Пётр Ершов "Конёк-Горбунок" (худ. В.Милашевский). Иллюстрации милашевского конек горбунок


Художник Владимир Алексеевич Милашевский. Иллюстрации к сказке П.П. Ершова «Конёк-горбунок»

Владимир Алексеевич Милашевский (1893-1976)  прожил долгую и счастливую жизнь. Счастливую потому, что с детских лет и до конца своих дней он занимался любимым делом. Он рисовал портреты, пейзажи, жанровые сцены. Особенно много он иллюстрировал Диккенса, Флобера, Бальзака, Салтыкова-Щедрина, Чернышевского, Горького. Рядом с такой привязанностью к произведениям критического реализма, к прозе жизни казалось неожиданным даже ему самому его обращение к сказкам, которое началось действительно неожиданно — со срочной просьбы редактора издательства проиллюстрировать «Сказку о попе и о работнике его Балде» к юбилею Пушкина в 1949 году. Но эта сказка все же бытовая, сатирическая, с яркими типами русской деревни. А вот «Конек-горбунок» — это уже настоящее сказочное волшебство, с чудесным коньком, Жар-птицей, с небесным и подводным царствами.

Но художник Милашевский — человек широких, разносторонних интересов. Он писал: «Кто сказал, что человек во все эпохи своей жизни одинаков? Кто сказал, что у него одна душа?.. Композитор Бородин — химик, Островский, создатель «Грозы», «Леса», «Свои люди — сочтемся», написал «Снегурочку». Как можно совместить в одном лице создателя Шестой симфонии и «Франчески да Римини» с танцами к «Щелкунчику»?» У Милашевского нашлись и волшебные краски, и волшебные образы.

«Конек-горбунок» П. Ершова искусно сочетает русский быт, русских персонажей допетровской эпохи с волшебством сказочной фантастики. И этой особенности текста как нельзя лучше ответило дарование художника. Милашевский много и с увлечением рисовал русскую природу, портреты крестьян, архитектуру. К. Федин писал в статье о нем: «Люди и природа Руси — исток сказки».

Приступая к иллюстрированию сказки Ершова, Милашевский подробно изучил одежду, утварь допетровской эпохи, характерные для Руси породы лошадей. Но исторические приметы, пристрастие художника к точным бытовым деталям не помешали сказочнику. Иллюстрации Милашевского передают чудесную небывальщину ярко, празднично, необычно. Он хорошо чувствует русский стиль во всем — и в одежде, и в архитектуре. Но царские чертоги, избы не списаны с известных образцов, а созданы воображением художника (в молодости учившегося на архитектурном отделении училища при Академии художеств) по законам древней и средневековой русской архитектуры. Лишь старый Тобольск довольно точно запечатлен в рисунке, где в поисках Жар-птицы Иван на коньке перескакивает через деревянный городок. Здесь жил автор сказки П. Ершов.

В тексте Ершова много насмешки, иронии, что отвечало и духу народных русских сказок. Ирония свойственна и Милашевскому. Достаточно вспомнить его иллюстрации к «Пиквикскому клубу», «Сказке о попе и о работнике его Балде». С насмешливой интонацией рисует Милашевский царя, городничего; с юмором вторит Ершову в прекрасном рисунке, изображающем кита с огородами, избами и церквами на спине. С юмором рисует художник пир (в конце книги): веселое застолье, пляску с медведем, народный кукольный театр. Сам чуткий к слову и хорошо владевший искусством слова, Милашевский верен тексту Ершова. Он говорил, что иллюстрировать книгу — это путешествовать в ладье чужой души.

Рисунки Милашевского к «Коньку-горбунку» подлинно народны. Березы, ели, птицы, обитающие на Руси, заволжские дали создают неповторимый колорит Родины. Милашевский, уроженец Саратова, с детства наблюдавший волжские просторы, любовавшийся рекой с высоких круч, вносит это чувство простора и в свои рисунки. Скачет с кручи к небу конь, сорвавшийся с узды. Лучший рисунок в книге — прыжок конька-горбунка с Иваном через городок — завораживает ощущением высоты.

Необыкновенно нарисовано небо, голубая земля, открывшаяся взорам Ивана. Богатство оттенков голубого, белые облака, многоцветная радуга подготавливают читателя к созерцанию пышного крыльца небесного дворца Царь-девицы.

Милашевский верен фасонам русской одежды. На его крестьянских персонажах — русские косоворотки, лапти с онучами, сапоги с острыми загнутыми носами, высокие валяные шляпы — гречневики. На рисунке, где Иван ждет приезда царевны, он нарисован, как слуга царя,— в костюме для верховой езды — чуче. Городничий, приехавший открыть базар, одет, как боярин: в высокой меховой горлатной шапке, в шубе с длинными рукавами. Трубач-стрелец рядом с ним — в красном жупане. Пестрота красок в этом рисунке усиливает впечатление суеты, разноголосицы, сумятицы городского базара. Царь, по традиции, нарисован художником в горностаевой накидке и шапке.

