Доклад: Фольклорные образы в сказке Ершова "Конек-Горбунок". Доклад конек горбунок


Доклад - Сказка П.П. Ершова Конёк–Горбунок

Содержание

Введение

1. История создания, опубликования сказки

2. Особенности поэтики сказки

Заключение

Литература

Введение

Почти два века украшает сказка «Конёк – Горбунок» Петра Павловича Ершова русскую детскую литературу, пленяя воображение читателей. Нашу литературу, особенно чтение детей невозможно представить без этого шедевра. Это произведение смело можно назвать сказочной энциклопедией русского народа.

Полтора десятилетия в Ишимском государственном педагогическом институте, носящем имя педагога, просветителя и поэта П.П. Ершова, проводятся чтения; многие научные работы из области филологии, представленные на этих чтениях, посвящены исследованиям сказки нашего замечательного земляка.

При написании исследовательской работы наряду с учебниками по истории русской детской литературы были использованы материалы работ преподавателей ИГПИ – В.Н. Евсеева, Т.П. Савченковой, Н.Т. Дегтярёвой, М.Ф. Калининой и других исследователей сказки. Особенно интересен нетрадиционный взгляд на образы в сказке и её жанр доктора наук Валерия Николаевича Евсеева.

1. История создания, опубликования сказки

Со времён Пушкина русская литература приобрела народный характер. Пушкинское начинание тот час было подхвачено. Сказка «Конёк – Горбунок» стала одним из откликов на призыв великого поэта повернуть русскую литературу к народности.

На протяжении всей жизни Ершова не покидала мысль описать Сибирь. Он мечтал создать роман о родине подобно романам Фенимора Купера.

Думы о народе стали причиной рождения сказки «Конёк – Горбунок». Близость к народу, знание его жизни, привычек, обычаев, вкусов, взглядов обеспечили сказке небывалый успех, которым она пользовалась ещё в рукописи.

Профессор словесности Плетнёв, высоко оценивший сказку молодого поэта, устроил встречу Пушкина с Ершовым. Пушкин похвалил сказку и вознамерился издать её с иллюстрациями по самой дешёвой цене. Возлагая большие надежды на Ершова, Пушкин будто бы сказал: «Теперь этот род сочинений мне можно бы и оставить».

Впервые сказка была напечатана в «Библиотеке для чтения» в 1834 году, позже издавалась отдельными изданиями. Царская цензура внесла свой коррективы – сказка вышла с купюрами. Пушкин ввёл Ершова в поэтические круги. Есть свидетельства, что он сам отредактировал сказку и написал к ней вступление.

Сказка Ершова заняла место рядом со сказками Пушкина. Так она рассматривалась и современниками. Официальная критика отнеслась к ней с тем же пренебрежением, что и к сказкам Пушкина: это лёгкая побасенка для праздных людей, не лишённая, однако, занимательности. [5, с.11-12]

2. Особенности поэтики сказки

Своеобразен жанр сказки. Рассмотрим две точки зрения: В.П. Аникин рассматривает творчество П.П. Ершова как реалистическое и считает, что сказка «Конёк – Горбунок» — отклик поэта на процесс формирования в литературе реалистической сказки. Нетрадиционен взгляд на жанр в исследованиях о П.П. Ершове профессора В.Н. Евсеева: «Конёк – Горбунок» — произведение поэта – романтика, «пародийно – фольклорная сказка», в которой «задаёт тон романтическая ирония автора»; начинающий поэт выразил идеи «свободы как великой ценности романтического сознания». В сказке можно найти и черты романтической поэмы (стихотворная форма, трёхчастная структура, эпиграфы к частям, лиро–эпический характер повествования, напряжённость сюжета, незаурядность событий и главных героев, экспрессивность стиля.

В «Коньке – Горбунке» присутствуют и признаки романа: значительная протяжённость истории жизни Иванушки Петровича, эволюция его характера, смена функций действующих лиц, развёрнутость портретов, пейзажи, описательность, диалоги, переплетение «сказочной обрядности» с обилием реалистических сцен и подробностей, будто выхваченных из жизни, широта социального фона. [2, с.42-43]

В первой половине 19 века среди народных сказок сюжетов, подобных «Коньку – Горбунку» не встречалось. Только после выхода в свет сказки фольклористы начали находить сюжеты, возникшие под влиянием этой сказки.

Однако в целом ряде народных сказок есть мотивы, образы и сюжетные ходы, присутствующие в «Коньке – Горбунке»: сказки о Жар – Птице, волшебном коне Сивке – Бурке, о таинственном налёте на райский сад, о том, как старому дураку – царю доставляли молодую невесту и пр.

Ершов талантливо соединил сюжеты этих сказок, создав великолепное, яркое произведение с захватывающими событиями, чудесными приключениями главного героя, его находчивостью и жизнелюбием. [ 6, с.119 — 120]

Сказка как литературное произведение имеет классическую трёхчастную форму, логическую последовательность в развитии событий, отдельные части органически сплетаются в единое целое. Все действия, совершаемые героями, оправданы классическими законами волшебной сказки.

Произведение делится на три части, каждая из которых снабжена прозаическим эпиграфом, настраивающим читателей на предстоящие события.

Первая часть, как и положено, начинается с присказки «жили – были», которая вводит читателя в курс событий, знакомит с героями.

Вторая и третья части начинаются развёрнутыми присказками, представляющими собой сжатые сюжеты волшебных, бытовых и сатирических сказок. Так автор отвлекает читателя от основного содержания, возбуждает любопытство и напоминает, что это присказка, а сказка будет впереди. [ 1, с.284]

Сюжет каждой из трёх частей представляет законченное целое, состоящее из быстро протекающих событий. Время в них уплотнено до предела, а пространство безгранично; в каждой части есть центральное событие, наиболее полно выявляющее характеры героев и предопределяет дальнейшие события.

В первой части это пленение кобылицы. Она дарит Ивану жеребят, с ними вместе Иван попадает на службу в царскую конюшню. Первая часть завершается кратким рассказом о дальнейших событиях вплоть до заключительного эпизода, как главный герой сделался царём, тем самым готовя читателя к дальнейшим событиям, заинтриговывая его.

Во второй части в центре два события: Иван с помощью Конька – Горбунка ловит Жар – Птицу и доставляет во дворец Царь – Девицу. Как и во многих волшебных сказках, Иван выполняет третье, кажется, непосильное задание – добывает перстень Царь – Девицы и встречается с Китом, заодно побывал на небе, где беседовал с матерью Царь — Девицы Месяцем Месяцовичем, освободил Кита от мучений, за что тот и достал Ивану перстень.

Третья часть наиболее насыщена событиями. В ней так же использованы известные в народной сказке мотивы: герой помогает встречному, который, в свою очередь, через цепочку действующих лиц выручает самого героя, помогая выполнению самого трудного задания.

Завершается сказка характерной для фольклора концовкой: победой главного героя и пиром на весь мир, на котором присутствовал и рассказчик. [ 3, с.72-73]

Образы, персонажи, тема, идея сказки :

Все три части связаны между собой образом Ивана и его верного друга Конька. В образе Ивана выразилась самая суть сказочной истории, вся полнота ершовского реализма. С точки зрения людей «здравого смысла», которые мирятся с ложью, обманывают и хитрят ради житейского благополучия и покоя Иван просто глуп. Он всегда поступает наперекор их «здравому смыслу». Но всегда получается так, что эта иванова глупость оборачивается высшей человеческой мудростью и выходит победительницей над пресловутым «здравым смыслом».

Вот отец посылает стеречь пшеницу братьев Ивана. Один поленился – провёл ночь на сеннике, а второй струсил – бродил всю ночь у соседского забора. И оба солгали отцу. Иван не таков. Зато ему достались чудесные красавцы – кони и игрушечный конёк.

Честно несёт Иван трудную службу у вздорного царя, простодушно не замечая зависти и козней царских придворных; прилагает много труда, проявляет смелость и настойчивость, выполняя все царские поручения. И наградой ему становится всё, что он добыл для царя, в придачу становится писаным красавцем и самим народом избран царём. Конечно, в этом ему помогала волшебная сила Конька – Горбунка, но ведь на то и сказка, чтобы волею её автора волшебные силы оказались на стороне добрых, честных, доверчивых, помогли правде и справедливости восторжествовать над злом. Вот почему Иван – дурачок, руководствовавшийся мудрой народной моралью – жить честно, не жадничать, не красть, быть верным своему долгу и слову, оказался победителем всех жизненных невзгод. [ 5, с.55]

В образе простодушного Ивана не следует усматривать воплощение идеала человеческого поведения. Иван бывает дурашливым, порой ленится, любит поспать. Поэт не скрывает, что герой дурак и в прямом смысле. Но дурачества у него особые. Недаром всюду, где автор говорит об Иване как о дурачке, он противопоставляет его «умным».

«Умные» братья Ивана являются сторонниками существующего благообразия, носителями «здравого смысла» — эгоистичными и благополучными в сравнении с младшим братом. Есть в сказке эпизод: Иван догоняет братьев, укравших у него коней, чтоб продать их в городе и поживиться и кричит им:

Стыдно, братья, воровать!

