наш удалый молодец

Затесался во дворец;

При конюшне царской служит

И нисколько не потужит

Он о братьях, об отце

В государевом дворце.

Да и что ему до братьев?

У Ивана красных платьев,

Красных шапок, сапогов

Чуть не десять коробов;

Ест он сладко, спит он столько,

Что раздолье, да и только!

Вот неделей через пять

Начал спальник примечать...

Надо молвить, этот спальник

До Ивана был начальник

Над конюшной надо всей,

Из боярских слыл детей;

Так не диво, что он злился

На Ивана и божился

Хоть пропасть, а пришлеца

Потурить вон из дворца.

Но, лукавство сокрывая,

Он для всякого случая

Притворился, плут, глухим,

Близоруким и немым;

Сам же думает: Постой-ка,

Я те двину, неумойка!

Так, неделей через пять,

Спальник начал примечать,

Что Иван коней не холит,

И не чистит, и не школит;

Но при всем том два коня

Словно лишь из-под гребня:

Чисто-начисто обмыты,

Гривы в косы перевиты,

Челки собраны в пучок,

Шерсть — ну, лоснится, как шелк;

В стойлах — свежая пшеница,

Словно тут же и родится,

И в чанах больших сыта

Будто только налита.

Что за притча тут такая? —

Спальник думает, вздыхая. —

Уж не ходит ли, постой,

К нам проказник домовой?

Дай-ка я подкараулю,

А нешто, так я и пулю,

Не смигнув, умею слить, —

Лишь бы дурня уходить.

Донесу я в думе царской,

Что конюший государской —

Басурманин, ворожей,

Чернокнижник и злодей;

Что он с бесом хлеб-соль водит,

В церковь божию не ходит,

Католицкой держит крест

И постами мясо ест.

В тот же вечер этот спальник,

Прежний конюших начальник,

В стойлы спрятался тайком

И обсыпался овсом.

Вот и полночь наступила.

У него в груди заныло:

Он ни жив ни мертв лежит,

Сам молитвы всё творит,

Ждет суседки... Чу! всам-деле,

Двери глухо заскрыпели,

Кони топнули, и вот

Входит старый коновод.

Дверь задвижкой запирает,

Шапку бережно скидает,

На окно ее кладет

И из шапки той берет

В три завернутый тряпицы

Царский клад — перо Жар-птицы.

Свет такой тут заблистал,

Что чуть спальник не вскричал,

И от страху так забился,

Что овес с него свалился.

Но суседке невдомек!

Он кладет перо в сусек,

Чистить коней начинает,

Умывает, убирает,

Гривы длинные плетет,

Разны песенки поет.

А меж тем, свернувшись клубом,

Поколачивая зубом,

Смотрит спальник, чуть живой,

Что тут деет домовой.

Что за бес! Нешто нарочно

Прирядился плут полночный:

Нет рогов, ни бороды,

Ражий парень, хоть куды!

Волос гладкий, сбоку ленты,

На рубашке прозументы,

Сапоги как ал сафьян, —

Ну, точнехонько Иван.

Что за диво? Смотрит снова

Наш глазей на домового...

Э! так вот что! — наконец

Проворчал себе хитрец. —

Ладно, завтра ж царь узнает,

Что твой глупый ум скрывает.

Подожди лишь только дня,

Будешь помнить ты меня!

А Иван, совсем не зная,

Что беда ему такая

Угрожает, всё плетет

Гривы в косы да поет;

А убрав их, в оба чана

Нацедил сыты медвяной

И насыпал дополна

Белоярова пшена.

Тут зевнув, перо Жар-птицы

Завернул опять в тряпицы,

Шапку под ухо — и лег

У коней близ задних ног.

Только начало зориться,

Спальник начал шевелиться,

И, услыша, что Иван

Так храпит, как Еруслан,

Он тихонько вниз слезает

И к Ивану подползает,

Пальцы в шапку запустил,

Хвать перо — и след простыл.

Царь лишь только пробудился,

Спальник наш к нему явился,

Стукнул крепко об пол лбом

И запел царю потом:

Я с повинной головою,

Царь, явился пред тобою,

Не вели меня казнить,

Прикажи мне говорить. —

Говори, не прибавляя, —

Царь сказал ему, зевая, —

Если ж ты да будешь врать,

То кнута не миновать.

Спальник наш, собравшись с силой,

Говорит царю: Помилуй!

Вот те истинный Христос,

Справедлив мой, царь, донос:

Наш Иван, то всякий знает,

От тебя, отец, скрывает,

Но не злато, не сребро —

Жароптицево перо... —

Жароптицево?.. Проклятый!

И он смел, такой богатый...

Погоди же ты, злодей!

Не минуешь ты плетей!.. —

Да и то ль еще он знает! —

Спальник тихо продолжает,

Изогнувшися. — Добро!

Пусть имел бы он перо;

Да и самую Жар-птицу

Во твою, отец, светлицу,

Коль приказ изволишь дать,

Похваляется достать.

И доносчик с этим словом,

Скрючась обручем таловым,

Ко кровати подошел,

Подал клад — и снова в пол.

Царь смотрел и дивовался,

Гладил бороду, смеялся

И скусил пера конец.

Тут, уклав его в ларец,

Закричал (от нетерпенья),

Подтвердив свое веленье

Быстрым взмахом кулака:

Гей! Позвать мне дурака!

И посыльные дворяна

Побежали по Ивана,

Но, столкнувшись все в углу,

Растянулись на полу.

Царь тем много любовался

И до колотья смеялся.

А дворяна, усмотря,

Что смешно то для царя,

Меж собой перемигнулись

И вдругорядь растянулись.

Царь тем так доволен был,

Что их шапкой наградил.

Тут посыльные дворяна

Вновь пустились звать Ивана

И на этот уже раз

Обошлися без проказ.

Вот к конюшне прибегают,

Двери настежь отворяют

И ногами дурака

Ну толкать во все бока.

С полчаса над ним возились,

Но его не добудились,

Наконец уж рядовой

Разбудил его метлой.

Что за челядь тут такая? -

Говорит Иван, вставая. —

Как хвачу я вас бичом,

Так не станете потом

Без пути будить Ивана!

Говорят ему дворяна:

Царь изволил приказать

Нам тебя к нему позвать. —

Царь?.. Ну ладно! Вот сряжуся

И тотчас к нему явлюся, —

Говорит послам Иван.

Тут надел он свой кафтан,

Опояской подвязался,

Приумылся, причесался,

Кнут свой сбоку прицепил

Словно утица поплыл.

Вот Иван к царю явился,

Поклонился, подбодрился,

Крякнул дважды и спросил:

А пошто меня будил?

Царь, прищурясь глазом левым,

Закричал ему со гневом,

Приподнявшися: Молчать!

Ты мне должен отвечать:

В силу коего указа

Скрыл от нашего ты глаза

Наше царское добро —

Жароптицево перо?

Что я — царь али боярин?

Отвечай сейчас, татарин!

Тут Иван, махнув рукой,

Говорит царю: Постой!

Я те шапки, ровно, не дал,

Как же ты о том проведал?

Что ты — ажно ты пророк?

Ну, да что, сади в острог,

Прикажи сейчас хоть в палки, —

Нет пера, да и шабалки!.. —

Отвечай же! Запорю!.. —

Я те толком говорю:

Нет пера! Да, слышь, откуда

Мне достать такое чудо?

Царь с кровати тут вскочил

И ларец с пером открыл.

Что? Ты смел еще переться?

Да уж нет, не отвертеться!

Это что? А? Тут Иван,

Задрожав, как лист в буран,

Шапку выронил с испуга.

Что, приятель, видно, туго? —

Молвил царь. — Постой-ка, брат!..

Ох, помилуй, виноват!

Отпусти вину Ивану,

Я вперед уж врать не стану.

И, закутавшись в полу,

Растянулся на полу.

Ну, для первого случаю

Я вину тебе прощаю, —

Царь Ивану говорит. —

Я, помилуй бог, сердит!

И с сердцов иной порою

Чуб сниму, и с головою.

Так вот, видишь, я каков!

Но, сказать без дальних слов,

Я узнал, что ты Жар-птицу

В нашу царскую светлицу,

Если б вздумал приказать,

Похваляешься достать.

Ну, смотри ж, не отпирайся

И достать ее старайся.

Тут Иван волчком вскочил.

Я того не говорил! —

Закричал он, утираясь. —

О пере не запираюсь,

Но о птице, как ты хошь,

Ты напраслину ведешь.

Царь, затрясши бородою:

Что! Рядиться мне с тобою? —

Закричал он. — Но смотри!

Если ты недели в три

Не достанешь мне Жар-птицу

В нашу царскую светлицу,

То, клянуся бородой!

Ты поплатишься со мной:

На правёж — в решетку — на кол!

Вон, холоп! Иван заплакал

И пошел на сеновал,

Где конек его лежал.

Горбунок, его почуял,

Дрягнул было плясовую;

Но, как слезы увидал,

Сам чуть-чуть не зарыдал.

Что, Иванушка, невесел?

Что головушку повесил? —

Говорил ему конек,

У его вертяся ног, —

Не утайся предо мною,

Все скажи, что за душою;

Я помочь тебе готов.

Аль, мой милый, нездоров?

Аль попался к лиходею?

Пал Иван к коньку на шею,

Обнимал и целовал.

Ох, беда, конек! — сказал. —

Царь велит достать Жар-птицу

В государскую светлицу.

Что мне делать, горбунок?

Говорит ему конек:

Велика беда, не спорю;

Но могу помочь я горю.

Оттого беда твоя,

Что не слушался меня:

Помнишь, ехав в град-столицу,

Ты нашел перо Жар-птицы;

Я сказал тебе тогда:

Не бери, Иван, — беда!

Много, много непокою

Принесет оно с собою.

Вот теперя ты узнал,

Правду ль я тебе сказал.