Ради иллюстраций к этой сказке Милашевский специально изучил русские породы лошадей. Крестьянская лошадка у него пегая, приземистая. Красавцы кони, на которых позарился царь, — «изящные, тонконогие скакуны с лебединой шеей и маленькой головкой». Художнику трудно оторваться от натуры, изобразить невиданное чудо. Таков конек-горбунок. У Милашевского это маленькая лошадка, вид которой не портят два горбика на спине, напоминающие седло. Этот верный маленький друг героя сказки с необычно длинными ушами, за которые держится Иван, когда мчится на поиски Жар-птицы, изображен с явной симпатией.

Иное дело—изображение подводной канцелярии. Оно создано в сатирическом ключе. Советник сом в боярской шапке сидит за столом земского суда. Возле стола свалены подношения просителей, которые действуют по старинной пословице: «Не ходи к судье с носом, а ходи с приносом». Рак ставит сургучную печать на указ, который сейчас вручат дельфинам-стражникам. Они стоят навытяжку, вооруженные саблями и старинным оружием — протазанами. В волшебную стихию ворвалась сатирическая струя, идущая от традиций народной сатирической сказки и пословицы. Двадцатилетний труд Милашевского над сказкой «Конек-Горбунок» увенчался успехом. Он создал рисунки, которые надолго останутся в памяти юного читателя, навсегда будут связаны с одной из лучших русских детских книг, которой они вполне достойны.

Л. П. Шувалова

agesha.ru

Манипуляция: иллюстрации в русских сказках | "Веру - Царю, жизнь - Отечеству, честь

 Давно хотел написать о том как "ненавязчиво" влияют на наше мировоззрение, вырабатывают стереотипы, ошибочное восприятие... И, что самое важное, обработку начинают с самого раннего возраста, чистое детское восприятие мира туманят через вставки в сказки. Ну к примеру вы не замечали разглядывая детскую книжку, что персонажи иногда выглядят как-то странно - Василиса-прекрасная слишком увлекается косметикой, простой люд выглядит полубомжовски и выпимши... Причём об этом не говорится в сказке, просто так художник изобразил, а зачем спрашивается? Почему древнюю Русь упорно изображают пьянью, ведь это ложь! Даже если предположить, что это так(гипотетически), то зачем это встраивать в детские сказки и таким образом формировать будущие взгляды человека? Сказки - мораль и урок! Учить нужно хорошему... Бросается иногда такое, а собрать воедино не получалось, то мало данных, то некогда. Но нашел в интернете неплохой пример. Сразу говорю, что писал не я. Я скопировал(в своей интерпретации), но именно потому, что соответствует моим взглядам. Итак, анализ иллюстраций сказки "Конек-горбунок". Приглядитесь.

 

 Для сравнения берём два издания сказки "Конек-горбунок" 1953-го года с иллюстрациями Н. Кочергина и издание "Конька-горбунка" - от 1976-го года, "акварели В.А. Милашевского".

 

 Вот, что писал Милашевский: "...мне невыносим был сасуально-пряничный стиль многих иллюстраций, касавшихся культуры допетровской Руси". "...я ненавидел "конфетно-кондитерские" традиции стиля "а ля рюсс"(русский значит) , но и не считал возможным просто перерисовывать старинные издания. Я постарался изучить Русский стиль, его основные принципы, так детально, что приобрёл некоторую свободу для "импровизаций".

 

 Теперь посмотрим на его "импровизации".

 

 При первом же взгляде убеждаешься, что многое Милашевский попросту передрал у Кочергина(обратите внимание на ракурс, композицию), но кое-что действительно добавил от себя.

 Вот как Кочергин изображает момент, когда Иван оседлал чудо-кобылицу:

(жмите на картинку чтобы увеличить)

 Обратите внимание: лицо Ивана уверенное, с улыбкой даже. Он крепко сидит на спине кобылицы и видно, что "сам не прост", что ей не удастся "силой иль обманом" справиться с Иваном.

 Вот вариант той же сцены Милашевского:

 Иван неуверенно схватился за хвост - у него только одна мысль: удержаться на ней хоть как-нибудь. Лицо Ивана испуганное и расстроенное:

 Вы можете подумать - ну и что такого, мелочи - но нет, из таких мелочей все и строится. когда прочтёте то заметите, что в целом всё же у Милашевского рисунки грубее и мрачнее.

 Следующая сцена возвращения Ивана в дом:

 "...Вот он всходит на крыльцо,

Вот хватает за кольцо,

Что есть силы в дверь стучится,

Чуть что кровля не валиться"

 Обратите внимание - Никакой злобности, Иван даже с улыбкой, держится за кольцо и стучит кулаком. Сзади стоят женщины. 