Хоть Ивана вы умнее,

Да Иван – то вас честнее…

Однако, герой не злопамятен, и в финале первой части конфликт благополучно снимается: каждый не в ущерб другому достигает желаемого. И на царской службе Иван честен и добр, никому не чинит козней, хотя вокруг многие недоброжелатели разжигают страсти. Завидует Ивану прежний начальник конюшни – он обговаривает героя, подводит его под царский гнев и опалу. Царь и царедворцы причинили Иванушке много зла, но все их хитроумные происки оказались напрасными – и тут он, дурак, противопоставлен «умным» людям. Возникает вопрос: кто же, в самом деле, глуп? Конечно, те, кто его притесняет. Они не совершают «дурацких» поступков, но их «ум» сопряжён с хитрыми, жестокими делами. Потому автор и ставит «умных» в глупое положение, а Иван потому берёт верх, что дела умных в собственных глазах, здравомыслящих оказываются недалеки от глупости. [ 5, с.56]

Во всех случаях Иван проявляет самостоятельность, не стесняется высказать собственное мнение, не теряет чувства собственного достоинства. Увидав Царь – Девицу, говорит, что она «вовсе не красива». Разговаривая с царём. Обращается к нему не только без титулов, но и на «ты», как к равному.

Попав на небо, Иван не обнаруживает ни бога, ни ангелов, ни рая. И, хоть царство ему и понравилось, ведёт он там себя совершенно свободно, как и на земле.

Нигде Иван не вспоминает бога, только раз он «помолился на забор, / И пошёл к царю во двор» — не на иконы или восток, и в этом эпизоде просматривается авторская ирония.

Необычен образ помощника Ивана – конька – «игрушечный» рост в три вершка, аршинные уши, которыми удобно «хлопать с радости», да два горба.

Оба героя – закадычных друга – отклонение от принятой сказочной нормы; первый – дурак, второй – неказист, уродлив с точки зрения обывательского взгляда. Конёк – воплощённая сущность Ивана – являет подлинное содержание человеческого – несказочного бытия, главное в котором – доброта, желание оказать помощь, любовь, дружба, не построенная на расчёте. [ 2, с.92]

Отчего же конёк двугорб? Может, этот образ пришёл из детства – Ершов жил в Петропавловске и Омске – городах, являющихся вратами в земли полуденные – Индию, Персию, Бухару; там на базарах встречал он небывалых для Сибири животных – двугорбых верблюдов и длинноухих осликов. Но, пожалуй, это слишком упрощённая аналогия. Образ Иванушки Ершов писал с балаганного Петрушки – любимца русского народа. Петрушка был неказист: носат, горбат. Не «переместились» ли горбы со спины Петрушки на конька?

Есть и ещё гипотеза: конёк – дальний «родственник» древнемифологического крылатого коня, способного взлететь к Солнцу. У миниатюрного ершовского конька крылья «отпали», но бугры мышц («горбы») сохранились, а с ними и могучая сила, способная доставить Иванушку на небо. Человеку всегда хотелось летать, поэтому образ конька притягателен для читателя. [ 5, с.17]

Миф – «детское» сознание человечества, а детские комплексы живучи. Однако, парадокс в том, что миф серьёзен, а автор «Конька – Горбунка» ещё и заразительно смеётся. Его конёк в три вершка. Трудно представить, как усядется Иванушка не на мифического коня, а оседлает тринадцатисантиметрового скакуна. Но в сказке возможно всё. Равнодушному взгляду трудно обнаружить чудо в окружающей жизни, его не обнаружили и братья Ивана, выгодно продав красавцев – коней. Рост конька мог соответствовать кукольному из народного театра Петрушки, над приключениями которого смеялся русский народ.

Продолжая пушкинские традиции, Ершов все стрелы сарказма направляет в фигуру «славного» царя – жалкого, глупого, лениво почёсывающегося от скуки самодура.

Все появления царя сопровождаются репликами вроде: «Царь сказал ему, зевая», «Царь, затрясши бородою, закричал ему вослед». К концу сказки презрительное отношение к царю вполне ясно. Он «точит балясы» перед Царь – девицей, желает на ней жениться, но она его увещевает:

Все цари начнут смеяться,

Дед – то, скажут, внучку взял!.

Из диалога царя с девицей видно, что она, пятнадцатилетняя, умнее и честнее не способного мыслить старикана. Его смерть в котле («Бух в котёл — / И там сварился») довершает образ ничтожного правителя. Каков поп, таков и приход. Царь – самодур, дворяне – лакеи. Желая угодить, они пресмыкаются; изображают дурацкие сценки, желая посмешить правителя.

Дворяне и царь обирают народ: царь бесцеремонно считает добро Ивана своим. Требуя у него перо Жар – птицы, кричит:

В силу коего указа

Скрыл от нашего ты глаза

Наше не привычен царское добро –

Жароптицево перо?

Но царь только главный притеснитель народа. Беда в том, что с ним хозяйничает и вся его челядь. Ершов рисует яркую картину собирательства народа. Притесняют не только крестьян, но и дворовых людей. Как бы ни трудился народ, всё равно он остаётся нищим. Братья Ивана горестно восклицают:

Сколь пшеницы мы не сеем,

Чуть насущный хлеб имеем,

До оброков ли нам тут?

А исправники дерут.

Появление «градского отряда» во главе с городничим свидетельствует о полицейском режиме. С народом обращаются как со скотом: сторож кричит, бьёт людей бичом. Народ, не протестуя, безмолвствует.

Городничий, надсмотрщики, конные отряды, «расшевеливающие народ» — вот картины крепостнической Руси, проступающие через игровой ершовский стих. Веселье, вспыхнувшее в толпе, несказанно удивило представителей власти, им непривычен люд, выражающий эмоции. [ 6, с.120-121]

Бытовое и фантастическое переплелось в сказке. Сказочное мироздание состоит из трёх обособленных царств – земного, небесного и подводного. Основное – земное, имеющее множество характеристик и примет, наиболее детализировано:

За горами, за лесами,

За широкими полями…,

пшеницу братья возили

… в град – столицу:

Знать, столица та была

Недалече от села.

Кроме «топографии» земное царство имеет свою погоду, приметы царского и крестьянского быта. Это царство и самое густонаселённое: тут и крестьяне, и стрельцы, звери и птицы, царь и его слуги, купцы и таинственный «царь Салтан». Небесное царство похоже на земное, только «земля – то голубая», те же терема с русскими православными крестами, забор с воротами, сад. Подводное царство противоречиво: оно огромно, но меньше земного; его обитатели необычны, но подчинены один другому по законам земного царства. Все три царства при своей, кажется, непохожести являются одним по сути, подчиняются одним и тем же социальным законам – законам царской чиновничьей России, а в отношении географии, мироустройства – по законам восприятия мира россиянином – степняком, для которого нет и не может быть ничего больше и необъятнее, чем земля с её полями, лесами и горами. [ 3, с.69-70]

Удивляют читателя персонажи, населяющие подводное и небесное царства.

Образ «Чуда – Юда рыбы Кит» — отзвук мифов о происхождении Земли (тверди на трёх китах):

Все бока его изрыты,

Частоколы в рёбра вбиты,

На хвосте сыр – бор шумит,

На спине село стоит…

— деревня, мужицкая крестьянская Русь. Кит «подневольный», «страдающий», как и Иван, последний на социальной лестнице, по сюжету сказки переживает превращение в самовластного тирана.

Ершов, рассказывая о необычной небесной семейке – Царь – девице, её матери Месяце Месяцовиче и «братце» Солнце, ориентируется на мифологические представления сибирских народностей, сходные с китайской мифологической традицией, где Солнце осмысливается как «ян» — мужское начало, а Луна – «инь» — женское.

В контексте сюжета сказки мифопоэтическая символика образа Царь – девицы связана с божеством Света и стихией Огня. С её исчезновением после похищения Иваном нарушился круговорот жизни – наступили перемены в природе: не светит месяц три дня и три ночи, Солнце во мгле («…сын мой красный / Завернулся в мрак ненастный»). Согласно архаичным мифам рождённые Солнцем дети помогают ему светить. Небесная семья есть царство мёртвых, христианский рай, куда живому путь заказан; попав в это царство, Иван обрёл новый статус и невесту. Одна из основных характеристик героини – её девичество, она пребывает в роли потенциальной невесты. Брачный мотив в сказочном финале реализуется в свадебном обряде инициации (посвящения героя), что соответствует традициям русских фольклорных сказок. Мифологическая функция Царь – девицы – хранить свет светил (Луны и Солнца), т.е., хранить и давать жизнь. Отправляясь за ней и добыв её, ершовский Иванушка выполняет роль культового героя. Сюжет сказки – модель вечного круговорота жизни и смерти. [ 5, с.28-29]

Язык сказки:

Ершов воплотил в своей сказке думы и чаяния народа. Он перенёс в текст и литературную манеру народного творчества.

Сказка пронизана лёгким юмором, лукавством, исстари свойственным русскому народу и отразившемся в его устном художественном творчестве.