Но, сказать тебе по дружбе,

Это — службишка, не служба;

Служба всё, брат, впереди.

Ты к царю теперь поди

И скажи ему открыто:

Надо, царь, мне два корыта

Белоярова пшена

Да заморского вина.

Да вели поторопиться:

Завтра, только зазорится,

Мы отправимся в поход.

Тут Иван к царю идет,

Говорит ему открыто:

Надо царь, мне два корыта

Белоярова пшена

Да заморского вина.

Да вели поторопиться:

Завтра, только зазорится,

Мы отправимся в поход.

Царь тотчас приказ дает,

Чтоб посыльные дворяна

Всё сыскали для Ивана,

Молодцом его назвал

И счастливый путь! сказал.

На другой день утром рано,

Разбудил конек Ивана:

Гей! Хозяин! полно спать!

Время дело исправлять!

Вот Иванушка поднялся,

В путь-дорожку собирался,

Взял корыта, и пшено,

И заморское вино;

Потеплее приоделся,

На коньке своем уселся,

Вынул хлеба ломоток

И поехал на восток —

Доставать тоё Жар-птицу.

Едут целую седмицу.

Напоследок, в день осьмой,

Приезжают в лес густой,

Тут сказал конек Ивану:

Ты увидишь здесь поляну;

На поляне той гора,

Вся из чистого сребра;

Вот сюда-то до зарницы

Прилетают жары-птицы

Из ручья воды испить;

Тут и будем их ловить.

И, окончив речь к Ивану,

Выбегает на поляну.

Что за поле! Зелень тут

Словно камень изумруд;

Ветерок над нею веет,

Так вот искорки и сеет;

А по зелени цветы

Несказанной красоты.

А на той ли на поляне,

Словно вал на окияне,

Возвышается гора

Вся из чистого сребра.

Солнце летними лучами

Красит всю ее зарями,

В сгибах золотом бежит,

На верхах свечой горит.

Вот конек по косогору

Поднялся на эту гору,

Вёрсту, другу пробежал

Устоялся и сказал:

Скоро ночь, Иван, начнется,

И тебе стеречь придется.

Ну, в корыто лей вино

И с вином мешай пшено.

А чтоб быть тебе закрыту,

Ты под то подлезь корыто,

Втихомолку примечай,

Да смотри же, не зевай.

До восхода, слышь, зарницы

Прилетят сюда жар-птицы

И начнут пшено клевать

Да по-своему кричать.

Ты, которая поближе,

И схвати ее, смотри же!

А поймаешь птицу-жар —

И кричи на весь базар;

Я тотчас к тебе явлюся.

kidskazka.ru

Конек Горбунок. Часть 2

Ершов П.П.
Часть 2

Скоро сказка сказывается,

а не скоро дело делается

Зачинается рассказ

От Ивановых проказ,

И от сивка, и от бурка,

И от вещего каурка

Козы на море ушли;

Горы лесом поросли;

Конь с златой узды срывался,

Прямо к солнцу поднимался;

Лес стоячий под ногой,

Сбоку облак громовой;

Ходит облак и сверкает,

Гром по небу рассыпает

Это присказка: пожди,

Сказка будет впереди

Как на море-окияне

И на острове Буяне

Новый гроб в лесу стоит,

В гробе девица лежит;

Соловей над гробом свищет;

Чёрный зверь в дубраве рыщет

Это присказка, а вот —

Сказка чередом пойдёт

Ну, так видите ль, миряне,

Православны христиане,

Наш удалый молодец

Затесался во дворец;

При конюшне царской служит

И нисколько не потужит

Он о братьях, об отце

В государевом дворце

Да и что ему до братьев

У Ивана красных платьев,

Красных шапок, сапогов

Чуть не десять коробов;

Ест он сладко, спит он столько,

Что раздолье, да и только!

Вот неделей через пять

Начал спальник примечать...

Надо молвить, этот спальник

До Ивана был начальник

Над конюшной надо всей,

Из боярских слыл детей;

Так не диво, что он злился

На Ивана и божился

Хоть пропасть, а пришлеца

Потурить вон из дворца

Но, лукавство сокрывая,

Он для всякого случая

Притворился, плут, глухим,

Близоруким и немым;

Сам же думает: «Постой-ка,

Я те двину, неумойка!»

Так, неделей через пять,

Спальник начал примечать,

Что Иван коней не холит,

И не чистит, и не школит;

Но при всём том два коня

Словно лишь из-под гребня:

Чисто-начисто обмыты,

Гривы в косы перевиты,

Чёлки собраны в пучок,

Шерсть – ну, лоснится, как шёлк;

В стойлах – свежая пшеница,

Словно тут же и родится,

И в чанах больших сыта

Будто только налита

«Что за притча тут такая —

Спальник думает, вздыхая —

Уж не ходит ли, постой,

К нам проказник домовой

Дай-ка я подкараулю,

А нешто, так я и пулю,

Не смигнув, умею слить, —

Лишь бы дурня уходить

Донесу я в думе царской,

Что конюший государской —

Басурманин, ворожей,

Чернокнижник и злодей;

Что он с бесом хлеб-соль водит,

В церковь божию не ходит,

Католицкой держит крест

И постами мясо ест»

В тот же вечер этот спальник,

Прежний конюших начальник,

В стойлы спрятался тайком

И обсыпался овсом

Вот и полночь наступила

У него в груди заныло:

Он ни жив ни мёртв лежит,

Сам молитвы всё творит,

Ждёт суседки... Чу! всам-деле,

Двери глухо заскрыпели,

Кони топнули, и вот

Входит старый коновод

Дверь задвижкой запирает,

Шапку бережно скидает,

На окно её кладёт

И из шапки той берёт

В три завёрнутый тряпицы

Царский клад – перо Жар-птицы

Свет такой тут заблистал,

Что чуть спальник не вскричал,

И от страху так забился,

Что овёс с него свалился

Но суседке невдомёк!

Он кладёт перо в сусек,

Чистить коней начинает,

Умывает, убирает,

Гривы длинные плетёт,

Разны песенки поёт

А меж тем, свернувшись клубом,

Поколачивая зубом,

Смотрит спальник, чуть живой,

Что тут деет домовой

Что за бес! Нешто нарочно

Прирядился плут полночный:

Нет рогов, ни бороды,

Ражий парень, хоть куды!

Волос гладкий, сбоку ленты,

На рубашке прозументы,

Сапоги как ал сафьян, —

Ну, точнёхонько Иван

Что за диво Смотрит снова

Наш глазей на домового...

«Э! так вот что!– наконец

Проворчал себе хитрец —

Ладно, завтра ж царь узнает,

Что твой глупый ум скрывает

Подожди лишь только дня,

Будешь помнить ты меня!»

А Иван, совсем не зная,

Что беда ему такая

Угрожает, всё плетёт

Гривы в косы да поёт;

А убрав их, в оба чана

Нацедил сыты медвяной

И насыпал дополна

Белоярова пшена

Тут зевнув, перо Жар-птицы

Завернул опять в тряпицы,

Шапку под ухо – и лёг

У коней близ задних ног

Только начало зориться,

Спальник начал шевелиться,

И, услыша, что Иван

Так храпит, как Еруслан,

Он тихонько вниз слезает

И к Ивану подползает,

Пальцы в шапку запустил,

Хвать перо – и след простыл

Царь лишь только пробудился,

Спальник наш к нему явился,

Стукнул крепко об пол лбом

И запел царю потом:

«Я с повинной головою,

Царь, явился пред тобою,

Не вели меня казнить,

Прикажи мне говорить» —

«Говори, не прибавляя, —

Царь сказал ему, зевая, —

Если ж ты да будешь врать,

То кнута не миновать»

Спальник наш, собравшись с силой,

Говорит царю: «Помилуй!

Вот те истинный Христос,

Справедлив мой, царь, донос:

Наш Иван, то всякий знает,

От тебя, отец, скрывает,

Но не злато, не сребро —

Жароптицево перо...» —

«Жароптицево Проклятый!

И он смел, такой богатый...

Погоди же ты, злодей!

Не минуешь ты плетей!» —

«Да и то ль ещё он знает! —

Спальник тихо продолжает,

Изогнувшися– Добро!

Пусть имел бы он перо;

Да и самую Жар-птицу

Во твою, отец, светлицу,

Коль приказ изволишь дать,

Похваляется достать»

И доносчик с этим словом,

Скрючась обручем таловым,

Ко кровати подошёл,

Подал клад – и снова в пол

Царь смотрел и дивовался,

Гладил бороду, смеялся

И скусил пера конец

Тут, уклав его в ларец,

Закричал (от нетерпенья),

Подтвердив своё веленье

Быстрым взмахом кулака:

«Гей! Позвать мне дурака!»

И посыльные дворяна

Побежали по Ивана,

Но, столкнувшись все в углу,

Растянулись на полу

Царь тем много любовался

И до колотья смеялся

А дворяна, усмотря,

Что смешно то для царя,

Меж собой перемигнулись

И вдругорядь растянулись

Царь тем так доволен был,

Что их шапкой наградил

Тут посыльные дворяна

Вновь пустились звать Ивана

И на этот уже раз

Обошлися без проказ

Вот к конюшне прибегают,

Двери настежь отворяют

И ногами дурака

Ну толкать во все бока

С полчаса над ним возились,

Но его не добудились,

Наконец уж рядовой

Разбудил его метлой

«Что за челядь тут такая —

Говорит Иван, вставая —

Как хвачу я вас бичом,

Так не станете потом

Без пути будить Ивана!»

Говорят ему дворяна:

«Царь изволил приказать

Нам тебя к нему позвать» —

«Царь Ну ладно! Вот сряжуся

И тотчас к нему явлюся», —

Говорит послам Иван

Тут надел он свой кафтан,

Опояской подвязался,

Приумылся, причесался,

Кнут свой сбоку прицепил

Словно утица поплыл

Вот Иван к царю явился,

Поклонился, подбодрился,

Крякнул дважды и спросил:

«А пошто меня будил»

Царь, прищурясь глазом левым,

Закричал ему со гневом,

Приподнявшися: «Молчать!