 Теперь вариант Милашевского:

Практически то же самое, но изба грубее, крыльцо развёрнуто от зрителя, балясины на крыльце отвалились, оконце маленькое, сзади всё серенькое. Кольца в двери нет, Иван вышибает дверь ногой.

 Так видит Милашевский. Уже начинаете чувствовать разницу? Сейчас ещё больше убедитесь, едем дальше.

 Сцена ярмарки в "град-столице" в изображении Кочергина:

 "...Вот обедня наступает;

Городничий выезжает

В туфлях, в шапке меховой,

С сотней стражи городской.

Рядом едет с ним глашатый,

Длинноусый бородатый;

Он в злату трубу трубит,

Громким голосом кричит"...

 Всё нормально.

 Милашевский предпочёл изобразить момент, когда гродничий, удивившись "давке от народу" в конном ряду, "...приказ отряду дал, чтоб дорогу прочищал":

 "...Эй вы черти босоноги!

Прочь с дороги! Прочь с дороги!

Закричали усачи

И ударили в бичи.

Тут народ зашевелился,

Шапки снял и расступился".

 Вот эта иллюстрация изображена в книжке крупным планом, на двух страницах вразлёт:

 Полная разруха, людей хлещут, все в панике. Вокруг, в клубах пыли, валяются шапки, баранки, лапти, пирожки... Так Милашевский интерпретировал фразу "ударили в бичи", хотя никто не говорил что хлестали людей. обычно бичами щёлкали в воздух чтобы народ расступился и пропустил конницу. Это полностью выбор Милошевского изобразить всё так мрачно и даже страшно.

 Вот сцена когда царь восхищается конями. Кочергин:

 "...Глаз своих с коней не сводит

Справа, слева к ним заходит.

Словом ласковым зовёт,

По спине их тихо бьет,

Треплет шею их крутую,

Гладит гриву золотую"...

 Милашевский решает изобразить торг царя с Иваном. Две картинки:

 Обратите внимание на вторую картинку. Народ на коленях! И царь не в сказочной короне, а в шапке Мономаха - для правдоподобия видимо.

 Теперь момент, когда царь любуется пером Жар-птицы, у Кочергина

 Счастливый царь. Туфли аккуратно поставлены под кровать, на табурете шкатулка.

 Теперь Милашевский:

 Сапоги валяются, на табурет брошена одежда и на неё поставлен ларец. сверху опять шапка Мономаха. И конечно же кто-то на коленях.

 Сцена где расстроенный Иван общается с коньком: У Кочергина Иван встревожен, но в полном порядке:

 А вот так у Милашевского:

 Иван будто с бодуна. Без сапога! Вокруг бардак. Три шапки.

 Сцена поимки Жар-птицы у Кочергина: Иван всё таки поймал Жар-птицу!

 И триумф Ивана, он как победитель держит птицу перед теми кто его отправил на гиблое дело:

 Милашевский выбирает момент где Иван пугает птиц:

 Нет самой Жар-птицы. Валяется кафтан и, внимание, бутылка у корыта! Зачем?

 Теперь шамаханская царица:

 "...Та девица, говорят,

Ездит в красном полушубке,

В золотой, ребята, шлюбке

И серебреным веслом

Самолично правит в нём;

Разны песни попевает,

И на гусельцах играет"...

 У Кочергина:

 Вот сцена "поимки" царицы у Кочергина, он даже не изображает момент "хватания" за косу:

 Милашевский изображает именно момент "хватания" за косу:

 Всё мрачно - волны на море, кубок валяется, царица испугана.

 Сцена где царь пытается уговорить Царь-девицу выйти за него замуж. у Кочергина кроткая царевна "ничего не говоря, отвернулась от царя":

  Так это выглядит у Милашевского:

 Терем Месяца Месяцовича у Кочергина как и в сказке "...А на тереме из звёзд - православный русский крест"... :

 Ищите крест у Милашевского:

 Разговор с матерью Царь-девицы: у Кочергина Иван перед матерью сидит прямо, шапка в руке:

 А у Милашевского:

 Иван сидит нога на ногу, подбоченясь и шапка валяется на полу. У Милашевского почему-то постоянно шапки на полу валяются.

 Вот иван после купания в котлах. У Кочергина русский молодец:

 Теперь у Милашевского:

 Такой вот Иван. Молочный европеец, с завивкой. Ну и конечно же шапка валяется!

 И под занавес вам сцена пир-горой. У Кочергина:

 А теперь у Милашевского. Сцена опять на весь разворот, на две страницы:

 Вы видите? Пьянка голимая. Шапки валяются, на столе пироги и бутылки. Чьи то ноги торчат из под стола. Женщина справа держит уже упившегося мужика.