Как и Пушкин, Ершов не злоупотребляет метафорами, эпитетами, украшающими слова. Исключения составляют обрядовые сказочные выражения: «очи яхонтом горели», «хвост струился золотой», «кони буйны», «кони буры, сивы». Зато выпуклому, чисто народному образу он умеет дать большую смысловую нагрузку. Как герой Иван представлен в двух планах, так и каждое его слово, фраза двусмысленны. В его описаниях нередко звучит ирония, издёвка. [ 4, с.23]

Смешное в сказке создают и комические ситуации, шутки, пословицы, присловья. Вот братья бегут посмотреть коней:

И Данило, и Гаврило

Что в ногах их мочи было

По крапиве прямиком

Так и дуют босиком.

Чтоб напугать братьев, о своём дозоре Иван сочинил нарочито страшную и смешную историю:

Вдруг подходит дьявол сам

С бородою и с усам;

Рожа словно как у кошки,

А глаза – то что те плошки!

Вот и стал тот чёрт скакать

И зерно хвостом сбивать.

Выезд городничего по пустячному делу на базар описан столь торжественно, что выглядит комично. Чтобы подчеркнуть безделье царских слуг, автор так охарактеризовал конюхов, которым царь поручил надзор за двумя конями:

Десять конюхов седых,

Все в нашивках золотых,

Все с цветными кушаками

И с сафьянными бичами.

Виртуозно поэт изобразил шутливую сказочную сценку, как Иван повёл коней:

И под песню дурака

Кони пляшут трепака;

А конёк его горбатко

Так и ломится вприсядку

К удивленью людям всем.

У народа Ершов перенял присказки; в сказке они несут определённую нагрузку:

Муж – то примется за шутки,

А жена за прибаутки.

И пойдёт у них тут пир,

Что на весь крещёный мир.

Эта присказка ведётся,

Сказка вскоре же начнётся.

Как у наших у ворот

Муха песенки поёт.

Что дадите мне за вестку,

Бьёт свекровь свою невестку:

Посадила на шесток,

Привязала за шнурок,

Ручки к ножкам притянула.

Ножку правую разула,

Не ходи ты по зорям,

Не кажися молодцам.

Эта присказка велась,

Вот и сказка началась…

Эта присказка – не просто украшение сказки. В ней изображён народный быт. Вместе с тем присказка мастерски использована как композиционный элемент. Включённая в текст, она служит как бы для передышки читателю:

Едут близко ли, далёко,

Едут низко ли, высоко,

И увидели ль кого,

Я не знаю ничего.

Скоро сказка говорится,

Дело мешкотно творится.

Только, братцы, я узнал,

Что конёк туда вбежал,

Где (я слышал стороною)

Небо сходится с землёю,

Где крестьянки лён прядут,

Прялки на небо кладут. [ 4, с.37-38]

Изумительные народные образы — «небо сходится с землёю», «прялки на небо кладут» — чаруют воображение автора своей чудесностью и вместе с тем ощутимой реальностью, одновременно эти образы заставляют приостановиться, задуматься, отдохнуть от стремительного сюжета и сосредоточиться в созерцательном раздумье.

Сказка отличается высокими поэтическими достоинствами. Быстро развивающийся сюжет, состоящий из ярких сказочных событий, то смешных и забавных, то страшных, так и влечёт читателя за собой. Каждый стих представляет собой самостоятельную смысловую единицу, предложения короткие, простые. Почти в каждой строке есть глагол, обозначающий движение или действие, что создаёт динамичность. Иногда встречается целый каскад глаголов. В тексте много глагольных рифм, почти всегда они звонкие. Рифмующиеся слова несут наибольшую смысловую нагрузку. Это помогает прочнее запоминать содержание. [ 4, с.51]

Поэт умеет сказать многое набольшим количеством слов: выразить сложную мысль, нарисовать картину. Передать чувства, вызвать улыбку:

Кобылица та была

Вся как зимний снег, бела,

Грива в землю, золотая,

В мелки кольца завитая.

Ершов мастерски передаёт движение. Та же кобылица. Когда сел на неё Иван,

Змеем голову свила,

И пустилась как стрела,

Вьётся кругом над полями,

Виснет пластью надо рвами,

Мчится скоком по горам,

Ходит дыбом по лесам.

По – народному строятся в сказке аллитерации (звукоподражание):

Та – ра – рам, та – ра – рам,

Вышли кони со двора.

Одним из традиционных художественных приёмов, используемых сказочником, является удвоение, принимающее всеохватывающий характер: удваиваются сюжетные мотивы и фрагменты, персонажи имеют своих двойников и «близнецов», в повествовательной структуре возникает множество параллельных синтаксических конструкций с лексическими повторами. Происходит удвоение жанра – сказка в сказке, удваиваются «сферы вселенной» (земное и подводное, земное и небесное царства). Функция удвоения – создание и разрушение сказочной реальности; сатирично описаны «двойники – братья» «Данило да Гаврило».

Каждое новое задание Ивана начинается с повтора:

Тут посыльные дворяне

Вновь пустились звать Ивана.

Вот к царю Иван явился,

Поклонился, подбодрился,

Крякнул дважды и спросил:

«А почто ж меня будил?»

Выполнив это первое трудное задание, навлекает на себя второе, которое предваряет новая вариация повтора:

А посыльные дворяне

Побежали до Ивана;

В крепком сне его нашли

И в рубашке привели.

За этим следует третье задание:

«Гей! Позвать ко мне Ивана», —

Царь поспешно закричал

И чуть сам не побежал,

Вот Иван к царю явился,

Царь к нему оборотился.

Эпизоды повторяются каждый раз в обновлённой, усиленной вариации. Каждый раз пришедшего домой Ивана Конёк спрашивает:

Что, Иванушка, невесел,

Что головушку повесил?

Композиционные повторы сопровождают повторы синтаксические. Повторяются отдельные слова, рядом стоящие фразы, обороты, отдельные стихи. Царь говорит Ивану:

Делать нечего, придётся

Во дворце тебе служить.

Будешь в золоте ходить,

В красно платье наряжаться,

Словно в масле сыр кататься.

Иван отвечает:

…эка штука!

Во дворце я буду жить,

Буду в золоте ходить,

В красно платье наряжаться,

Словно в масле сыр кататься.

Повторы придают сказке убедительность и особую занимательность. [4, с.60-62]

Удвоение является ключом к философской концепции «Конька – Горбунка»: если в существующей незыблемой космически всеохватной иерархии отношений царь есть зло, оно неминуемо сменится добром.

Поэтика сказки дышит народной стихией. Народные пляски – трепак, вприсядку, песни «Ходил молодец на Пресню», «Как по моречку по морю», пословицы, поговорки, весь дух и склад сказки, вплоть до исторических реминисценций типа «Словно шёл Мамай войной», с чтением сказки об Еруслане — буквально всё дышит народным духом. Если к этому прибавить и восприятие мира, понятие о добре и зле, о красивом и беззаботном вплоть до слов «Месяц Месяцович», «Чудо–Юдо рыба Кит», присказки, прибаутки, шуточки – всё идёт от народа и выражает его дух и мировосприятие. [ 4, с.71]

Автор с детства был воспитан народной поэзией и создал свою сказку уже после сразу полюбившихся читателю сказок Пушкина. Неслучайна перекличка «Конька – Горбунка» со сказками великого поэта.

Жуковский, Пушкин и Ершов обращались к народным сказкам. Жуковский старался облагородить их сюжеты, сгладить острые углы и социальные противоречия в них. Пушкин возвёл их до уровня высокой поэзии, сконцентрировал в них всё лучшее, характерное для народного творчества, избавив от всего случайного, наносного, освободил язык от простонародных элементов.

Ершов был подхвачен народной стихией. Кажется, что он написал сказку быстро, на одном дыхании. И не всегда беспокоился о более тщательном отборе слов, об отделке стиха. Поэтому в тексте сказки много просторечных слов, диалектизмов, не вошедших в литературный язык, таких элементов не было в сказках Пушкина.

В целом сказка написана звонким четырёхстопным хореем, отличается музыкальностью стиха. Иногда случается нарушение ритма. Попадаются словесные натяжки: «жары – птицы», «версту, другу пробежал», «молвил ловчий мря со смеху», «канальски отличиться» и др. Всё это является следствием некритического отношения к народному творчеству, невнимания к строгому отбору языковых единиц, к отделке стиха. Но сказка и потрясает красивейшими образными, ёмкими народными выражениями как «утро зориться», «смотреть вполуглаз», «напраслина» и пр. [ 5, с.9]

Заключение

Создавая сказку, Ершов напал на золотую жилу; это последствие близости к народу, великое внимание к его творчеству.

Замечательная сказка, любимая и знакомая нам с детства, переведенная на многие языки мира, стала одной из самых популярных для многих поколений детей. На её сюжет написаны и поставлены оперы, балеты, полнометражные фильмы.

Как и Пушкин, и Жуковский, Ершов писал свою сказку для всей читающей России. Но она органически вошла в детскую литературу. В первую очередь, сказка детская в своей безудержной фантазии, в удивительных приключениях, динамичном сюжете, красочности, игривой ритмике, песенном складе, образе главного героя – отважном представителе народа, в победе добра над злом, уважении к человеку, к нашему великому языку.

Литература

1. Бабушкина, А.П. История русской детской литературы / А.П. Бабушкина. – М.: Просвещение, 1948. – 409 с.

2. Жизнь и творчество П.П. Ершова: Семинарий: науч.–методич. пособие к курсу и спецсеминару для студентов, учителей и преп. вузов / сост.: М.Ф. Калинина, О.И. Лукошкова. – Ишим: Изд-во ИГПИ, 2002. – 208 с.