Ты мне должен отвечать:

В силу коего указа

Скрыл от нашего ты глаза

Наше царское добро —

Жароптицево перо

Что я – царь али боярин

Отвечай сейчас, татарин!»

Тут Иван, махнув рукой,

Говорит царю: «Постой!

Я те шапки, ровно, не дал,

Как же ты о том проведал

Что ты – ажно ты пророк

Ну, да что, сади в острог,

Прикажи сейчас хоть в палки, —

Нет пера, да и шабалки!» —

«Отвечай же! Запорю!» —

«Я те толком говорю:

Нет пера! Да, слышь, откуда

Мне достать такое чудо»

Царь с кровати тут вскочил

И ларец с пером открыл

«Что Ты смел ещё переться

Да уж нет, не отвертеться!

Это что А» Тут Иван,

Задрожав, как лист в буран,

Шапку выронил с испуга

«Что, приятель, видно, туго —

Молвил царь– Постой-ка, брат!»

«Ох, помилуй, виноват!

Отпусти вину Ивану,

Я вперёд уж врать не стану»

И, закутавшись в полу,

Растянулся на полу

«Ну, для первого случаю

Я вину тебе прощаю, —

Царь Ивану говорит —

Я, помилуй бог, сердит!

И с сердцов иной порою

Чуб сниму, и с головою

Так вот, видишь, я каков!

Но, сказать без дальних слов,

Я узнал, что ты Жар-птицу

В нашу царскую светлицу,

Если б вздумал приказать,

Похваляешься достать

Ну, смотри ж, не отпирайся

И достать её старайся»

Тут Иван волчком вскочил

«Я того не говорил! —

Закричал он, утираясь —

О пере не запираюсь,

Но о птице, как ты хошь,

Ты напраслину ведёшь»

Царь, затрясши бородою:

«Что! Рядиться мне с тобою —

Закричал он– Но смотри!

Если ты недели в три

Не достанешь мне Жар-птицу

В нашу царскую светлицу,

То, клянуся бородой!

Ты поплатишься со мной:

На правёж – в решётку – на кол!

Вон, холоп!» Иван заплакал

И пошёл на сеновал,

Где конёк его лежал

Горбунок, его почуял,

Дрягнул было плясовую;

Но, как слёзы увидал,

Сам чуть-чуть не зарыдал

«Что, Иванушка, невесел

Что головушку повесил —

Говорил ему конёк,

У его вертяся ног, —

Не утайся предо мною,

Всё скажи, что за душою;

Я помочь тебе готов

Аль, мой милый, нездоров

Аль попался к лиходею»

Пал Иван к коньку на шею,

Обнимал и целовал

«Ох, беда, конёк!– сказал —

Царь велит достать Жар-птицу

В государскую светлицу

Что мне делать, горбунок»

Говорит ему конёк:

«Велика беда, не спорю;

Но могу помочь я горю

Оттого беда твоя,

Что не слушался меня:

Помнишь, ехав в град-столицу,

Ты нашёл перо Жар-птицы;

Я сказал тебе тогда:

«Не бери, Иван,– беда!

Много, много непокою

Принесёт оно с собою»

Вот теперя ты узнал,

Правду ль я тебе сказал

Но, сказать тебе по дружбе,

Это – службишка, не служба;

Служба всё, брат, впереди

Ты к царю теперь поди

И скажи ему открыто:

«Надо, царь, мне два корыта

Белоярова пшена

Да заморского вина

Да вели поторопиться:

Завтра, только зазорится,

Мы отправимся в поход»

Тут Иван к царю идёт,

Говорит ему открыто:

«Надо царь, мне два корыта

Белоярова пшена

Да заморского вина

Да вели поторопиться:

Завтра, только зазорится,

Мы отправимся в поход»

Царь тотчас приказ даёт,

Чтоб посыльные дворяна

Всё сыскали для Ивана,

Молодцом его назвал

И «счастливый путь!» сказал

На другой день утром рано,

Разбудил конёк Ивана:

«Гей! Хозяин! полно спать!

Время дело исправлять!»

Вот Иванушка поднялся,

В путь-дорожку собирался,

Взял корыта, и пшено,

И заморское вино;

Потеплее приоделся,

На коньке своём уселся,

Вынул хлеба ломоток

И поехал на восток —

Доставать тоё Жар-птицу

Едут целую седмицу

Напоследок, в день осьмой,

Приезжают в лес густой,

Тут сказал конёк Ивану:

«Ты увидишь здесь поляну;

На поляне той гора,

Вся из чистого сребра;

Вот сюда-то до зарницы

Прилетают жары-птицы

Из ручья воды испить;

Тут и будем их ловить»

И, окончив речь к Ивану,

Выбегает на поляну

Что за поле! Зелень тут

Словно камень изумруд;

Ветерок над нею веет,

Так вот искорки и сеет;

А по зелени цветы

Несказанной красоты

А на той ли на поляне,

Словно вал на окияне,

Возвышается гора

Вся из чистого сребра

Солнце летними лучами

Красит всю её зарями,

В сгибах золотом бежит,

На верхах свечой горит

Вот конёк по косогору

Поднялся на эту гору,

Вёрсту, другу пробежал

Устоялся и сказал:

«Скоро ночь, Иван, начнётся,

И тебе стеречь придётся

Ну, в корыто лей вино

И с вином мешай пшено

А чтоб быть тебе закрыту,

Ты под то подлезь корыто,

Втихомолку примечай,

Да смотри же, не зевай

До восхода, слышь, зарницы

Прилетят сюда жар-птицы

И начнут пшено клевать

Да по-своему кричать

Ты, которая поближе,

И схвати её, смотри же!

А поймаешь птицу-жар —

И кричи на весь базар;

Я тотчас к тебе явлюся» —

«Ну, а если обожгуся —

Говорит коньку Иван,

Расстилая свой кафтан —

Рукавички взять придётся,

Чай, плутовка больно жгется»

Тут конёк из глаз исчез,

А Иван, кряхтя, подлез

Под дубовое корыто

И лежит там как убитый

Вот полночною порой

Свет разлился над горой,

Будто полдни наступают:

Жары-птицы налетают;

Стали бегать и кричать

И пшено с вином клевать

Наш Иван, от них закрытый,

Смотрит птиц из-под корыта

И толкует сам с собой,

Разводя вот так рукой:

«Тьфу ты, дьявольская сила!

Эк их, дряни, привалило!

Чай, их тут с десятков с пять

Кабы всех переимать —

То-то было бы поживы!

Неча молвить, страх красивы!

Ножки красные у всех;

А хвосты-то – сущий смех!

Чай, таких у куриц нету;

А уж сколько, парень, свету —

Словно батюшкина печь!»

И, скончав такую речь

Сам с собою, под лазейкой

Наш Иван ужом да змейкой

Ко пшену с вином подполз —

Хвать одну из птиц за хвост

«Ой! Конечек-горбуночек!

Прибегай скорей, дружочек!

Я ведь птицу-то поймал!» —

Так Иван-дурак кричал

Горбунок тотчас явился

«Ай, хозяин, отличился! —

Говорит ему конёк —

Ну, скорей её в мешок!

Да завязывай тужее;

А мешок привесь на шею,

Надо нам в обратный путь» —

«Нет, дай птиц-то мне пугнуть! —

Говорит Иван– Смотри-ка,

Вишь, надселися от крика!»

И, схвативши свой мешок,

Хлещет вдоль и поперёк

Ярким пламенем сверкая,

Встрепенулася вся стая,

Кругом огненным свилась

И за тучи понеслась

А Иван наш вслед за ними

Рукавицами своими

Так и машет и кричит,

Словно щёлоком облит

Птицы в тучах потерялись;

Наши путники собрались,

Уложили царский клад

И вернулися назад

Вот приехали в столицу

«Что, достал ли ты Жар-птицу» —

Царь Ивану говорит,

Сам на спальника глядит

А уж тот, нешто от скуки,

Искусал себе все руки

«Разумеется, достал», —

Наш Иван царю сказал

«Где ж она» – «Постой немножко,

Прикажи сперва окошко

В почивальне затворить,

Знашь, чтоб темень сотворить»

Тут дворяна побежали

И окошко затворяли,

Вот Иван мешок на стол

«Ну-ка, бабушка, пошёл!»

Свет такой тут вдруг разлился,

Что весь дворрукой закрылся

Царь кричит на весь базар:

«Ахти, батюшки, пожар!

Эй, решёточных сзывайте!

Заливайте! заливайте!» —

«Это, слышь ты, не пожар,

Это свет от птицы-жар, —

Молвил ловчий, сам со смеху

Надрываяся– Потеху

Я привёз те, осударь!»

Говорит Ивану царь:

«Вот люблю дружка Ванюшу!

Взвеселил мою ты душу,

И на радости такой —

Будь же царский стремянной!»

Это видя, хитрый спальник,

Прежний конюших начальник,

Говорит себе под нос:

«Нет, постой, молокосос!

Не всегда тебе случится

Так канальски отличиться,

Я те снова подведу,

Мой дружочек, под беду!»

Через три потом недели

Вечерком одним сидели

В царской кухне повара

И служители двора,

Попивали мёд из жбана

Да читали Еруслана

«Эх!– один слуга сказал, —

Как севодни я достал

От соседа чудо-книжку!

В ней страниц не так чтоб слишком,

Да и сказок только пять,

А уж сказки – вам сказать,

Так не можно надивиться;

Надо ж этак умудриться!»

Тут все в голос: «Удружи!

Расскажи, брат, расскажи!» —

«Ну, какую ж вы хотите

Пять ведь сказок; вот смотрите:

Перва сказка о бобре,

А вторая о царе,

Третья... дай бог память... точно!