 Книгу с иллюстрациями Милашевского издавали  в 1975 г., и в 1976 г., ипозже в 80-ых и 90-ых. А с иллюстрациями Кочергина издали в 1953 и всё. Позже переиздали на экспорт на английском языке! (есть слух, что всё же выпустили в 2000-ых)

 Если вы думаете, что Милашевский не намеренно так рисовал, то я вас огорчу. Дело в том, что он обновлял рисунки для новых переизданий книги и мы можем проследить изменения.

 Примеры:

 Сцена ярмарки где у Милашевского разгоняют народ в раннем издании выглядела так:

 Но зачем изображать бояр? И в следующий раз Милашевский рисует рвань:

 Так народ стал жалким и нищим.

 Дальше момент торга Царя с Иваном. В первом варианте выглядело так:

 Но как же так? почему народ не унижен? И появляется следующий вариант:

 Люди уже на коленях.

 Страдающий Иван на сеновале первоначально выглядел так:

 А потом с бодуна:

 Птиц Иван не пугал в первом варианте:

 Бутылки всё равно есть!

 Вот так первоначально царь делает предложение:

 Но Милашевский не будет Милашевским если не кинет шапку на пол, да и девица слишком одета и появляется это:

 момент когда Ивана приводят к царю в первом варианте:

 Но он же не выглядит жалким! Нужно исправить, и Милашевский исправляет на это:

 Есть ещё сомнения?

 

 Нет. Русскую культуру целенаправленно губят, столетиями внедряя чуждое, закрепляя с детских сказок. Да что я вам говорю, вы же жили в 90-ые годы, когда всё, что не русское стало считаться лучшим без объяснения, а отечественное в принципе стали считать убогим и позорным. Эх, без роду рождённые...

lawyer-russia.mirtesen.ru

Ершов "Конёк- горбунок" (илл. Милашевского) - запись пользователя Татьяна (Gerda_777) в сообществе Детские книги в категории букинистика

Хочу поделиться своей радостью. Отыскала я недавно на книжных полках у брата своего Конька-горбунка… того самого… из детства… Проведя ревизию летом у родителей, я уж и не надеялась найти эту книгу, т.к. мои прекрасные и добрые родители любили, конечно, покупать нам хорошие книги, но так же они любили давать их кому-то «почитать», естественно очень часто без возврата. Но тут удача улыбнулась мне, забрала книгу без особых сопротивлений со стороны брата, его дочки как-то равнодушны к книгам, что само по себе печально, но в данном случае нам на руку))

Итак, вот она моя прееееелесть!!!

Странички уже пожелтели от времени, а еще помнится мне, что была вроде супер-обложка, ну да ладно… самое главное, что внутри все сохранилось. В первую очередь, конечно, сама сказка, замечательная и любимая, отражающая всю красоту нашего родного русского языка. Думаю, если не все, то многие ее очень любят и расходится могут только вкусы в предпочтениях к ее оформлению, а они зачастую формируются из наших детских воспоминаний. Вот и на мой необъективный взгляд самые лучшие иллюстрации для «Конька» это акварели Милашевского. Чудесные, яркие и выразительные иллюстрации, но потрясает даже не то, как творчески автор подошел к оформлению, а его погружение в историю с доскональным изучением культуры, быта, национальной одежды того времени. Это подтверждается пояснением от художника в конце книги. Позволю себе процитировать его, параллельно пробежавшись по самим иллюстрациям.

«В рисунках первой части Иван в типичной крестьянской одежде: верхняя одежда называется зипун, из домотканной овечьей шерсти, на голове шляпа - гречневик, тоже шерстяная, валянная как фетр. Обычно молодые люди вставляли за тесемку тульи петушиное или ятребиное перо. На ногах лапти, они делались из липового лыка. Голень обернута длинным полотнищем - это онучи, обвязаны они веревкой».

«Одежда городского отряда - красные жупаны из крашеного сукна. Стрельцы имели одежду разных цветов: огуречный, травяной, гороховый, красный и черносмородиновый».

«Любимой мастью в XVIII веке были лошади пегие, то есть пестрые, с неправильными пятнами.

Кони, которых продал царю Иван, фантастической масти, типа масти игреневой. Но она была любима позднее, в XIX веке. Ершов запечатлел вкусы своего времени».

На этой станице «Иван изображен в казакине - безрукавке. Эту одежду носили кучера и люди, приставленные к лошадям.

В руках правого дворянина декоративное оружие в виде месяца - это протозан».

Ниже «Иван одет в романовский полушубок. Они выделывались в Романове, Борисоглебске, на Волге из особой породы овец. Шапка на нем типа казачьей».

А тут «Иван одет в верхнюю одежду для верховой езды, она с короткими рукавами - это чуча.

Сласти в XVIII веке были главным образом пряники, сухое варенье, пастила разных сортов и, конечно, мёд».

«Ершов писал своего «Конька-горбунка» уже после пушкинских «Сказок», и образ Царь-девицы перекликается с образом Шемаханской царицы, поэтому я девицу изображаю в костюме азербайджанско-иранского стиля».