3. Народная и литературная сказка: межвуз.сб.науч.тр. ИГПИ им. П.П. Ершова. – Ишим: Изд-во ИГПИ, 1992. – 198 с.

4. Особенности языка сказки П.П.Ершова «Конек-Горбунок»: сб.науч.ст. / ред. Л.В. Шапошникова. — Ишим: Изд-во ИГПИ им. П.П.Ершова, 2007. — 76с.

5. Пётр Павлович Ершов – писатель и педагог: тезисы докладов и сообщений. – Ишим: Изд-во ИГПИ, 1989. – 75 с.

6. Сатин, Ф.М. История русской детской литературы / Ф.М. Сатин. – М.: Просвещение, 1990. – 301 с.

www.ronl.ru

Реферат - Фольклорные образы в сказке Ершова Конек-Горбунок

Контрольная работа

Тема:

«Фольклорные образы в сказке П.П. Ершова «Конек-Горбунок»

Выполнила: ст. 1 курса

РГРТУ им. С.А. Есенина

факультета русской филологии

и национальной культуры

Липатова С.Н.

План

Введение

1. Сказка «Конек-горбунок» и ее идейно-художественные достоинства

2. Структура и сюжет сказки П.П. Ершова «Конек-Горбунок»

3. Фольклорные образы в сказке П.П. Ершова «Конек-Горбунок»

Заключение

Список литературы

Введение

В 1834 г. в журнале «Библиотека для чтения», который издавал О.И. Сенковский, появилась первая часть ставшей впоследствии знаменитой сказки П. П. Ершова «Конек-Горбунок». Автору ее было 19 лет, и он являлся студентом Петербургского университета. В том же году сказка была издана отдельной книгой. Пушкин отозвался на сказку Ершова восторженно: «Теперь мне можно и оставить этот род поэзии», как бы признавая приоритет юного сказочника, который не миновал ученичества у знаменитого поэта.

В.Г. Белинский писал о самом П.П. Ершове, а не о сказке, захватившей и увлекшей практически всех читателей без исключения: «Говорят, что г. Ершов молодой человек с талантом, — не думаю, ибо истинный талант начинает… не с подделок, а с созданий часто нелепых и чудовищных, но всегда пламенных и в особенности свободных от всякой стеснительной системы и заранее предположенной цели». Впрочем, время — лучший ценитель и критик. Сказка П.П. Ершова вместе со сказками А.С. Пушкина вошла в золотой фонд русской литературной стихотворной сказки. Это нечто непревзойденное по силе и глубине отражения русского национального характера.

Время, прошедшее с первой публикации сказки, лишь подтвердило высокие оценки современников. Несмотря на то, что с той поры для детей написано бессчетное количество книг, в детстве всегда есть и будет время для слушания и чтения «Конька-Горбунка». Причин тому множество.

Сказка Ершова аккумулировала в себе и самые «ходовые», и самые любимые народом (и детьми тоже) фольклорные сказочные сюжеты («Иван-царевич и Серый волк», «Сивка-бурка»). Всякий раз сказка преподает уроки мудрости и нравственности, заключенные в самой ее образности, архетипической подоснове, в слоге, напитанном и звучностью, и живописной сочностью устного народного искусства, народного театра с его пластичностью и символической глубиной и меткостью. Но это отнюдь не «попурри на темы русских народных сказок», ведь попурри — смешанное блюдо, пьеса, составленная из популярных мотивов, где различные мотивы мозаично сменяют друг друга". Суть «чтения» такой пьесы состоит в узнавании виртуозно сочетаемого художественного материала, в наслаждении мастерством соединения известного в целое. В этом смысле популярные сюжеты в «Коньке-Горбунке» утратили былую самостоятельность, они насыщены иной семантикой, принадлежащей исключительно данной литературной сказке. Совершенно неповторимым произведением с безупречно оригинальной внутренней формой делают ее и образ сказителя, и главный герой, точнее, пара героев.

Композиционно сказка П.П. Ершова состоит из трех частей, каждую из которых предваряет эпиграф:

1.Начинает сказка сказываться.

2.Скоро сказка сказывается. А не скоро дело делается.

3.Доселе Макар огороды копал. А нынче Макар в воеводы попал.

В этих эпиграфах угадываются уже и темп, и плотность повествования, и меняющаяся роль главного героя, определяемая меткостью народной пословицы. Каждая из частей имеет свой доминантный конфликт:

1.Иван и Конек-Горбунок — и смекалистые братья. (Пространство семьи — государства.)

2.Иван и Конек-Горбунок — и царь с прислугой. (Пространство царства, столь разительно напоминающего своей широтой российские пределы.)

3.Иван и Конек-Горбунок — и Царь-девица. (Пространство Мироздания.)

Пара героев как один главный герой вполне оригинально (в сравнении с фольклорной сказочной традицией) явлена в этой сказке. Герои эти и противопоставлены, и сопоставлены: герой и его «конь». Любопытный, безрассудный, даже самонадеянный — герой — и рассудительный, мудрый, сострадательный его товарищ по существу две стороны одной и той же «широкой русской натуры». При всем этом они удивительно похожи между собой: Иван-то дурак, самый младший, «герой с дефектом» с общепринятой точки зрения; Конек-Горбунок — «уродец» в своем мире, он тоже третий, младший, так они оказываются диалектически взаимодополняющими и взаимоисключающими друг друга героями. Но получается, что Конек-Горбунок — один из самых любимых героев у детей.

Игрушечку-конька ростом только в три вершка, На спине с двумя горбами. Да с аршинными ушами… трудно не полюбить. Следовательно, Конек-Горбунок ростом примерно 13,5 см, но в аршине 16 вершков, т. е. 71—72 см. Эта гиперболическая несоразмерность уравновешивается явным незнанием ребенка древних мер длины. Что позволяет ему просто думать, что конек совсем маленький, но с очень большими ушами, маленький и смешной, но очень добрый, ловкий, быстрый и всегда готов прийти на помощь, даже когда и сказочной-то возможности нет. Дело в том, что Конек-Горбунок оказывается и волшебным помощником, и волшебным средством. Он товарищ и «игрушечка».

1. Сказка «Конек-горбунок» и ее идейно-художественные достоинства

При жизни П. П. Ершова сказка издавалась пять раз. Главным ее достоинством является ярко выраженная народность. Как будто не один человек, а весь народ коллективно сочинял ее и из поколения в поколение передавал устно: она неотделима от народного творчества. Между тем это совершенно оригинальное произведение талантливого поэта, вышедшего из недр народа, не только усвоившего секреты его устно-поэтического творчества, но и сумевшего передать его дух.

Среди бесчисленного множества народных сказок подобных «Коньку-горбунку» не встречалось, а если со второй половины XIX века фольклористы и записывали такие же сюжеты, то возникали они под влиянием ершовской сказки. В то же время в целом ряде русских народных сказок встречаются похожие мотивы, образы и сюжетные ходы, рисутствующие в «Коньке-горбунке»: есть сказки о Жар-птице, необыкновенном коне Сивке-Бурке, о таинственных налетах на сад, о том, как доставали дряхлому царю молодую жену и др.

Ершов не просто соединил куски из отдельных сказок, а создал совершенно новое, цельное и законченное произведение. Оно пленяет читателей яркими событиями, чудесными приключениями главного героя, его оптимизмом и находчивостью. Все здесь ярко, живо и занимательно. Как создание искусства сказка отличается удивительной строгостью, логической последовательностью в развитии событий, спаянностью отдельных частей в одно целое. Все, что совершают герои, вполне оправдано законами сказки.

2. Структура и сюжет сказки П.П. Ершова «Конек-Горбунок»

«Конек-горбунок» делится на три равные части. Им предпосланы прозаические эпиграфы, которые намекают читателям о предстоящих событиях. Как и положено в народной сказке, первая часть начинается с небольшой присказки «жили-были», которая вводит читателя в ход событий, знакомит с героями.

Вторая и третья части начинаются развернутыми присказками, представляющими собой сжатые сюжеты волшебных, бытовых и сатирических сказок. Этим автор отвлекает читателя от основного содержания, дразнит его любопытство и в то же время напоминает, что это -пока только присказка, а сама сказка впереди.

Сюжет каждой из трех частей представляет законченное целое, состоящее из быстро протекающих событий. Время в них уплотнено до предела, а пространство безгранично. Но в каждой части есть центральное, главное событие, которое наиболее полно выявляет характеры героев и предопределяет дальнейшие события.

В первой части это пленение кобылицы. События следуют за событиями. Кобылица дарит Ивану жеребят; вместе с ними Иван попадает на службу в царскую конюшню. Первая часть завершается кратким рассказом о дальнейших событиях, вплоть до заключительного эпизода, как Иван «сделался царем», чем заинтересовывает читателя и тем самым готовит к восприятию остальных частей.

Во второй части центральными являются два события: Иван с помощью Конька-горбунка ловит Жар-птицу и доставляет во дворец Царь-девицу.