О боярыне восточной;

Вот в четвёртой: князь Бобыл;

В пятой... в пятой... эх, забыл!

В пятой сказке говорится...

Так в уме вот и вертится...» —

«Ну, да брось её!» – «Постой!» —

«О красотке, что ль, какой» —

«Точно! В пятой говорится

О прекрасной Царь-девице

Ну, которую ж, друзья,

Расскажу сегодня я» —

«Царь-девицу!– все кричали —

О царях мы уж слыхали,

Нам красоток-то скорей!

Их и слушать веселей»

И слуга, усевшись важно,

Стал рассказывать протяжно:

«У далёких немских стран

Есть, ребята, окиян

По тому ли окияну

Ездят только басурманы;

С православной же земли

Не бывали николи

Ни дворяне, ни миряне

На поганом окияне

От гостей же слух идёт,

Что девица там живёт;

Но девица не простая,

Дочь, вишь, Месяцу родная,

Да и Солнышко ей брат

Та девица, говорят,

Ездит в красном полушубке,

В золотой, ребята, шлюпке

И серебряным веслом

Самолично правит в нём;

Разны песни попевает

И на гусельцах играет...»

Спальник тут с полатей скок —

И со всех обеих ног

Во дворец к царю пустился

И как раз к нему явился,

Стукнул крепко об пол лбом

И запел царю потом:

«Я с повинной головою,

Царь, явился пред тобою,

Не вели меня казнить,

Прикажи мне говорить!» —

«Говори, да правду только

И не ври, смотри, нисколько!» —

Царь с кровати закричал

Хитрый спальник отвечал:

«Мы сегодня в кухне были

За твоё здоровье пили,

А один из дворских слуг

Нас забавил сказкой вслух;

В этой сказке говорится

О прекрасной Царь-девице

Вот твой царский стремянной

Поклялся своей брадой,

Что он знает эту птицу —

Так он назвал Царь-девицу, —

И её, изволишь знать,

Похваляется достать»

Спальник стукнул об пол снова

«Гей, позвать мне стремяннова!» —

Царь посыльным закричал

Спальник тут за печку стал;

А посыльные дворяна

Побежали по Ивана;

В крепком сне его нашли

И в рубашке привели

Царь так начал речь: «Послушай,

На тебя донос, Ванюша

Говорят, что вот сейчас

Похвалялся ты для нас

Отыскать другую птицу,

Сиречь молвить, Царь-девицу...» —

«Что ты, что ты, бог с тобой! —

Начал царский стремянной —

Чай, спросонков, я толкую,

Штуку выкинул такую

Да хитри себе, как хошь,

А меня не проведёшь»

Царь, затрясши бородою:

«Что Рядиться мне с тобою —

Закричал он– Но смотри,

Если ты недели в три

Не достанешь Царь-девицу

В нашу царскую светлицу,

То клянуся бородой,

Ты поплатишься со мной:

На правёж – в решётку – на кол!

Вон, холоп!» Иван заплакал

И пошёл на сеновал,

Где конёк его лежал

«Что, Иванушка, невесел

Что головушку повесил —

Говорит ему конёк —

Аль, мой милый, занемог

Аль попался к лиходею»

Пал Иван коньку на шею,

Обнимал и целовал

«Ох, беда, конёк!– сказал —

Царь велит в свою светлицу

Мне достать, слышь, Царь-девицу

Что мне делать, горбунок»

Говорит ему конёк:

«Велика беда, не спорю;

Но могу помочь я горю

Оттого беда твоя,

Что не слушался меня

Но, сказать тебе по дружбе,

Это службишка, не служба;

Служба всё, брат, впереди!

Ты к царю теперь поди

И скажи: «Ведь для поимки

Надо, царь, мне две ширинки,

Шитый золотом шатёр

Да обеденный прибор —

Весь заморского варенья —

И сластей для прохлажденья»

Вот Иван к царю идёт

И такую речь ведёт:

«Для царевниной поимки

Надо, царь, мне две ширинки,

Шитый золотом шатёр

Да обеденный прибор —

Весь заморского варенья —

И сластей для прохлажденья»-

«Вот давно бы так, чем нет», —

Царь с кровати дал ответ

И велел, чтобы дворяна

Всё сыскали для Ивана,

Молодцом его назвал

И «счастливый путь!» сказал

На другой день, утром рано,

Разбудил конёк Ивана:

«Гей! Хозяин! полно спать!

Время дело исправлять!»

Вот Иванушка поднялся,

В путь дорожку собирался,

Взял ширинки и шатёр

Да обеденный прибор —

Весь заморского варенья —

И сластей для прохлажденья;

Всё в мешок дорожный склал

И верёвкой завязал,

Потеплее приоделся,

На коньке своём уселся,

Вынул хлеба ломоток

И поехал на восток

По тоё ли Царь-девицу

Едут целую седмицу;

Напоследок, в день осьмой,

Приезжают в лес густой

Тут сказал конёк Ивану:

«Вот дорога к окияну,

И на нём-то круглый год

Та красавица живёт;

Два раза она лишь сходит

С окияна и приводит

Долгий день на землю к нам

Вот увидишь завтра сам»

И, окончив речь к Ивану,

Выбегает к окияну,

На котором белый вал

Одинёшенек гулял

Тут Иван с конька слезает,

А конёк ему вещает:

«Ну, раскидывай шатёр,

На ширинку ставь прибор

Из заморского варенья

И сластей для прохлажденья

Сам ложися за шатром

Да смекай себе умом

Видишь, шлюпка вон мелькает

То царевна подплывает

Пусть в шатёр она войдёт,

Пусть покушает, попьёт;

Вот, как в гусли заиграет —

Знай, уж время наступает

Ты тотчас в шатёр вбегай,

Ту царевну сохватай,

И держи её сильнее,

Да зови меня скорее

Я на первый твой приказ

Прибегу к тебе как раз,

И поедем... Да смотри же,

Ты гляди за ней поближе,

Если ж ты её проспишь,

Так беды не избежишь»

Тут конёк из глаз сокрылся,

За шатёр Иван забился

И давай дыру вертеть,

Чтоб царевну подсмотреть

Ясный полдень наступает;

Царь-девица подплывает,

Входит с гуслями в шатёр

И садится за прибор

«Хм! Так вот та Царь-девица!

Как же в сказках говорится, —

Рассуждает стремянной, —

Что куда красна собой

Царь-девица, так что диво!

Эта вовсе не красива:

И бледна-то и тонка,

Чай, в обхват-то три вершка;

А ножонка-то ножонка!

Тьфу ты! Словно у цыплёнка!

Пусть полюбится кому,

Я и даром не возьму»

Тут царевна заиграла

И столь сладко припевала,

Что Иван, не зная как,

Прикорнулся на кулак;

И под голос тихий, стройный

Засыпает преспокойно

Запад тихо догорал

Вдруг конёк над ним заржал

И, толкнув его копытом,

Крикнул голосом сердитым:

«Спи, любезный, до звезды!

Высыпай себе беды!

Не меня ведь вздёрнут на кол!»

Тут Иванушка заплакал

И, рыдаючи, просил,

Чтоб конёк его простил

«Отпусти вину Ивану,

Я вперёд уж спать не стану» —

«Ну, уж бог тебя простит! —

Горбунок ему кричит —

Всё поправим, может статься,

Только, чур, не засыпаться;

Завтра, рано поутру,

К златошвейному шатру

Приплывёт опять девица —

Мёду сладкого напиться

Если ж снова ты заснёшь,

Головы уж не снесёшь»

Тут конёк опять сокрылся;

А Иван сбирать пустился

Острых камней и гвоздей

От разбитых кораблей

Для того, чтоб уколоться,

Если вновь ему вздремнётся

На другой день, поутру,

К злотошвейному шатру

Царь-девица подплывает,

Шлюпку на берег бросает,

Входит с гуслями в шатёр

И садится за прибор...

Вот царевна заиграла

И столь сладко припевала,

Что Иванушке опять

Захотелося поспать

«Нет, постой же ты, дрянная! —

Говорит Иван, вставая —

Ты вдругорядь не уйдёшь

И меня не проведёшь»

Тут в шатёр Иван вбегает,

Косу длинную хватает...

«Ой, беги, конёк, беги!

Горбунок мой, помоги!»

Вмиг конёк к нему явился

«Ах, хозяин, отличился!

Ну, садись же поскорей!

Да держи её плотней!»

Вот столицы достигает

Царь к царевне выбегает

За белы руки берёт,

Во дворец её ведёт

И садит за стол дубовый

И под занавес шёлковый,

В глазки с нежностью глядит,

Сладки речи говорит:

«Бесподобная девица!

Согласися быть царица!

Я тебя едва узрел —

Сильной страстью воскипел

Соколины твои очи

Не дадут мне спать средь ночи

И во время бела дня,

Ох, измучают меня

Молви ласковое слово!

Всё для свадьбы уж готово;

Завтра ж утром, светик мой,

Обвенчаемся с тобой

И начнём жить припевая»

А царевна молодая,

Ничего не говоря,

Отвернулась от царя

Царь нисколько не сердился,

Но сильней ещё влюбился;

На колен пред нею стал,

Ручки нежно пожимал

И балясы начал снова:

«Молви ласковое слово!

Чем тебя я огорчил

Али тем, что полюбил

О, судьба моя плачевна!»

Говорит ему царевна:

«Если хочешь взять меня,

То доставь ты мне в три дня

Перстень мой из окияна!» —

«Гей! Позвать ко мне Ивана!» —

Царь поспешно закричал

И чуть сам не побежал

Вот Иван к царю явился,

Царь к нему оборотился

И сказал ему: «Иван!

Поезжай на окиян;

В окияне том хранится

Перстень, слышь ты, Царь-девицы

Коль достанешь мне его,

Задарю тебя всего» —

«Я и с первой-то дороги

Волочу насилу ноги —

Ты опять на окиян!» —

Говорит царю Иван

«Как же, плут, не торопиться:

Видишь, я хочу жениться! —

Царь со гневом закричал

И ногами застучал —

У меня не отпирайся,

А скорее отправляйся!»