«В третьей части сказки Иван одет богаче. Его костюм называется тёрликом, он шился из узорной бархатной или шелковой материи. Подпоясан Иван дорогим поясом, расшитым разноцветными шелками. Это пояс иранского изготовления или их копии - сулуцкие пояса, то есть изготовлявшиеся в Польше, в городе Сулуцке. Московские щёголи были самыми щедрыми их покупателями».

История костюма прям)))

Впрочем ,помимо этих фактов ,в иллюстрациях нашлось место,конечно, и сказочности.

Пробовала читать Лёне, не захотел пока слушать. Заказала для него еще иллюстрациями Кокорина, может в таком виде больше понравится. Милашевский все таки для детей постарше мне кажется, также «на постарше» мне еще очень хочется Кочергина, но тот что от Речи мне совершенно не нравится, так что будем ждать, благо время у нас пока еще есть, надеюсь издадут что-то достойное.

сказочные костюмы своими руками

www.babyblog.ru

Как нерусские художники иллюстрируют Русские сказки

Итак, сравним с издание сказки “Конёк-Горбунок” 1953 года с иллюстрациями русского художника Н. Кочергина и издание “Конька-горбунка” - 1976 года, “акварели В.А. Милашевского”.

Того самого, который писал: ”...Мне невыносим был сусально-пряничный стиль многих иллюстраций, касавшихся культуры допетровской Руси”. ...Я ненавидел «конфетно-кондитерские» традиции стиля «а ля рюсс», но и не считал возможным просто перерисовывать старинные здания. Я постарался изучить русский стиль, его основные принципы, так детально, что приобрел некоторую свободу для «импровизаций».

Давайте же рассмотрим подробнее - что же это за “импровизации”.

При первом же взгляде убеждаешься, что многое Милашевский попросту передрал с картин Н. Кочергина. Но кое-что действительно добавил от себя - типа, “сымпровизировал”.

Вот как Кочергин изображает момент, когда Иван оседлал чудо-кобылицу:

Обратите внимание: лицо Ивана довольное, даже с хитринкой - он крепко сидит на спине кобылицы и всем своим видом показывает, что “сам не прост”, что ей не удасться “силой иль обманом” справиться с Иваном.

А вот - вариант той же сцены в изображении Милашевского:

Неловкий Иван буквально распластался на спине кобылицы - у него только одна мысль: удержаться на ней хоть как-нибудь.

Его лицо испуганное и расстроенное:

<lj-cut>

<lj-cut>

Вот сцена возвращения Ивана в дом: ”...Вот он всходит на крыльцо, Вот хватает за кольцо, Что есть силы в дверь стучиться, Чуть что кровля не валиться”.

А вот - вариант Милашевского: практически то же самое, но изба грубее, на крыльце не хватает балясин, вход на крыльцо почему-то на другой стороне от зрителя, окошко крохотное.

Кольца в двери нет, Иван варварски вышибает дверь НОГОЙ: видимо, именно ТАК - по мысли Милашевского - русские входят в свои убогие избёнки...

Вот - сцена ярмарки в “град-столице” в изображении Кочергина:

”...Вот обедня наступает; Городничий выезжает В туфлях, в шапке меховой, С сотней стражи городской. Рядом едет с ним глашатый, Длинноусый, бородатый; Он в злату трубу трубит, Громким голосом кричит”...

Милашевский предпочёл изобразить момент, когда городничий, удивившись [i]”давке от народу”

в конном ряду, ”...приказ отряду дал, чтоб дорогу прочищал”:

”...Эй” вы, черти босоноги! Прочь с дороги! прочь с дороги! Закричали усачи И ударии в бичи. Тут народ зашевелился, Шапки снял и раступился”.

Эта иллюстрация изображена в книжке крупным планом, на двух страницах вразлёт - 30 и 31-й.

Мы видим рассыпанные баранки и пирожки (видимо, по мнению Милашевского, это - основной товар в конном ряду), брошенные лапти (!!!), пояса и шапки на земле, рваную одежду нищих, народ - упавший на колени или спешно убегающий, клубы пыли и жестоких “усачей”, которые хлещут бичами всех подряд. Кстати, а почему ”ударили в бичи” непременно означает битьё людей? Насколько мне известно, бичами ловко “щёлкали” в воздухе для острастки.

Колокольня у Милашевского украшена золотой птицей, а церковь венчает какой-то непонятный предмет - даже затрудняюсь определить, на что он похож...

А вот - сцена, где царь восхищается конями (в изображении Кочергина): ”Глаз своих с коней не сводит, Справа, слева к ним заходит, Словом ласковым зовёт, По спине их тихо бьёт, Треплет шею их крутую, Гладит гриву золотую...”