Как и во многих народных сказках, Иван выполняет третье, самое трудное, почти непосильное задание — добывает перстень Царь-девицы и встречается с китом; заодно побывал на небе, где беседовал с Месяцем Месяцовичем, матерью Царь-девицы, освободил кита от мучения, за что тот помог Ивану достать перстень. Третья часть, таким образом, наиболее насыщена событиями. В ней использованы известные в народной сказке мотивы: герой. помогает встречному, который в свою очередь, через цепочку действующих лиц, выручает самого героя, содействуя выполнению наиболее трудного задания.

Все три части сказки крепко связаны между собой образом Ивана и его верного друга Конька-горбунка.

Двигателем сюжета в основном является характер главного героя, всегда находящегося в центре событий. Его смелость, отвага, самостоятельность, находчивость, честность, умение ценить дружбу, чувство собственного достоинства помогают преодолеть" все препятствия и победить.

3. Фольклорные образы в сказке П.П. Ершова «Конек-Горбунок»

Уже при первом испытании Иван оказался самым честным и смелым. Если его брат Данило сразу струсил и «закопался под сенник», а второй — Гаврило, вместо того, чтобы охранять пшеницу, «всю ночь ходил дозором у соседки под забором», то Иван добросовестно и без страха стоял на карауле и поймал вора. Он трезво относится к окружающему, любое чудо воспринимает как естественное явление, а если нужно — вступает с ним в борьбу. Поэтому он победил чудо-кобылицу, которая вынуждена была признать: «Коль умел ты усидеть, так тебе мной и владеть». Иван верно оценивает поведение других и прямо говорит им об этом невзирая на лица, будь то родные братья или сам царь.

В то же время он отходчив, способен прощать чужие проступки. Так, он простил своих братьев, укравших его коней, когда те убедили его, что сделали это от бедности.

Во всех случаях Иван проявляет самостоятельность, не стесняется высказать свое мнение, не теряет чувство собственного достоинства. Увидев Царь-девицу, прямо говорит, что она «вовсе не красива».

Уже самый зачин «Конька-Горбунка» свидетельствует о глубоком интересе Ершова к подлинному народному быту. Вместо бытовавших в литературе идиллических «поселян» Ершов показывает людей, живущих трудовыми интересами. Сказочный сюжет развертывается на будничном, прозаическом фоне реального крестьянского быта. Ершов показывает будничную прозаическую изнанку неоднократно идеализировавшейся «сельской жизни». В его сказке уже намечены некоторые черты, впоследствии нашедшие наиболее полное выражение в поэзии Кольцова.

Характерно, что в традиционный сказочный сюжет -преступление старших братьев — Ершов внес новую реалистическую мотивировку:

Дорогой наш брат, Ванюша,

Не клади греха на души.

Мы, ты знаешь, как бедны,

А оброк давать должны…

Наш отец-старик неможет,

Работать уже не может,

Надо нам его кормить…

Тяжесть оброка — причина социальная — лежит в основе преступления братьев.[*]

[*] — В четвертом издании сказки (1856) социальная значимость данного эпизода выступает еще рельефней:

Сколь пшеницы мы ни сеем,

Чуть насущный хлеб имеем,

До оброков ли нам тут?

А исправники дерут.

Если «братья» воплощают для Ершова косность, корыстолюбие и другие непривлекательные черты, то Иван является в его глазах подлинным олицетворением лучших моральных качеств народа. В полном согласии с вековой традицией сказки, обидная кличка «дурак», которой наделен младший брат, означает не что иное, как всеобщее признание житейской неприспособленности, непрактичности Ивана, слишком честного для того, чтобы быть плутом. Именно моральная чистота и прямодушие Ивана звучат в его укоризненном обращении к старшим братьям:

Хоть Ивана вы умнее,

Да Иван-то вас честнее:

Он у вас коней не крал…

Естественное, разумное представление о необходимости гуманных отношений человека к человеку лежит в основе образа Ивана. Отсюда своеобразие его отношений с царем; «дураку» никак не усвоить необходимости соблюдения почтительного тона; он говорит с царем, как с равным, дерзит ему — и вовсе не демонстративно, а просто потому, что чистосердечно не понимает «неприличия» своего тона. Он то и дело диктует царю условия:

Стану, царь, тебе служить.

Только, чур, со мной не драться

И давать мне высыпаться,

А не то, я был таков!

В другой части сказки на гневный вопрос царя: «Что я царь или боярин?» (речь идет о пере жар-птицы, хранящемся в шапке Ивана), «дурак» также отвечает самым неподобающим образом:

Я-те шапки ровно не дал,

Как же ты о том проведал?

Что ты — ажно ты пророк?

Трудно не почувствовать в условной «глупости» Ивана подлинный, естественный разум простого человека, органически неспособного к подобострастию и противопоставляющего деспотическим прихотям царя свой народный здравый смысл, свою мужицкую сметку.

Естественная красота человечности -этот идеал народной сказки почувствовал и воплотил Ершов в образах своего «Конька». По Ершову, не только бояре и дворяне, но и сам царь должен уступить место «дураку» Ивану, и прежние подданные жестокого царя с радостью признают его «водителем всего». Не овеянный романтическим ореолом богатырь, а мужик заменяет царя — такой ситуации еще не знала русская поэзия.

Характерно, что, рисуя образ Ивана, Ершов неоднократно противопоставляет его естественный рационализм всем причудливым нагромождениям волшебной, сказочной фантастики. Так, Ивана не удивляют волшебные «жар-птицы» — он и к ним подходит со своим критерием «здравого смысла». Снижение романтического сказочного колорита через подобное «здравое» восприятие простого человека шло в направлении, диаметрально противоположном фантастике Жуковского, уводившей от действительности

Антигуманистическое начало, враждебное народу, воплощает в ершовской сказке царь, представленный свирепым и тупым самодуром, — образ, обличительный не в меньшей мере, чем пушкинский царь Дадон. Как далек он от добродушного и чистосердечного царя Берендея в сказке Жуковского? «Запорю», «посажу тебя я на-кол», «вон, холоп». Сама лексика, типичная для повседневного крепостнического обихода, свидетельствует о том, что в лице царя Ершов дал собирательный образ крепостнической, «кнутобойной» России:

Я отдам тебя в мученье,

Я велю тебя терзать,

Вмелки части разорвать…

Ершов оригинально трансформировал персонажную систему русской народной сказки. С одной стороны, система персонажей складывается из традиционных образов фольклорной сказки. Это Иван-дурак, братья Ивана, старый царь, Царь-девица, чудесный конь — волшебный помощник, Жар-птица. С другой стороны, сказочный мир Ершова является многоперсонажным. В нем представлена много-уровневая градация главных и второстепенных героев, дополненных «двойниками» — в «зеркальном» отражении земного царства подводным (царь — кит, Иван — ерш). Сюжетное ядро развивается на фоне многоголосой ярмарочной толпы, в среде кичливой царской челяди. Это густонаселенный русский мир (городничих, купцов, служилых людей) в различных его «срезах» — семейном, придворном (царском), социальном и т.д. Положительным героем избран народно-сказочный тип Ивана-дурака. Прообразом Иванушки Петровича является «иронический дурак». Иванушка Петрович никому по существу не служит, прост в поступках (качество «дурака» — естественность), но внутренне не зависит от чужой точки зрения и чужд какого-либо идолопоклонства. Персонаж Ершова воплощает коренное свойство русской жизни — ее одновременную подвижность и неподвижность. В грешном земном мире Иванушка не проявляет инициативы (и не наносит тем самым вреда окружающим), его активность возможна лишь в космической ипостаси, каковой является конек-горбунок — воплощение потенциальной, дремлющей силы Ивана. Как иронический дурак, он предельно активен в речи: автор изобразил в этом образе критическое, иронического вида отстраненное отношение народного ума и сердца к любой власти, к любым человеческим соблазнам (единственный соблазн Иванушки — восхитившее его перо Жар-птицы).

Заключение

Ершов не столько «сказочник», сколько оригинальный писатель-художник. Его литературное произведение пронизано системой аллюзий и реминисценций, не свойственной изобразительно-выразительной системе русской народной сказки. Аллюзии отсылают читателей к текстам и явлениям русской культуры и истории. Например, аллюзией является обобщенный образ подводного царства — сатирическая пародия на царствование Николая I: опознавательным знаком этой аллюзии будет замечание о десяти годах мучений Кита, проглотившего «без Божия веленья» «три десятка кораблей» — именно такой срок отделяет воцарение Николая I и декабристское восстание от времени написания «Конька-горбунка».