Тут Иван хотел идти

«Эй, послушай! По пути, —

Говорит ему царица, —

Заезжай ты поклониться

В изумрудный терем мой

Да скажи моей родной:

Дочь её узнать желает,

Для чего она скрывает

По три ночи, по три дня

Лик свой ясный от меня

И зачем мой братец красный

Завернулся в мрак ненастный

И в туманной вышине

Не пошлёт луча ко мне

Не забудь же!» – «Помнить буду,

Если только не забуду;

Да ведь надо же узнать,

Кто те братец, кто те мать,

Чтоб в родне-то нам не сбиться»

Говорит ему царица:

«Месяц – мать мне Солнце – брат»

«Да смотри, в три дня назад!» —

Царь-жених к тому прибавил

Тут Иван царя оставил

И пошёл на сеновал,

Где конёк его лежал

«Что, Иванушка, невесел

Что головушку повесил» —

Говорит ему конёк

«Помоги мне, горбунок!

Видишь, вздумал царь жениться,

Знашь, на тоненькой царице,

Так и шлёт на окиян, —

Говорит коньку Иван, —

Дал мне сроку три дня только;

Тут попробовать изволь-ка

Перстень дьявольский достать!

Да велела заезжать

Эта тонкая царица

Где-то в терем поклониться

Солнцу, Месяцу, притом

И спрошать кое об чём...»

Тут конёк: «Сказать по дружбе,

Это – службишка, не служба;

Служба всё, брат, впереди!

Ты теперя спать поди;

А назавтра, утром рано,

Мы поедем к окияну»

На другой день наш Иван

Взяв три луковки в карман,

Потеплее приоделся,

На коньке своём уселся

И поехал в дальний путь...

Дайте, братцы, отдохнуть!

Читать дальше

miniskazka.ru

Конек-Горбунок (3 часть)

Доселева Макар огороды копал, а нынече Макар в воеводы попал...

Та-ра-ра-ли, та-ра-ра!

Вышли кони со двора;

Вот крестьяне их поймали

Да покрепче привязали.

Сидит ворон на дубу,

Он играет во трубу;

Как во трубушку играет,

Православных потешает:

Эй! Послушай, люд честной!

Жили-были муж с женой;

Муж-то примется за шутки,

А жена за прибаутки,

И пойдет у них тут пир,

Что на весь крещёный мир!

Это присказка ведется,

Сказка послее начнется.

Как у наших у ворот

Муха песенку поет:

Что дадите мне за вестку?

Бьет свекровь свою невестку:

Посадила на шесток,

Привязала за шнурок,

Ручки к ножкам притянула,

Ножку правую разула:

Не ходи ты по зарям!

Не кажися молодцам!

Это присказка велася,

Вот и сказка началася.

Ну-с, так едет наш Иван

За кольцом на окиян.

Горбунок летит как ветер.

И в почин на первый вечер

Верст сто тысяч отмахал

И нигде не отдыхал.

Подъезжая к окияну,

Говорит коне Ивану:

Ну, Иванушка, смотри,

Вот минутки через три

Мы приедем на поляну —

Прямо к морю-окияну;

Поперек его лежит

Чудо-юдо Рыба-кит;

Десять лет уж он страдает,

А доселева не знает,

Чем прощенье получить:

Он начнет тебя просить,

Чтоб ты в Солнцевом селенье

Попросил ему прощенье;

Ты исполнить обещай,

Да, смотри, не забывай!

Вот въезжает на поляну

Прямо к морю-окияну;

Поперек его лежит

Чудо-юдо Рыба-кит.

Все бока его изрыты.

Частоколы в ребра вбиты,

На хвосте сыр-бор шумит,

На спине село стоит;

Мужички на губе пашут,

Между глаз мальчишки пляшут,

А в дуброве, меж усов,

Ищут девушки грибов.

Вот конек бежит по киту,

По костям стучит копытом.

Чудо-юдо Рыба-кит

Так проезжим говорит,

Рот широкий отворяя,

Тяжко, горько воздыхая:

Путь-дорога, господа!

Вы откуда и куда? —

Мы послы от Царь-девицы,

Едем оба из столицы, —

Говорит ему конек, —

К Солнцу прямо на восток,

Во хоромы золотые. —

Так нельзя ль, отцы родные,

Вам у Солнышка спросить:

Долго ль мне в опале быть,

И за кои прегрешенья

Я терплю беды-мученья? —

Ладно, ладно, Рыба-кит! —

Наш Иван ему кричит.

Будь отец мне милосердный!

Вишь, как мучуся я, бедный!

Десять лет уж тут лежу...

Я и сам те услужу!.. —

Кит Ивана умоляет,

Сам же горько воздыхает.

Ладно. Ладно, Рыба-кит! —

Наш Иван ему кричит.

Тут конек под ним забился,

Прыг на берег и пустился:

Только видно, как песок,

Вьется вихорем у ног.

Едут близко ли, далёко,

Едут низко ли, высоко

И увидели ль кого —

Я не знаю ничего.

Скоро сказка говорится,

Дело мешкотно творится.

Только, братца, я узнал,

Что конек туда вбежал,

Где (я слышал стороною)

Небо сходится с землею,

Где крестьянки лен прядут,

Прялки на небо кладут.

Тут Иван с землей простился

И на небе очутился,

И поехал, будто князь,

Шапка набок, подбодрясь.

Эко диво! Эко диво!

Наше царство хоть красиво, —

Говорит коньку Иван

Средь лазоревых полян, —

А как с небом-то сравнится,

Так под стельку не годится.

Что земля-то!.. Ведь она

И черна-то и грязна;

Здесь земля-то голубая, —

А уж светлая какая!..

Посмотри-ка, горбунок,

Видишь, вон где, на восток,

Словно светится зарница...

Чай, небесная светлица...

Что-то больно высока! —

Так спросил Иван конька.

Это терем Царь-девицы,

Нашей будущей царицы, —

Горбунок ему кричит, —

По ночам здесь Солнце спит,

А полуденной порою

Месяц входит для покою.

Подъезжают; у ворот

Из столбов хрустальный свод:

Все столбы те завитые

Хитро в змейки золотые;

На верхушках три звезды,

Вокруг терема сады;

На серебряных там ветках,

В раззолоченных во клетках

Птицы райские живут,

Песни царские поют.

А ведь терем с теремами

Будто город с деревнями;

А на тереме из звезд —

Православный русский крест.

Вот конек во двор въезжает;

Наш Иван с него слезает,

В терем к Месяцу идет

И такую речь ведет:

Здравствуй, Месяц Месяцович!

Я — Иванушка Петрович,

Из далеких я сторон

И привез тебе поклон. —

Сядь, Иванушка Петрович! —

Молвил Месяц Месяцович. —

И поведай мне вину

В нашу светлую страну

Твоего с земли прихода;

Из какого ты народа,

Как попал ты в этот край, —

Все скажи мне, не утай. —

Я с земли пришел Землянской,

Из страны христианской, —

Говорит, садясь, Иван, —

Переехал окиян

С порученьем от царицы —

В светлый терем поклониться

И сказать вот так, постой!

Ты скажи моей родной:

Дочь ее узнать желает,

Для чего она скрывает

По три ночи, по три дня

Лик какой-то от меня;

И зачем мой братец красный

Завернулся в мрак ненастный

И в туманной вышине

Не пошлет луча ко мне?

Так, кажися? Мастерица

Говорить красно царица;

Не припомнишь все сполна,

Что сказала мне она. —

А какая то царица?

Это, знаешь, Царь-девица. —

Царь-девица?.. Так она,

Что ль, тобой увезена? —

Вскрикнул Месяц Месяцович.

А Иванушка Петрович

Говорит: Известно, мной!

Вишь, я царский стремянной;

Ну, так царь меня отправил,

Чтобы я ее доставил

В три недели во дворец;

А не то меня отец

Посадить грозился на кол.

Месяц с радости заплакал,

Ну Ивана обнимать,

Целовать и миловать.

Ах, Иванушка Петрович! —

Молвил Месяц Месяцович. —

Ты принес такую весть,

Что не знаю, чем и счесть!

А уж как мы горевали,

Что царевну потеряли!..

Оттого-то, видишь, я

По три ночи, по три дня

В темном облаке ходила,

Все грустила да грустила,

Трое суток не спала,

Крошки хлеба не брала,

Оттого-то сын мой красный

Завернулся в мрак ненастный,

Луч свой жаркий погасил,

Миру божью не светил:

Все грустил, вишь, по сестрице,

Той ли красной Царь-девице.

Что, здорова ли она?

Не грустна ли, не больна? —

Всем бы, кажется, красотка,

Да у ней, кажись, сухотка:

Ну, как спичка, слышь, тонка,

Чай в обхват-то три вершка;

Вот как замуж-то поспеет,

Так небось и потолстеет:

Царь, слышь, женится на ней.

Месяц вскрикнул: Ах, злодей!

Вздумал в семьдесят жениться

На молоденькой девице!

Да стою я крепко в том —

Просидит он женихом!

Вишь, что старый хрен затеял:

Хочет жать там, где не сеял!

Полно, лаком больно стал!

Тут Иван опять сказал:

Есть еще к тебе прошенье,

То о китовом прощенье...

Есть, вишь, море; чудо-кит

Поперек его лежит:

Все бока его изрыты,

Частоколы в ребра вбиты...

Он, бедняк, меня прошал,

Чтобы я тебя спрошал:

Скоро ль кончится мученье?

Чем сыскать ему прощенье?

И на что он тут лежит?

Месяц ясный говорит:

Он за то несет мученье,

Что без божия веленья

Проглотил среди морей

Три десятка кораблей.

Если даст он им свободу,

Снимет бог с него невзгоду.

Вмиг все раны заживит,

Долгим веком наградит.