Но не таков Милашевский! Он изобразил момент торга царя и Ивана, причём обратите внимание, что горбунок-конёк прячется в сене, народ - на коленях, а царь не в сказочной короне, как у Кочергина, а в шапке Мономаха - видимо, для того, чтобы русская жизнь выглядела правдоподобнее.

А вот - сцена, где царь любуется жароптицевым пером - у Кочергина туфли царские аккуратно поставлены у кровати, на табуретке - ларец:

В интерпретации Милашевского - разбросанные царские сапоги (у кровати-то!), царская “одёжа” перекинута на стуле, на ней (сверху!) - стоит ларец, а на ларце небрежно нахлобучена шапка Мономаха:

А вот - сцена, где расстроенный Иван общается со своим коньком: у Кочергина Иван не только расстроен, но и собран, встревожен. Одежда Ивана в полном порядке:

У Милашевского в аналогичной сцене Иван лежит на сеновале полуодетый, без одного (!) сапога, полностью расслабленный - натурально, с бодуна:

Удивляет, что рядом с Иваном валяются почему-то целых ТРИ шапки! Типа намёк, что Иван с кем-то “соображал на троих”??

Сцена поимки жар-птицы - Кочергин изобразил триумф Ивана: он всё таки ПОЙМАЛ жар-птицу!

Так же Кочергин изображает триумф Ивана и в царских палатах: Иван держит жар-птицу с видом полного морального превосходства над теми, кто посылал его на гиблое дело.

Но, как вы уже наверное сами догадались, не таков Милашевский: вместо триумфального момента поимки жар-птицы он изобразил лишь выходку Ивана, когда тот, в порыве ликования, решил “пугнуть” слетевшихся жар-птиц.

Обратите внимание: видно корыто, бутылка, старая шуба мехом внутрь (это што ль “кафтан”?), но нигде не видать пойманной жар-птицы. По тексту сказки - Иван засунул её в мешок, а мешок повесил на шею. Однако, и мешка этого на картинке нет.

Но самое интересное - это, конечно же, образ Царь-девицы. У Кочергина - златокудрая красавица в русском костюме:

“...Та девица, говорят, Ездит в красном полушубке, В золотой, ребята, шлюпке И серебрянным веслом Самолично правит в нём; Разны песни попевает, И на гусельцах играет”...

А вот - сцена поимки Царь-девицы: сам момент “хватания” длинной косы Кочергин не отобразил.

А теперь зацените, как то же самое изобразил Милашевский:

Перепуганная полуголая Царь-девица пытается удрать, но Иван крепко вцепился в её чёрную косу.

”...Ершов писал своего “Конька-Горбунка” уже после пушкинских “Сказок”, и образ Царь-девицы перекликается с образом Шемаханской царицы, поэтому я девицу изображаю в костюме азербайджанско-иранского стиля.” - см. “Примечание художника”, стр.138.

Особенно умиляет чёрный пояс на девице - каратистка??

А вот - сцена, где царь пытается уговорить Царь-девицу выйти на него замуж: кроткая русская царевна ”ничего не говоря, отвернулась от царя”.

А гордая и спесивая персиянка уселась на свою косу, и демонстрирует царю свои практически голые ноги:

Если кочергинский царь всегда в своей сказочной короне, то у Милашевского царь шапку Мономаха почему-то положил (уронил?) на пол.

А вот - терем Месяца Месяцовича в изображении Кочергина:

”...Из столбов хрустальный свод; Все столбы те завитые Хитро в змейки золотые; На верхушках три звезды, Вокруг терема сады; На серебряных там ветках, В раззолоченных во клетках Птицы райские живут, Песни царские поют. А ведь терем с теремами Будто город с деревнями; А на тереме из звезд - Православный русский крест”.

Понятное дело, изображённая Кочергиным златокудрая русская красавица Царь-девица была русской православной веры.

А теперь поищите этот православный русский крест в варианте Милашевского:

Звёзд, впрочем, тоже не имеется.

Разговор с Месяцем Месяцовичем: мать Царь-девицы изображена в русской одежде, Иван сидит перед ней прямо, сняв шапку, которую держит в руке - так у Кочергина.

Обратите внимание на орнамент внутри терема.

У Милашевского плавающая в облаках мамаша азерско-иранской девицы имеет лицо типичной хохлушки - особено умиляет её платок, завязанный на лбу.

Иван сидит, подбочась, в вульгарной позе - нога на ногу, шапка его лежит на полу, на столе - ананас, а в качестве внутреннего орнамента свода терема - ЗНАКИ ЗОДИАКА (!!!).

Да, да, если плохо видно - могу дать крупным планом: “рыбы”, “козерог”, “весы” и что-то ещё...