Талантливый юноша совершил восхождение к жанру литературной сказки от низовой народной культуры в самом широком ее понимании — как мироощущения и типа художественного мышления. Он усилил игровое начало, свойственное эстетике народного искусства. Во-первых, он «играет» сказочными сюжетами, поэтому композиция произведения представляет собой «сказку в сказке». В одном из эпизодов повара и царская прислуга на кухне выбирают сказочные сюжеты явно из лубочной книги. По их прихоти и игре случая выпал сюжет «О прекрасной Царь-Девице» — так главному герою выпало еще одно трудное испытание, то есть добыча сказочной царевны. Во-вторых, Ершов использует две творческие личины: личину «бахаря» сказки и личину «петрушечника», «раешника». Каждая часть произведения (их три) имеет «раешную», театральную «дидикацию» — в начале или конце части. Ершов-петрушечник (раешник) заразительно смеется, он инсценирует сказку, разыгрывает ее сюжеты на смеховой народно-театральной сцене, ярмарочной площади (театральность постоянно маркируется образами народной сцены). Драматизация сюжета построена на быстрой смене сцен и театральных «пар» (в русском театральном балагане у петрушечника на руках могли быть две перчаточные куклы): Иван и кобылица (первая сцена, восходящая к сцене балаганного представления), Иван и конек, Иван и царь, Иван и кит, Иван и Месяц Месяцович и т.д. Язык сказки, по подсчету Л.А. Островской, насчитывает 700 глаголов, что составляет 28 процентов текста. Глаголы театрализуют сказочное действие, движения героев подчеркнуто сценичны, комические, а жесты резкие и широкие, как в петрушечном театре, на городской демократической сцене: «Молодцом с повозки прыг…», «с полатей скок…», «затрясши бородою», «быстрым взмахом кулака». Своеобразие авторского мышления объясняет оригинальную поэтику «Конька-горбунка», его стиль, язык, стиховую форму. Речь персонажей должна быть «балаганной», разговорно-просторечной, грубо-фамильярной. Стиховая форма приближается к народной, отчасти раешному (говорному) лапидарному стиху — с его парной рифмовкой, с небольшим количеством слогов в этой ритмической единице народно-стиховой речи. Лексическая «разноголосица», «испорченный» синтаксис не только уместны, но необходимы как приметы свободной стихии театральной площади, играющей и со словом. Сценичность «Конька-горбунка» объясняет, почему многие театры на протяжении столетия охотно ставили спектакли по этому произведению.

Литературная сказка как жанр сформировалась в романтическую эпоху, од-ним из представителей которой является Ершов. В романтической эстетике категория чудесного занимает центральное место, мотивируя обращение к волшебной сказке. Мир сказочной мечты был антитезой «неидеальной» действительности. В современном «ершововедении» высказано предположение, что автор «Конька-горбунка» рассматривал русскую сказку не только как форму национального самосознания, сказка для него — «метаязык», благодаря которому ведется описание явлений, в том числе и социальных, исторических, далеко отстоящих от сказочной реальности. Конечно, это прежде всего николаевская эпоха с ее цензурным гнетом, чиновничье-бюрократической волокитой и одряхлением власти. Сказка как форма национального сознания подвергается романтической трактовке, нередко иронической. Народолюбие Ершова ограничено его романтико-ироническим взглядом на вещи. Финал «Конька-горбунка» не столь оптимистичен, как представляется. Он противоречит канону волшебной сказки (победа добра над злом), в нем скрыто присутствует романтическая доминанта (разрыв мечты и действительности). Воцарение Ивана номинально, народ в последней сцене предстает «толпой» («И, напившися, народ / Что есть мочушки дерёт»), а за восхождением на трон Царь-Девицы («За тебя хоть в самый ад!») угадывается история воцарения русских императриц («И к прислужникам вещает: / „Царь велел вам долго жить! / Я хочу Царицей быть“).

Список литературы

1. Ярославцов А.К. «П. П. Ершов, автор сказки „Конек-горбунок“. Биографи-ческие воспоминания университетского товарища. — СПб., 1872.

2. Белинский В.Г. Собрание сочинений: В 9 т. — М., 1976. — Т.1.

3. Островская Л.А. Язык и стиль русской литературной сказки (Лингвистический анализ сказки П. П. Ершова „Конек-горбунок“): Дисс. канд. филол. наук. — Ташкент, 1984.

4. Путинцев А.М. Сказка П. П. Ершова „Конек-горбунок“ и ее источники // Труды Воронежского ун-та. Воронеж, 1925. — Т.1.

5. Леонова Т.Г. «Русская литературная сказка XIX века в ее отношении к народной сказке: Поэтическая система жанра в историческом развитии.» — Томск, 1982.

6. Евсеев В.Н. «Антиповедение в мире „Конька-горбунка“» // Ершовский сборник. — Ишим, 2004. — Вып.I.

7. Евсеев В.Н. «Романтические и театрально-площадные традиции в „Коньке-горбунке“ П. П. Ершова» // Русская сказка. — Ишим, 1995.

www.ronl.ru

Реферат Конёк-горбунок (сказка)

скачать

Реферат на тему:

План:

    Введение
  • 1 История создания
  • 2 Сюжет
  • 3 Конёк-Горбунок и цензура
  • 4 Использование произведения как основу в других видах искусства
  • Примечания

Введение

Иллюстрация Ивана Билибина

Конёк-Горбунок — главный персонаж одноимённой сказки в стихах Петра Ершова. Существует версия, согласно которой «Конька-Горбунка» написал Пушкин, а потом «подарил» авторство Ершову[1][2]. Ряд исследователей приписывают авторство произведения Николаю Девитте[3].

В СССР по сказке был снят художественный фильм (1941) и мультфильм (1947/1975), а в конце 1980-х гг. на основе сюжета сказки была создана видеоигра.

1. История создания

Ершов задумал свою сказку, когда прочитал только-только появившиеся сказки Пушкина. Многие критики считают, что первые четыре стиха юному тобольскому поэту не принадлежат и их набросал сам Александр Сергеевич, читавший ещё рукописные тексты Ершова. Так ли это — неизвестно, но известны слова, которыми Пушкин наградил автора «Конька-Горбунка»: «Теперь этот род сочинений можно мне и оставить».

В основу произведения легли народные сказки, при этом, по-видимому, не только русские; так, известна монгольская народная сказка с практически идентичной сюжетной линией.[4] Отдельные эпизоды сказок Ершов объединил в один богатый приключениями рассказ. Лёгкость стиха, множество метких выражений, элементы едкой социальной сатиры определили популярность этой сказочной поэмы и среди взрослых [5].

Отрывок из «Конька-горбунка» появился в 1834 году в журнале «Библиотека для чтения». В том же году сказка вышла отдельным изданием, но с поправками по требованию цензуры; только в 1856 году сказка была издана полностью [6]. А. С. Пушкин с похвалой отозвался о «Коньке-горбунке» [7]. В то же время В. Г. Белинский в своей рецензии написал, что сказка "не имеет не только никакого художественного достоинства, но даже и достоинства забавного фарса"[8].

2. Сюжет

Почтовая марка СССР, 1988 год.

У крестьянина было три сына: старший, Данило — умный; средний, Гаврило — «и так, и сяк»; младший, Иван — дурак. Братья выращивают пшеницу, отвозят её в столицу и там продают. Но случается беда: кто-то по ночам начинает вытаптывать посевы. Братья решают дежурить по очереди в поле. Старший и средний братья, испугавшись ненастья и холода, уходят с дежурства, так ничего и не выяснив. Приходит черёд младшего брата. В полночь он увидел белую кобылицу с длинной золотой гривой. Ивану удаётся вспрыгнуть кобылице на спину, и она пускается вскачь. Не сумев сбросить с себя Ивана, кобылица просит отпустить её, обещая родить ему трёх коней: двух — красавцев, которых Иван, если захочет, может продать, а третьего — конька «ростом только в три вершка, на спине с двумя горбами да с аршинными ушами», которого нельзя отдавать никому ни за какие сокровища, потому что он будет Ивану лучшим товарищем, помощником и защитником. Иван соглашается и отводит кобылицу в пастушеский балаган, где спустя три дня кобылица и рожает ему трёх обещанных коней[9].

Через некоторое время Данило, случайно зайдя в балаган, видит там двух прекрасных золотогривых коней. Данило и Гаврило тайком от Ивана уводят коней в столицу, чтобы продать. Вечером того же дня Иван, придя в балаган, обнаруживает пропажу и сильно огорчается. Конёк-Горбунок объясняет Ивану, что произошло, и предлагает догнать братьев. Иван садится на Конька-Горбунка верхом, и они мгновенно их настигают. Братья, оправдываясь, объясняют свой поступок бедностью. Иван соглашается продать коней, и все вместе они отправляются в столицу[9].

Остановившись в поле на ночлег, братья вдруг замечают вдали огонёк. Данило посылает Ивана принести огоньку, чтобы «курево развесть». Иван садится на Конька-Горбунка, подъезжает к огню и видит что-то странное: «чудный свет кругом струится, но не греет, не дымится». Конёк-Горбунок объясняет ему, что это — перо Жар-птицы, и не советует Ивану подбирать его, так как оно принесёт ему много неприятностей. Иван не слушается совета, подбирает перо, кладёт его в шапку и, возвратившись к братьям, о пере умалчивает.

Приехав утром в столицу, братья выставляют коней на продажу в конный ряд. Коней видит городничий и немедленно отправляется с докладом к царю. Городничий так расхваливает замечательных коней, что царь тут же едет на рынок и покупает их у братьев. Царские конюхи уводят коней, но дорогой кони сбивают их с ног и возвращаются к Ивану. Видя это, царь предлагает Ивану службу во дворце — назначает его начальником царских конюшен; Иван соглашается и отправляется во дворец. Братья же, получив деньги и разделив их поровну, едут домой, оба женятся и спокойно живут, поминая Ивана[9].