Тут Иванушка поднялся,

С светлым Месяцем прощался,

Крепко шею обнимал,

Трижды в щеки целовал

Ну, Иванушка Петрович! —

Молвил Месяц Месяцович. —

Благодарствую тебя

За сынка и за себя.

Отнеси благословенье

Нашей дочке в утешенье

И скажи моей родной:

Мать твоя всегда с тобой;

Полно плакать и крушиться:

Скоро грусть твоя решится, —

И не старый, с бородой,

А красавец молодой

Поведет тебя к налою.

Ну, прощай же! Бог с тобою!

Поклонившись, как умел,

На конька Иван тут сел,

Свистнул, будто витязь знатный,

И пустился в путь обратный.

На другой день наш Иван

Вновь пришел на окиян.

Вот конек бежит по киту,

По костям стучит копытом.

Чудо-юдо Рыба-кит

Так, вздохнувши, говорит:

Что, отцы, мое прошенье?

Получу ль когда прощенье? —

Погоди ты, Рыба-кит! —

Тут конек ему кричит.

Вот в село он прибегает,

Мужичков к себе сзывает,

Черной гривкою трясет

И такую речь ведет:

Эй, послушайте, миряне,

Православны христиане!

Коль не хочет кто из вас

К водяному сесть в приказ,

Убирайся вмиг отсюда.

Здесь тотчас случится чудо:

Море сильно закипит,

Повернется Рыба-кит...

Тут крестьяне и миряне,

Православны христиане,

Закричали: Быть бедам!

И пустились по домам.

Все телеги собирали;

В них, не мешкая, поклали

Все, что было живота,

И оставили кита.

Утро с полднем повстречалось,

А в селе уж не осталось

Ни одной души живой,

Словно шел Мамай войной!

Тут конек на хвост вбегает,

К перьям близко прилегает

И что мочи есть кричит:

Чудо-юдо Рыба-кит!

Оттого твои мученья,

Что без божия веленья

Проглотил ты средь морей

Три десятка кораблей.

Если дашь ты им свободу,

Снимет бог с тебя невзгоду,

Вмиг все раны заживит,

Веком долгим наградит.

И окончив речь такую,

Закусил узду стальную,

Понатужился — и вмиг

На далекий берег прыг.

Чудо-кит зашевелился,

Словно холм поворотился,

Начал море волновать

И из челюстей бросать

Корабли за кораблями

С парусами и гребцами.

Тут поднялся шум такой,

Что проснулся царь морской:

В пушки медные палили,

В трубы кованы трубили;

Белый парус поднялся,

Флаг на мачте развился;

Поп с причетом всем служебным

Пел на палубе молебны;

А гребцов веселый ряд

Грянул песню наподхват:

Как по моречку, по морю,

По широкому раздолью,

Что по самый край земли,

Выбегают корабли...

Волны моря заклубились,

Корабли из глаз сокрылись.

Чудо-юдо Рыба-кит

Громким голосом кричит,

Рот широкий отворяя,

Плесом волны разбивая:

Чем вам, други, услужить?

Чем за службу наградить?

Надо ль раковин цветистых?

Надо ль рыбок золотистых?

Надо ль крупных жемчугов?

Все достать для вас готов! —

Нет, кит-рыба, нам в награду

Ничего того не надо, —

Говорит ему Иван, —

Лучше перстень нам достань, —

Перстень, знаешь.

kidskazka.ru

ЧАСТЬ 3 • Конек-Горбунок

ЧАСТЬ 3

Доселева Макар огороды копал,а нынече Макар в воеводы попал.

Та-ра-ра-ли, та-ра-ра!Вышли кони со двора;Вот крестьяне их поймалиДа покрепче привязали.Сидит ворон на дубу,Он играет во трубу;Как во трубушку играет,Православных потешает:«Эй! Послушай, люд честной!Жили-были муж с женой;Муж-то примется за шутки,А жена за прибаутки,И пойдёт у них тут пир,Что на весь крещёный мир!»Это присказка ведётся,Сказка послее начнётся.Как у наших у воротМуха песенку поёт:«Что дадите мне за вестку?Бьёт свекровь свою невестку:Посадила на шесток,Привязала за шнурок,Ручки к ножкам притянула,Ножку правую разула:«Не ходи ты по зарям!Не кажися молодцам!»Это присказка велася,Вот и сказка началася.

Ну-с, так едет наш ИванЗа кольцом на окиян.Горбунок летит как ветер.И в почин на первый вечерВёрст сто тысяч отмахалИ нигде не отдыхал.

Подъезжая к окияну,Говорит коне Ивану:«Ну, Иванушка, смотри,Вот минутки через триМы приедем на поляну —Прямо к морю-окияну;Поперёк его лежитЧудо-юдо Рыба-кит;Десять лет уж он страдает,А доселева не знает,Чем прощенье получить:Он начнёт тебя просить,Чтоб ты в Солнцевом селеньеПопросил ему прощенье;Ты исполнить обещай,Да, смотри, не забывай!»Вот въезжает на полянуПрямо к морю-окияну;Поперёк его лежитЧудо-юдо Рыба-кит.Все бока его изрыты.Частоколы в рёбра вбиты,На хвосте сыр-бор шумит,На спине село стоит;Мужички на губе пашут,Между глаз мальчишки пляшут,А в дуброве, меж усов,Ищут девушки грибов.

Вот конёк бежит по ки?ту,По костям стучит копытом.Чудо-юдо Рыба-китТак проезжим говорит,Рот широкий отворяя,Тяжко, горько воздыхая:«Путь-дорога, господа!Вы откуда и куда?» —«Мы послы от Царь-девицы,Едем оба из столицы, —Говорит ему конёк, —К Солнцу прямо на восток,Во хоромы золотые». —«Так нельзя ль, отцы родные,Вам у Солнышка спросить:Долго ль мне в опале[64]быть,И за кои прегрешеньяЯ терплю беды-мученья?» —«Ладно, ладно, Рыба-кит!» —Наш Иван ему кричит.«Будь отец мне милосердный!Вишь, как мучуся я, бедный!Десять лет уж тут лежу…Я и сам те услужу!..» —Кит Ивана умоляет,Сам же горько воздыхает.«Ладно. Ладно, Рыба-кит!» —Наш Иван ему кричит.Тут конёк под ним забился,Прыг на берег и пустился:Только видно, как песок,Вьётся вихорем у ног.

Едут близко ли, далёко,Едут низко ли, высокоИ увидели ль кого —Я не знаю ничего.Скоро сказка говорится,Дело мешкотно[65]творится.Только, братца, я узнал,Что конёк туда вбежал,Где (я слышал стороною)Небо сходится с землёю,Где крестьянки лён прядут,Прялки на небо кладут.

Тут Иван с землёй простилсяИ на небе очутился,И поехал, будто князь,Шапка набок, подбодрясь.«Эко диво! Эко диво!Наше царство хоть красиво, —Говорит коньку ИванСредь лазоревых полян, —А как с небом-то сравнится,Так под стельку не годится.Что земля-то!.. Ведь онаИ черна-то и грязна;Здесь земля-то голубая, —А уж светлая какая!..Посмотри-ка, горбунок,Видишь, вон где, на восток,Словно светится зарница…Чай, небесная светлица…Что-то больно высока!» —Так спросил Иван конька.«Это терем Царь-девицы,Нашей будущей царицы, —Горбунок ему кричит, —По ночам здесь Солнце спит,А полуденной пороюМесяц входит для покою».

Подъезжают; у воротИз столбов хрустальный свод:Все столбы те завитыеХитро в змейки золотые;На верхушках три звезды,Вокруг терема сады;На серебряных там ветках,В раззолоченных во клеткахПтицы райские живут,Песни царские поют.А ведь терем с теремамиБудто город с деревнями;А на тереме из звёзд —Православный русский крест.

Вот конёк во двор въезжает;Наш Иван с него слезает,В терем к Месяцу идётИ такую речь ведёт:«Здравствуй, Месяц Месяцович!Я – Иванушка Петрович,Из далёких я сторонИ привёз тебе поклон». —«Сядь, Иванушка Петрович! —Молвил Месяц Месяцович. —И поведай мне винуВ нашу светлую странуТвоего с земли прихода;Из какого ты народа,Как попал ты в этот край, —Всё скажи мне, не утай». —«Я с земли пришёл Землянской,Из страны христианской, —Говорит, садясь, Иван, —Переехал окиянС порученьем от царицы —В светлый терем поклонитьсяИ сказать вот так, постой!«Ты скажи моей родной:Дочь её узнать желает,Для чего она скрываетПо три ночи, по три дняЛик какой-то от меня;И зачем мой братец красныйЗавернулся в мрак ненастныйИ в туманной вышинеНе пошлёт луча ко мне?»