Очень много внимания уделил Милашевский сценам личного унижения Ивана, от которого царь потребовал ”искупаться в этих трёх больших котлах - в молоке и двух водах”:

Царь-девица с перекошенным от досады лицом по-свойски присела на перила и на сей раз демонстрирует публике свой немалый бюст (прорисован художником особо тщательно), шапка царя лежит на тех же перилах, Иван - испуганный и расстроенный.

В следующей сцене Иван уже полуголый, собирается окунуться к котёл, под которым полыхает огромное пламя, вокруг - испуганный народ, а на балконе - обратите внимание - у Царь-девицы откуда-то взялась ФАТА, коей она ”завернулась” - закрыла себе лицо на мусульманский манер, чтобы ”не видеть наготу” Ивана.

Кочергин, в отличие от Милашевского, изображает не унижение, а триумф героя после ныряния в котлы. ”...И такой он стал пригожий - Что ни в сказке сказать, Ни пером не написать! Вот он в платье нарядился, Царь-девице поклонился, Осмотрелся, подбодрясь, С важным видом, будто князь”.

А вот - та же сцена у Милашевского:

Иван стал явно педерастического вида - зацените завитой причесончик, реденькие усики, намёк на бородёнку, и явно искусственно начернённые брови:

Однако, Царь-девица, потерявши всякий стыд, бросилась к нему, ажно размоталась невесть откуда взявшаяся мусульманская “фата”, больше похожая на пояс или полотенце.

А вот - окончательный триумф сказочного героя, ставшего царём:

”...Царь царицу тут берёт, В церковь божию ведёт, И с невестой молодою Он обходит вкруг налою”.

Этого Милашевский не изобразил - да и как, право слово, изобразить такое с мусульманкой?

Вот как Кочергин изображает последнюю сцену сказки - пир горой:

А вот как изображает то же самое Милашевский - опять на двух страницах сразу (стр. 126-127):

Баба держит в дымину пьяного мужика, из под лавок видны чьи-то ноги (кто-то уже упился вусмерть и упал), из явств на столах - токмо пироги и бутылки (с водкой, знамо дело), дурацкие пляски с медведем и шутки скоморохов.

Здесь видно, что у второго слева сидящего на лавке мужичка (который в странном каком-то одеянии и в шапке - типа, дьяк?) торчит из кармана курица - украл потихоньку с общего стола?

В общем, выводы делайте сами.

Сказка с иллюстрациями Милашевского издавалась и в 1975, и в 1976 году, и позже - в 80-х, и в 90-х... Книга с иллюстрациями Кочергина - как я уже ранее отмечала - после 1953 года была переиздана всего один раз НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ, то есть на экспорт почему-то предпочитали демонстрировать именно кочергинские образы Руси...

А для русских детей было ещё множество изданий сказки с иллюстрациями других художников - например, некоего Георгия Юдина (1999), и иных - разбирать их подробно не имеет смысла, ибо все они - более-менее удачные перепевы с Милашевского. Скоморошно-нелепая, убогая и дурная Русь, эксцентрично-полуголая басурманка - в качестве заветной цели.

Интересно, хоть один раз переиздадут сказку “Конёк-горбунок” с иллюстрациями Кочергина? Или эти иллюстрации - не для развитой демократии?..

strannik-foma.livejournal.com

Пётр Ершов "Конёк-Горбунок" (худ. В.Милашевский): moi_stroki

Оказывается, можно перечитывать произведения, которые ты, казалось бы, знаешь едва ли не наизусть, и находить что-то новое. Да притом не мелочь типа упущенной вниманием фразы или предложения, или просто пересмотреть взгляд на известные тебе события. А вот именно целый новый большой кусок!

Наверняка я читал Конька-Горбунка в детстве, однако я этого не помню, и в моём сознании весь сюжет сохранился из мультфильма, классного, любимого всеми, много раз пересматриваемого. И всё время считал я, что текст в нём полностью воспроизводит произведение. Как и в "Сказке о царе Салтане", например. Представляете, каково было моё удивление, когда вчера, читая Конёчка, я обнаружил совершенно неизвестные мне события, развернувшиеся в море-окияне?! Нет, серьёзно, изумлению не было предела. Оказывается, мультик-то неполон! И почему это в него не включили такой колоритный кусок, хотелось бы мне знать?! Про ерша-задираку, кита-царя морей, дельфинов и осетров... Теперь это моя любимая часть текста в Коньке!