А Иван служит в царской конюшне. Однако через некоторое время царский спальник — боярин, который был до Ивана начальником конюшен и теперь решил во что бы то ни стало выгнать его из дворца, замечает, что Иван коней не чистит и не холит, но тем не менее они всегда накормлены, напоены и вычищены. Решив выяснить, в чём тут дело, спальник пробирается ночью в конюшню и прячется в стойле. В полночь в конюшню входит Иван, достаёт из шапки завёрнутое в тряпицу перо Жар-птицы и при его свете начинает чистить и мыть коней. Закончив работу, накормив их и напоив, Иван тут же в конюшне и засыпает. Спальник же отправляется к царю и докладывает ему, что Иван мало того что скрывает от него драгоценное перо Жар-птицы, но и якобы хвастается, что может достать и самую Жар-птицу. Царь тут же посылает за Иваном и требует, чтобы он достал ему Жар-птицу. Иван утверждает, что ничего подобного он не говорил, однако, видя гнев царя, идёт к Коньку-Горбунку и рассказывает о своём горе. Конёк вызывается Ивану помочь.

На следующий день, по совету Горбунка получив у царя «два корыта белоярова пшена да заморского вина», Иван садится на конька верхом и отправляется за Жар-птицей. Они едут целую неделю и наконец приезжают в густой лес. Посреди леса — поляна, а на поляне — гора из чистого серебра. Конёк объясняет Ивану, что сюда ночью к ручью прилетают Жар-птицы, и велит ему в одно корыто насыпать пшена и залить его вином, а самому влезть под другое корыто, и, когда птицы прилетят и начнут клевать зерно с вином, схватить одну из них. Иван послушно всё исполняет, и ему удаётся поймать Жар-птицу. Он привозит её царю, который на радостях награждает его новой должностью: теперь Иван — царский стремянной.

Спальник не оставляет мысли извести Ивана. Один из слуг рассказывает остальным сказку о прекрасной Царь-девице, которая живёт на берегу океана, ездит в золотой шлюпке, поёт песни и играет на гуслях, а кроме того, она — родная дочь Месяцу и сестра Солнцу. Спальник тут же отправляется к царю и докладывает ему, что якобы слышал, как Иван хвастался, будто может достать Царь-девицу. Царь посылает Ивана привезти ему Царь-девицу. Иван идёт к коньку, и тот опять вызывается ему помочь. Для этого нужно попросить у царя два полотенца, шитый золотом шатёр, обеденный прибор и разных сластей. Наутро, получив всё необходимое, Иван садится на Конька-Горбунка и отправляется за Царь-девицей.

Они едут целую неделю и наконец приезжают к океану. Конёк велит Ивану раскинуть шатёр, расставить на полотенце обеденный прибор, разложить сласти, а самому спрятаться за шатром и, дождавшись, когда царевна войдет в шатёр, поест, попьёт и начнет играть на гуслях, вбежать в шатёр и её схватить. Но пение Царь-девицы убаюкивает Ивана. Поймать её удалось лишь на следующий день. Когда все возвращаются в столицу, царь, увидев Царь-девицу, предлагает ей завтра же обвенчаться. Однако царевна требует, чтобы ей достали со дна океана её перстень. Царь тут же посылает за Иваном и отправляет его на океан за перстнем и даёт ему на выполнение задания только три дня, а Царь-девица просит его по пути заехать поклониться её матери — Месяцу и брату — Солнцу. И на другой день Иван с Коньком-Горбунком снова отправляются в путь.

Подъезжая к океану, они видят, что поперёк него лежит огромный кит, у которого «на хвосте сыр-бор шумит, на спине село стоит». Узнав о том, что путники направляются к Солнцу во дворец, кит просит их узнать, за какие прегрешения он так страдает. Иван обещает ему это, и путники едут дальше. Вскоре подъезжают к терему Царь-девицы, в котором по ночам спит Солнце, а днём отдыхает Месяц. Иван входит во дворец и передает Месяцу привет от Царь-девицы. Месяц очень рад получить известие о пропавшей дочери, но, узнав, что царь собирается на ней жениться, сердится и просит Ивана передать ей его слова: не старик, а молодой красавец станет её мужем. На вопрос Ивана о судьбе кита Месяц отвечает, что десять лет назад этот кит проглотил тридцать кораблей, и если он их выпустит, то будет прощён и отпущен в море.

Иван с Горбунком едут обратно, подъезжают к киту и передают ему слова Месяца. Жители спешно покидают село, а кит отпускает на волю корабли. Вот он наконец свободен и спрашивает Ивана, чем он ему может услужить. Иван просит его достать со дна океана перстень Царь-девицы. Кит посылает осетров обыскать все моря и найти перстень. Наконец после долгих поисков сундучок с перстнем найден, однако он оказался таким тяжёлым, что Иван не смог его поднять. Конёк водружает сундучок на себя, и они спешат в столицу.

Царь подносит Царь-девице перстень, однако она опять отказывается выходить за него замуж, говоря, что царь слишком стар для неё, и предлагает ему средство, при помощи которого ему удастся помолодеть: нужно поставить три больших котла: один — с холодной водой, другой — с горячей, а третий — с кипящим молоком и искупаться по очереди во всех трёх котлах. Царь зовёт Ивана и требует, чтобы он первым всё это проделал. Конёк-Горбунок и тут обещает Ивану свою помощь: он махнёт хвостом, макнет мордой в котлы, два раза на Ивана прыснет, громко свистнет — а уж после этого Иван может прыгать даже в кипяток. Иван всё так и делает — и в результате становится писаным красавцем. Увидев это, царь тоже прыгает в кипящее молоко, но с другим результатом: «бух в котёл — и там сварился». Народ признаёт Царь-девицу своей царицей, а она берёт за руку преобразившегося Ивана и идёт с ним под венец. Народ приветствует царя с царицей, а во дворце гремит свадебный пир[9].

3. Конёк-Горбунок и цензура

Сказку пытались запретить не менее трёх раз. Из первого издания 1834 года по требованию цензуры было исключено всё, что могло быть интерпретировано как сатира в адрес царя или церкви. В 1922 году «Конёк-Горбунок» признан «недопустимым к выпуску» из-за этой сцены:

За царём стрельцов отряд.Вот он въехал в конный ряд.На колени все тут палиИ «ура» царю кричали.

В 1934 году в разгар коллективизации цензоры усмотрели в книжке «историю одной замечательной карьеры сына деревенского кулака»[10].

В 2007 году татарские активисты потребовали проверить книгу на экстремизм из-за высказываний царя, в которых слово «татарин» употребляется как ругательное[11]:

В силу коего указаСкрыл от нашего ты глазаНаше царское добро —Жароптицево перо?Что я — царь али боярин?Отвечай сейчас, татарин!

Однако экспертиза не потребовалась, поскольку сказка, по заявлению Минюста, — это классика[10].

4. Использование произведения как основу в других видах искусства

Балеты:

  • Конёк-горбунок (балет Пуни) (1864 г.)
  • Конёк-Горбунок (балет Щедрина) (1958 г.)

Экранизации:

  • Конёк-Горбунок (видеоигра)
  • Конёк-Горбунок (мультфильм)
  • Конёк-Горбунок (фильм)
  • Конёк-Горбунок (диафильм)

Примечания

  1. «Сказку „Конек-Горбунок“ написал Пушкин» — на сайте «Мифоскоп» - www.mifoskop.ru/hst18.html
  2. «Конек-Горбунок. Литературные умы по сей день не прекращают спора о том, кто же создал знаменитого „Конька-Горбунка“?» — на сайте «Мифоскоп» - www.mifoskop.ru/hst18-1.html
  3. Это не его «Конёк» - www.newizv.ru/news/2009-08-14/113271/ // «Новые Известия» 14.08.2009
  4. См. Ухаат Тангадын xvv Хараадай мэргэн // Монгольские народные сказки = Монгол ардын vлгэр. — М.: Хранитель: Восток-Запад, 2008. — сс. 15-27. В монгольской сказке отец так же даёт задание трём своим сыновьям; старшим не удаётся его выполнить, младший же, в ходе его выполнения, получает в награду за свою доброту от волшебного персонажа мудрого говорящего коня. Случайно находит и забирает перо «золотой птицы», не послушавшись совета коня; поступает на службу к царю (хану). Из-за происков недоброжелателей, завидовавших его положению, ему приходится отправиться на поиски птицы, обронившей это перо. По совету коня, ловит птицу, приманив её к корыту с кормом. Та же история повторяется и с «прекраснейшей девушкой мира», которую хан пожелал себе в жёны. Девушка требует от хана искупаться в котле с молоком; хан посылает вперёд себя парня, который становится «прекраснейшим юношей мира», а сам погибает в котле. Юноша наследует ханство.
  5. О «Коньке-горбунке» в постановке Рижского русского театра им. Чехова - www.trd.lv/rus/afisa/repertuar/?doc=721
  6. О спектакле «Конек-Горбунок» на сцене Санкт-Петербургского Государственного Театра Юных Зрителей им А. А. Брянцева — сайт TheArt - www.theart.ru/cgi-bin/performance.cgi?id=913
  7. Текст сказки «Конек-Горбунок» с иллюстрациями В. А. Милашевского (М.—Л.: Государственное издательство детской литературы Министерства просвещения РСФСР. 1964) — Lib.ru - az.lib.ru/e/ershow_p_p/text_0020.shtml
  8. Рецензия В. Г. Белинского - az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_1400.shtml
  9. ↑ 1234 Краткое содержание произведения — Сайт Briefly - briefly.ru/ershov/konek-gorbunok/
  10. ↑ 12 Про горбатого коня — Пять страниц о… - 5pages.net/2009/03/18/pro-gorbatogo-konja/
  11. Текст письма в прокуратуру - www.bulgars.ru/dela/voz_kon.htm.

wreferat.baza-referat.ru

Доклад - Фольклорные образы в сказке Ершова Конек-Горбунок

Контрольная работа

Тема:

«Фольклорные образы в сказке П.П. Ершова «Конек-Горбунок»

Выполнила: ст. 1 курса

РГРТУ им. С.А. Есенина

факультета русской филологии

и национальной культуры

Липатова С.Н.