Так, кажися? МастерицаГоворить красно царица;Не припомнишь всё сполна,Что сказала мне она». —«А какая то царица?»«Это, знаешь, Царь-девица». —«Царь-девица?.. Так она,Что ль, тобой увезена?» —Вскрикнул Месяц Месяцович.А Иванушка ПетровичГоворит: «Известно, мной!Вишь, я царский стремянной;Ну, так царь меня отправил,Чтобы я её доставилВ три недели во дворец;А не то меня отецПосадить грозился на кол».Месяц с радости заплакал,Ну Ивана обнимать,Целовать и миловать.«Ах, Иванушка Петрович! —Молвил Месяц Месяцович. —Ты принёс такую весть,Что не знаю, чем и счесть!А уж как мы горевали,Что царевну потеряли!..Оттого-то, видишь, яПо три ночи, по три дняВ тёмном облаке ходила,Всё грустила да грустила,Трое суток не спала,Крошки хлеба не брала,Оттого-то сын мой красныйЗавернулся в мрак ненастный,Луч свой жаркий погасил,Миру божью не светил:Всё грустил, вишь, по сестрице,Той ли красной Царь-девице.Что, здорова ли она?Не грустна ли, не больна?» —«Всем бы, кажется, красотка,Да у ней, кажись, сухотка:Ну, как спичка, слышь, тонка,Чай в обхват-то три вершка;Вот как замуж-то поспеет,Так небось и потолстеет:Царь, слышь, женится на ней».Месяц вскрикнул: «Ах, злодей!Вздумал в семьдесят женитьсяНа молоденькой девице!Да стою я крепко в том —Просидит он женихом!Вишь, что старый хрен затеял:Хочет жать там, где не сеял!Полно, лаком больно стал!»Тут Иван опять сказал:«Есть ещё к тебе прошенье,То о китовом прощенье…Есть, вишь, море; чудо-китПоперёк его лежит:Все бока его изрыты,Частоколы в рёбра вбиты…Он, бедняк, меня прошал[66],Чтобы я тебя спрошал:Скоро ль кончится мученье?Чем сыскать ему прощенье?И на что он тут лежит?»Месяц ясный говорит:«Он за то несёт мученье,Что без божия веленьяПроглотил среди морейТри десятка кораблей.Если даст он им свободу,Снимет бог с него невзгоду.Вмиг все раны заживит,Долгим веком наградит».

Тут Иванушка поднялся,С светлым Месяцем прощался,Крепко шею обнимал,Трижды в щёки целовал«Ну, Иванушка Петрович! —Молвил Месяц Месяцович. —Благодарствую тебяЗа сынка и за себя.Отнеси благословеньеНашей дочке в утешеньеИ скажи моей родной:«Мать твоя всегда с тобой;Полно плакать и крушиться:Скоро грусть твоя решится, —И не старый, с бородой,А красавец молодойПоведёт тебя к налою.»Ну, прощай же! Бог с тобою!»Поклонившись, как умел,На конька Иван тут сел,Свистнул, будто витязь знатный,И пустился в путь обратный.

На другой день наш ИванВновь пришёл на окиян.Вот конёк бежит по киту,По костям стучит копытом.Чудо-юдо Рыба-китТак, вздохнувши, говорит:«Что, отцы, моё прошенье?Получу ль когда прощенье?» —«Погоди ты, Рыба-кит!» —Тут конёк ему кричит.

Вот в село он прибегает,Мужичков к себе сзывает,Чёрной гривкою трясётИ такую речь ведёт:«Эй, послушайте, миряне,Православны христиане!Коль не хочет кто из васК водяному сесть в приказ,Убирайся вмиг отсюда.Здесь тотчас случится чудо:Море сильно закипит,Повернётся Рыба-кит…»Тут крестьяне и миряне,Православны христиане,Закричали: «Быть бедам!»И пустились по домам.Все телеги собирали;В них, не мешкая, поклалиВсё, что было живота,И оставили кита.Утро с полднем повстречалось,А в селе уж не осталосьНи одной души живой,Словно шёл Мамай войной!

Тут конёк на хвост вбегает,К перьям близко прилегаетИ что мочи есть кричит:«Чудо-юдо Рыба-кит!Оттого твои мученья,Что без божия веленьяПроглотил ты средь морейТри десятка кораблей.Если дашь ты им свободу,Снимет бог с тебя невзгоду,Вмиг все раны заживит,Веком долгим наградит».И окончив речь такую,Закусил узду стальную,Понатужился – и вмигНа далёкий берег прыг.

Чудо-кит зашевелился,Словно холм поворотился,Начал море волноватьИ из челюстей бросатьКорабли за кораблямиС парусами и гребцами.Тут поднялся шум такой,Что проснулся царь морской:В пушки медные палили,В трубы кованы трубили;Белый парус поднялся,Флаг на мачте развился;Поп с причетом всем служебнымПел на палубе молебны;А гребцов весёлый рядГрянул песню наподхват:«Как по моречку, по морю,По широкому раздолью,Что по самый край земли,Выбегают корабли…»

Волны моря заклубились,Корабли из глаз сокрылись.Чудо-юдо Рыба-китГромким голосом кричит,Рот широкий отворяя,Плёсом волны разбивая:«Чем вам, други, услужить?Чем за службу наградить?Надо ль раковин цветистых?Надо ль рыбок золотистых?Надо ль крупных жемчугов?Всё достать для вас готов!» —«Нет, кит-рыба, нам в наградуНичего того не надо, —Говорит ему Иван, —Лучше перстень нам достань, —Перстень, знаешь. Царь-девицы,Нашей будущей царицы». —«Ладно, ладно! Для дружкаИ серёжку из ушка!Отыщу я до зарницыПерстень красной Царь-девицы», —Кит Ивану отвечалИ, как ключ, на дно упал.

Вот он плёсом ударяет,Громким голосом сзываетОсетриный весь народИ такую речь ведёт:«Вы достаньте до зарницыПерстень красной Царь-девицы,Скрытый в ящичке на дне.Кто его доставит мне,Награжу того я чином:Будет думным дворянином.Если ж умный мой приказНе исполните… я вас!..»Осетры тут поклонилисьИ в порядке удалились.

Через несколько часовДвое белых осетровК киту медленно подплылиИ смиренно говорили:«Царь великий! Не гневись!Мы всё море уж, кажись,Исходили и изрыли,Но и знаку не открыли.Только Ёрш один из насСовершил бы твой приказ:Он по всем морям гуляет,Так уж, верно, перстень знает;Но его, как бы назло,Уж куда-то унесло».«Отыскать его в минутуИ послать в мою каюту!» —Кит сердито закричалИ усами закачал.

Осетры тут поклонились,В земский суд бежать пустилисьИ велели в тот же часОт кита писать указ,Чтоб гонцов скорей послалиИ Ерша того поймали.Лещ, услыша сей приказ,Именной писал указ;Сом (советником он звался)Под указом подписался;Чёрный рак указ сложилИ печати приложил.Двух дельфинов тут призвалиИ, отдав указ, сказали,Чтоб, от имени царя,Обежали все моряИ того Ерша-гуляку,Крикуна и забияку,Где бы ни было, нашли,К государю привели.Тут дельфины поклонилисьИ Ерша искать пустились.

Ищут час они в морях,Ищут час они в реках,Все озёра исходили,Все проливы переплыли,Не могли Ерша сыскатьИ вернулися назад,Чуть не плача от печали…

Вдруг дельфины услыхали,Где-то в маленьком прудеКрик неслыханный в воде.В пруд дельфины завернулиИ на дно его нырнули, —Глядь: в пруде, под камышом,Ёрш дерётся с Карасём.«Смирно! Черти б вас побрали!Вишь, содом какой подняли,Словно важные бойцы!» —Закричали им гонцы.«Ну, а вам какое дело? —Ёрш кричит дельфинам смело. —Я шутить ведь не люблю,Разом всех переколю!» —«Ох ты, вечная гуляка,И крикун, и забияка!Всё бы, дрянь, тебе гулять,Всё бы драться да кричать.Дома – нет ведь, не сидится!..Ну, да что с тобой рядиться, —Вот тебе царёв указ,Чтоб ты плыл к нему тотчас».

Тут проказника дельфиныПодхватили под щетиныИ отправились назад.Ёрш ну рваться и кричать:«Будьте милостивы, братцы!Дайте чуточку подраться.Распроклятый тот КарасьПоносил меня вчерасьПри честном при всём собраньеНеподобной разной бранью…»Долго Ёрш ещё кричал,Наконец и замолчал;А проказника дельфиныВсё тащили за щетины,Ничего не говоря,И явились пред царя.

«Что ты долго не являлся?Где ты, вражий сын, шатался?» —Кит со гневом закричал.На колени Ёрш упал,И, признавшись в преступленье,Он молился о прощенье.«Ну, уж бог тебя простит! —Кит державный говорит. —Но за то твоё прощеньеТы исполни повеленье».«Рад стараться, Чудо-кит!» —На коленях Ёрш пищит.«Ты по всем морям гуляешь,Так уж, верно, перстень знаешьЦарь-девицы?» – «Как не знать!Можем разом отыскать». —«Так ступай же поскорееДа сыщи его живее!»

Тут, отдав царю поклон,Ёрш пошёл, согнувшись, вон.С царской дворней побранился,За плотвой поволочилсяИ салакушкам шестиНос разбил он на пути.Совершив такое делоВ омут кинулся он смелоИ в подводной глубинеВырыл ящичек на дне —Пуд по крайней мере во сто.«О, здесь дело-то не просто!»И давай из всех морейЁрш скликать к себе сельдей.

Сельди духом собралися,Сундучок тащить взялися,Только слышно и всего —«У-у-у!» да «О-о-о!».Но сколь сильно ни кричали,Животы лишь надорвали,А проклятый сундучокНе дался и на вершок.«Настоящие селёдки!Вам кнута бы вместо водки!» —Крикнул Ёрш со всех сердцовИ нырнул по осетров.

Осетры тут приплываютИ без крика подымаютКрепко ввязнувший в песокС перстнем красный сундучок.«Ну, ребятушки, смотрите,Вы к царю теперь плывите,Я ж пойду теперь ко днуДа немножко отдохну:Что-то сон одолевает,Так глаза вот и смыкает…»Осетры к царю плывут,Ёрш-гуляка прямо в пруд(Из которого дельфиныУтащили за щетины).Чай, додраться с Карасём, —Я не ведаю о том.Но теперь мы с ним простимсяИ к Ивану возвратимся.

Тихо море-окиян.На песке сидит Иван,Ждёт кита из синя моряИ мурлыкает от горя;Повалившись на песок,Дремлет верный горбунок,Время к вечеру клонилось;Вот уж солнышко спустилось;Тихим пламенем горя,Развернулася заря.А кита не тут-то было.«Чтоб те, вора, задавило!Вишь, какой морской шайтан! —Говорит себе Иван. —Обещался до зарницыВынесть перстень Царь-девицы,А доселе не сыскал,Окаянный зубоскал!А уж солнышко-то село,И…» Тут море закипело:Появился чудо-китИ к Ивану говорит:«За твоё благодеяньеЯ исполнил обещанье».С этим словом сундучокБрякнул плотно на песок,Только берег закачался.«Ну, теперь я расквитался.Если ж вновь принужусь[67]я,Позови опять меня;Твоего благодеяньяНе забыть мне… До свиданья!»Тут Кит-чудо замолчалИ, всплеснув[68], на дно упал.