А то, как нарисовал её Милашевский, полный восторг! Как подметил-то, а? :)

Осетры тут поклонились,В земский суд бежать пустилисьИ велели в тот же часОт кита писать указ,Чтоб гонцов скорей послалиИ Ерша того поймали.Лещ, услыша сей приказ,Именной писал указ;Сом (советником он звался)Под указом подписался;Чёрный рак указ сложилИ печати приложил.Двух дельфинов тут призвалиИ, отдав указ, сказали,Чтоб, от имени царя,Обежали все моряИ того Ерша-гуляку,Крикуна и забияку,Где бы ни было, нашли,К государю привели.Тут дельфины поклонилисьИ Ерша искать пустились.Ищут час они в морях,Ищут час они в реках,Все озера исходили,Все проливы переплыли,Не могли Ерша сыскатьИ вернулися назад,Чуть не плача от печали…Вдруг дельфины услыхали,Где-то в маленьком прудеКрик неслыханный в воде.В пруд дельфины завернулиИ на дно его нырнули, —Глядь: в пруде, под камышом,Ёрш дерётся с Карасём.«Смирно! Черти б вас побрали!Вишь, содом какой подняли,Словно важные бойцы!» —Закричали им гонцы.«Ну, а вам какое дело? —Ёрш кричит дельфинам смело. —Я шутить ведь не люблю,Разом всех переколю!» —«Ох ты, вечная гуляка,И крикун, и забияка!Всё бы, дрянь, тебе гулять,Всё бы драться да кричать.Дома — нет ведь, не сидится!..Ну, да что с тобой рядиться, —Вот тебе царёв указ,Чтоб ты плыл к нему тотчас».Тут проказника дельфиныПодхватили под щетиныИ отправились назад.Ёрш ну рваться и кричать:«Будьте милостивы, братцы!Дайте чуточку подраться.Распроклятый тот КарасьПоносил меня вчерасьПри честном при всем собраньеНеподобной разной бранью…»Долго Ёрш ещё кричал,Наконец и замолчал;А проказника дельфиныВсё тащили за щетины,Ничего не говоря,И явились пред царя.«Что ты долго не являлся?Где ты, вражий сын, шатался?» —Кит со гневом закричал.На колени Ёрш упал,И, признавшись в преступленье,Он молился о прощенье.«Ну, уж бог тебя простит! —Кит державный говорит. —Но за то твоё прощеньеТы исполни повеленье».«Рад стараться, Чудо-кит!» —На коленях Ёрш пищит.«Ты по всем морям гуляешь,Так уж, верно, перстень знаешьЦарь-девицы?» — «Как не знать!Можем разом отыскать». —«Так ступай же поскорееДа сыщи его живее!»Тут, отдав царю поклон,Ёрш пошёл, согнувшись, вон.С царской дворней побранился,За плотвой поволочилсяИ салакушкам шестиНос разбил он на пути.Совершив такое делоВ омут кинулся он смелоИ в подводной глубинеВырыл ящичек на дне —Пуд по крайней мере во сто.«О, здесь дело-то не просто!»И давай из всех морейЁрш скликать к себе сельдей.Сельди духом собралися,Сундучок тащить взялися,Только слышно и всего —«У-у-у!» да «О-о-о!».Но сколь сильно ни кричали,Животы лишь надорвали,А проклятый сундучокНе дался и на вершок.«Настоящие селёдки!Вам кнута бы вместо водки!» —Крикнул Ёрш со всех сердцовИ нырнул по осетров.Осетры тут приплываютИ без крика подымаютКрепко ввязнувший в песокС перстнем красный сундучок.«Ну, ребятушки, смотрите,Вы к царю теперь плывите,Я ж пойду теперь ко днуДа немножко отдохну:Что-то сон одолевает,Так глаза вот и смыкает…»Осетры к царю плывут,Ёрш-гуляка прямо в пруд(Из которого дельфиныУтащили за щетины).Чай, додраться с Карасём, —Я не ведаю о том.

Не помню я, чтобы в мультфильме Иван с матерью-Солнцем разговоры говаривал, приветы от царь-девицы передавало... В общем, у Муха вышел вчера полный культпросвет :)

На мой взгляд, книга издана очень хорошо. Впечатления в целом самые положительные. Удобный формат, большой, но не огромный, немного меньше А4. Достаточно строгая, как это приличествует классике, но при том не мрачная обложка, с окошком-вырубкой. Рисунки Владимира Милашевского мне очень, очень нравятся. И это взрослые рисунки, в отличие от Конька Николая Кочергина, например (после того, как прочитал сказку, достал обе книги и сидел сравнивал рисунки). У Кочергина Иван едва ли не подросток, и конёчек такой милый, большеглазый. Здесь же Иван взрослый дядька, братья и подавно. А как нарисован терем золотой! Небесная светлица действительно парит в облаках, на небе. Как мы мне хотелось "петербуржский" вариант иметь!Кстати, в данном издании питерско-московский микст рисунков! :) Понравилось и как оформлены начала глав, и особенно буквицы (даже жаль, что их всего 3 — вначале каждой главы).Качество печати некоторых рисунков мне показалось не самым лучшим.

Показывать все рисунки не вижу смысла, их достаточно в сети. Посмотреть можно здесь буку у Иры Трухиной (заодно и сравнив московский и питерский варианты, и других Коньков-Горбунков) или здесь именно эту новую книгу от ИДМ.

moi-stroki.livejournal.com


Смотрите также