Горбунок-конёк проснулся,Встал на лапки, отряхнулся,На Иванушку взглянулИ четырежды прыгнул.«Ай да Кит Китович! Славно!Долг свой выполнил исправно!Ну, спасибо, Рыба-кит! —Горбунок-конёк кричит. —Что ж, хозяин, одевайся,В путь-дорожку отправляйся;Три денька ведь уж прошло:Завтра срочное число[69],Чай, старик уж умирает».Тут Ванюша отвечает:«Рад бы радостью поднять;Да ведь силы не занять!Сундучишко больно плотен,Чай, чертей в него пять сотенКит проклятый насажал.Я уж трижды подымал:Тяжесть страшная такая!»Тут конёк, не отвечая,Поднял ящичек ногой,Будто камышек какой,И взмахнул к себе на шею.«Ну, Иван, садись скорее!Помни, завтра минет срок,А обратный путь далёк».

Стал четвёртый день зориться,Наш Иван уже в столице.Царь с крыльца к нему бежит, —«Что кольцо моё?» – кричит.Тут Иван с конька слезаетИ преважно отвечает:«Вот тебе и сундучок!Да вели-ка скликать полк:Сундучишко мал хоть на вид,Да и дьявола задавит».Царь тотчас стрельцов позвалИ не медля приказалСундучок отнесть в светлицу.Сам пошёл по Царь-девицу.«Перстень твой, душа, найден, —Сладкогласно молвил он, —И теперь, примолвить снова,Нет препятства никакогоЗавтра утром, светик мой,Обвенчаться мне с тобой.Но не хочешь ли, дружочек,Свой увидеть перстенёчек?Он в дворце моём лежит».Царь-девица говорит:«Знаю, знаю! Но, признаться,Нам нельзя ещё венчаться». —«Отчего же, светик мой?Я люблю тебя душой,Мне, прости ты мою смелость,Страх жениться захотелось.Если ж ты… то я умруЗавтра ж с горя поутру.Сжалься, матушка царица!»Говорит ему девица:«Но взгляни-ка, ты ведь сед;Мне пятнадцать только лет:Как же можно нам венчаться?Все цари начнут смеяться,Дед-то, скажут, внуку взял!»Царь со гневом закричал:«Пусть-ка только засмеются —У меня как раз свернутся:Все их царства полоню![70]Весь их род искореню!» —«Пусть не станут и смеяться,Всё не можно нам венчаться. —Не растут зимой цветы:Я красавица, а ты?..Чем ты можешь похвалиться?» —Говорит ему девица.

«Я хоть стар, да я удал! —Царь царице отвечал. —Как немножко приберуся,Хоть кому так покажусяРазудалым молодцом.Ну, да что нам нужды в том?Лишь бы только нам жениться».Говорит ему девица:«А такая в том нужда,Что не выйду никогдаЗа дурного, за седого,За беззубого такого!»Царь в затылке почесалИ, нахмуряся, сказал:«Что ж мне делать-то, царица?Страх как хочется жениться;Ты же, ровно на беду:Не пойду да не пойду!» —«Не пойду я за седого, —Царь-девица молвит снова. —Стань, как прежде, молодец, —Я тотчас же под венец». —«Вспомни, матушка царица,Ведь нельзя переродиться;Чудо бог один творит».Царь-девица говорит:«Коль себя не пожалеешь,Ты опять помолодеешь.Слушай: завтра на зареНа широком на двореДолжен челядь ты заставитьТри котла больших поставитьИ костры под них сложить.Первый надобно налитьДо краёв водой студёной,А второй – водой варёной,А последний – молоком,Вскипятя его ключом.Вот, коль хочешь ты женитьсяИ красавцем учиниться —Ты, без платья, налегке,Искупайся в молоке;Тут побудь в воде варёной,А потом ещё в студёной.И скажу тебе, отец,Будешь знатный молодец!»

Царь не вымолвил ни слова,Кликнул тотчас стремяннова.«Что, опять на окиян? —Говорит царю Иван. —Нет, уж дудки, ваша милость!Уж и то во мне всё сбилось.Не поеду ни за что!» —«Нет, Иванушка, не то,Завтра я хочу заставитьНа дворе котлы поставитьИ костры под них сложить.Первый думаю налитьДо краёв водой студёной,А второй – водой варёной,А последний – молоком,Вскипятя его ключом.Ты же должен постараться,Пробы ради, искупатьсяВ этих трёх больших котлах,В молоке и двух водах». —«Вишь, откуда подъезжает! —Речь Иван тут начинает. —Шпарят только поросят,Да индюшек, да цыплят;Я ведь, глянь, не поросёнок,Не индюшка, не цыплёнок,Вот в холодной, так оноИскупаться бы можно,А подваривать как станешь,Так меня и не заманишь.Полно, царь, хитрить-мудритьДа Ивана проводить!»Царь, затрясши бородою:«Что? Рядиться мне с тобою? —Закричал он. – Но смотри!Если ты в рассвет зариНе исполнишь повеленье, —Я отдам тебя в мученье,Прикажу тебя пытать,По кусочкам разрывать.Вон отсюда, болесть злая!»Тут Иванушка, рыдая,Поплёлся на сеновал,Где конёк его лежал.

«Что, Иванушка, невесел?Что головушку повесил? —Говорит ему конёк. —Чай, наш старый женишокСнова выкинул затею?»Пал Иван к коньку на шею,Обнимал и целовал.«Ох, беда, конёк! – сказал. —Царь вконец меня сбывает;Сам подумай, заставляетИскупаться мне в котлах,В молоке и двух водах:Как в одной воде студёной,А в другой воде варёной,Молоко, слышь, кипяток».Говорит ему конёк:«Вот уж служба, так уж служба!Тут нужна моя вся дружба.Как же к слову не сказать:Лучше б нам пера не брать;От него-то, от злодея,Столько бед тебе на шею…Ну, не плачь же, бог с тобой!Сладим как-нибудь с бедой.И скорее сам я сгину[71],Чем тебя, Иван, покину.Слушай, завтра на зареВ те поры, как на двореТы разденешься, как должно,Ты скажи царю: «Не можно ль,Ваша милость, приказатьГорбунка ко мне послать,Чтоб впоследни с ним проститься».Царь на это согласится.Вот как я хвостом махну,В те котлы мордой макну,На тебя два раза прысну,Громким посвистом присвистну,Ты, смотри же, не зевай:В молоко сперва ныряй,Тут в котёл с водой варёной,А оттудова в студёной.А теперича молисьДа спокойно спать ложись».

На другой день, утром рано,Разбудил конёк Ивана:«Эй, хозяин, полно спать!Время службу исполнять».Тут Ванюша почесался,Потянулся и поднялся,Помолился на заборИ пошёл к царю во двор.

Там котлы уже кипели;Подле них рядком сиделиКучера и повараИ служители двора;Дров усердно прибавляли,Об Иване толковалиВтихомолку меж собойИ смеялися порой.Вот и двери растворились,Царь с царицей появилисьИ готовимся с крыльцаПосмотреть на удальца.«Ну, Ванюша, раздевайсяИ в котлах, брат, покупайся!» —Царь Ивану закричал.Тут Иван одежду снял,Ничего не отвечая.А царица молодая,Чтоб не видеть наготу,Завернулася в фату[72].Вот Иван к котлам поднялся,Глянул в них – и зачесался.«Что же ты, Ванюша, стал? —Царь опять ему вскричал. —Исполняй-ка, брат, что должно!»Говорит Иван: «Не можно ль,Ваша милость, приказатьГорбунка ко мне послать?Я впоследни б с ним простился».Царь, подумав, согласилсяИ изволил приказатьГорбунка к нему послать.Тут слуга конька приводитИ к сторонке сам отходит.

Вот конёк хвостом махнул,В те котлы мордой макнул,На Ивана дважды прыснул,Громким посвистом присвистнул,На конька Иван взглянулИ в котёл тотчас нырнул,Тут в другой, там в третий тоже,И такой он стал пригожий,Что ни в сказке не сказать,Ни пером не написать!Вот он в платье нарядился,Царь-девице поклонился,Осмотрелся, подбодрясь,С важным видом, будто князь.

«Эко диво! – все кричали. —Мы и слыхом не слыхали,Чтобы льзя[73]похорошеть!»

Царь велел себя раздеть,Два раза перекрестился, —Бух в котёл – и там сварился!Царь-девица тут встаёт,Знак к молчанью подаёт,Покрывало поднимаетИ к прислужникам вещает:«Царь велел вам долго жить!Я хочу царицей быть.Люба ль я вам? Отвечайте!Если люба, то признайтеВолодетелем всего —И супруга моего!»Тут царица замолчала,На Ивана показала.

«Люба, люба! – все кричат. —За тебя хоть в самый ад!Твоего ради талана[74]Признаём царя Ивана!»

Царь царицу тут берёт,В церковь божию ведёт,И с невестой молодоюОн обходит вкруг налою.

Пушки с крепости палят;В трубы кованы трубят;Все подвалы отворяютБочки с фряжским[75]выставляют,И, напившися, народЧто есть мочушки дерёт:«Здравствуй, царь наш со царицей!С распрекрасной Царь-девицей!»

Во дворце же пир горой:Вина льются там рекой;За дубовыми столамиПьют бояре со князьями,Сердцу любо! Я там был,Мёд, вино и пиво пил;По усам хоть и бежало,В рот ни капли не попало.

www.xn--80aobchcjq2a.xn--p1ai


Смотрите также