План

Введение

1. Сказка «Конек-горбунок» и ее идейно-художественные достоинства

2. Структура и сюжет сказки П.П. Ершова «Конек-Горбунок»

3. Фольклорные образы в сказке П.П. Ершова «Конек-Горбунок»

Заключение

Список литературы

Введение

В 1834 г. в журнале «Библиотека для чтения», который издавал О.И. Сенковский, появилась первая часть ставшей впоследствии знаменитой сказки П. П. Ершова «Конек-Горбунок». Автору ее было 19 лет, и он являлся студентом Петербургского университета. В том же году сказка была издана отдельной книгой. Пушкин отозвался на сказку Ершова восторженно: «Теперь мне можно и оставить этот род поэзии», как бы признавая приоритет юного сказочника, который не миновал ученичества у знаменитого поэта.

В.Г. Белинский писал о самом П.П. Ершове, а не о сказке, захватившей и увлекшей практически всех читателей без исключения: «Говорят, что г. Ершов молодой человек с талантом, — не думаю, ибо истинный талант начинает… не с подделок, а с созданий часто нелепых и чудовищных, но всегда пламенных и в особенности свободных от всякой стеснительной системы и заранее предположенной цели». Впрочем, время — лучший ценитель и критик. Сказка П.П. Ершова вместе со сказками А.С. Пушкина вошла в золотой фонд русской литературной стихотворной сказки. Это нечто непревзойденное по силе и глубине отражения русского национального характера.

Время, прошедшее с первой публикации сказки, лишь подтвердило высокие оценки современников. Несмотря на то, что с той поры для детей написано бессчетное количество книг, в детстве всегда есть и будет время для слушания и чтения «Конька-Горбунка». Причин тому множество.

Сказка Ершова аккумулировала в себе и самые «ходовые», и самые любимые народом (и детьми тоже) фольклорные сказочные сюжеты («Иван-царевич и Серый волк», «Сивка-бурка»). Всякий раз сказка преподает уроки мудрости и нравственности, заключенные в самой ее образности, архетипической подоснове, в слоге, напитанном и звучностью, и живописной сочностью устного народного искусства, народного театра с его пластичностью и символической глубиной и меткостью. Но это отнюдь не «попурри на темы русских народных сказок», ведь попурри — смешанное блюдо, пьеса, составленная из популярных мотивов, где различные мотивы мозаично сменяют друг друга". Суть «чтения» такой пьесы состоит в узнавании виртуозно сочетаемого художественного материала, в наслаждении мастерством соединения известного в целое. В этом смысле популярные сюжеты в «Коньке-Горбунке» утратили былую самостоятельность, они насыщены иной семантикой, принадлежащей исключительно данной литературной сказке. Совершенно неповторимым произведением с безупречно оригинальной внутренней формой делают ее и образ сказителя, и главный герой, точнее, пара героев.

Композиционно сказка П.П. Ершова состоит из трех частей, каждую из которых предваряет эпиграф:

1.Начинает сказка сказываться.

2.Скоро сказка сказывается. А не скоро дело делается.

3.Доселе Макар огороды копал. А нынче Макар в воеводы попал.

В этих эпиграфах угадываются уже и темп, и плотность повествования, и меняющаяся роль главного героя, определяемая меткостью народной пословицы. Каждая из частей имеет свой доминантный конфликт:

1.Иван и Конек-Горбунок — и смекалистые братья. (Пространство семьи — государства.)

2.Иван и Конек-Горбунок — и царь с прислугой. (Пространство царства, столь разительно напоминающего своей широтой российские пределы.)

3.Иван и Конек-Горбунок — и Царь-девица. (Пространство Мироздания.)

Пара героев как один главный герой вполне оригинально (в сравнении с фольклорной сказочной традицией) явлена в этой сказке. Герои эти и противопоставлены, и сопоставлены: герой и его «конь». Любопытный, безрассудный, даже самонадеянный — герой — и рассудительный, мудрый, сострадательный его товарищ по существу две стороны одной и той же «широкой русской натуры». При всем этом они удивительно похожи между собой: Иван-то дурак, самый младший, «герой с дефектом» с общепринятой точки зрения; Конек-Горбунок — «уродец» в своем мире, он тоже третий, младший, так они оказываются диалектически взаимодополняющими и взаимоисключающими друг друга героями. Но получается, что Конек-Горбунок — один из самых любимых героев у детей.

Игрушечку-конька ростом только в три вершка, На спине с двумя горбами. Да с аршинными ушами… трудно не полюбить. Следовательно, Конек-Горбунок ростом примерно 13,5 см, но в аршине 16 вершков, т. е. 71—72 см. Эта гиперболическая несоразмерность уравновешивается явным незнанием ребенка древних мер длины. Что позволяет ему просто думать, что конек совсем маленький, но с очень большими ушами, маленький и смешной, но очень добрый, ловкий, быстрый и всегда готов прийти на помощь, даже когда и сказочной-то возможности нет. Дело в том, что Конек-Горбунок оказывается и волшебным помощником, и волшебным средством. Он товарищ и «игрушечка».

1. Сказка «Конек-горбунок» и ее идейно-художественные достоинства

При жизни П. П. Ершова сказка издавалась пять раз. Главным ее достоинством является ярко выраженная народность. Как будто не один человек, а весь народ коллективно сочинял ее и из поколения в поколение передавал устно: она неотделима от народного творчества. Между тем это совершенно оригинальное произведение талантливого поэта, вышедшего из недр народа, не только усвоившего секреты его устно-поэтического творчества, но и сумевшего передать его дух.

Среди бесчисленного множества народных сказок подобных «Коньку-горбунку» не встречалось, а если со второй половины XIX века фольклористы и записывали такие же сюжеты, то возникали они под влиянием ершовской сказки. В то же время в целом ряде русских народных сказок встречаются похожие мотивы, образы и сюжетные ходы, рисутствующие в «Коньке-горбунке»: есть сказки о Жар-птице, необыкновенном коне Сивке-Бурке, о таинственных налетах на сад, о том, как доставали дряхлому царю молодую жену и др.

Ершов не просто соединил куски из отдельных сказок, а создал совершенно новое, цельное и законченное произведение. Оно пленяет читателей яркими событиями, чудесными приключениями главного героя, его оптимизмом и находчивостью. Все здесь ярко, живо и занимательно. Как создание искусства сказка отличается удивительной строгостью, логической последовательностью в развитии событий, спаянностью отдельных частей в одно целое. Все, что совершают герои, вполне оправдано законами сказки.

2. Структура и сюжет сказки П.П. Ершова «Конек-Горбунок»

«Конек-горбунок» делится на три равные части. Им предпосланы прозаические эпиграфы, которые намекают читателям о предстоящих событиях. Как и положено в народной сказке, первая часть начинается с небольшой присказки «жили-были», которая вводит читателя в ход событий, знакомит с героями.

Вторая и третья части начинаются развернутыми присказками, представляющими собой сжатые сюжеты волшебных, бытовых и сатирических сказок. Этим автор отвлекает читателя от основного содержания, дразнит его любопытство и в то же время напоминает, что это -пока только присказка, а сама сказка впереди.

Сюжет каждой из трех частей представляет законченное целое, состоящее из быстро протекающих событий. Время в них уплотнено до предела, а пространство безгранично. Но в каждой части есть центральное, главное событие, которое наиболее полно выявляет характеры героев и предопределяет дальнейшие события.

В первой части это пленение кобылицы. События следуют за событиями. Кобылица дарит Ивану жеребят; вместе с ними Иван попадает на службу в царскую конюшню. Первая часть завершается кратким рассказом о дальнейших событиях, вплоть до заключительного эпизода, как Иван «сделался царем», чем заинтересовывает читателя и тем самым готовит к восприятию остальных частей.

Во второй части центральными являются два события: Иван с помощью Конька-горбунка ловит Жар-птицу и доставляет во дворец Царь-девицу.

Как и во многих народных сказках, Иван выполняет третье, самое трудное, почти непосильное задание — добывает перстень Царь-девицы и встречается с китом; заодно побывал на небе, где беседовал с Месяцем Месяцовичем, матерью Царь-девицы, освободил кита от мучения, за что тот помог Ивану достать перстень. Третья часть, таким образом, наиболее насыщена событиями. В ней использованы известные в народной сказке мотивы: герой. помогает встречному, который в свою очередь, через цепочку действующих лиц, выручает самого героя, содействуя выполнению наиболее трудного задания.

Все три части сказки крепко связаны между собой образом Ивана и его верного друга Конька-горбунка.

Двигателем сюжета в основном является характер главного героя, всегда находящегося в центре событий. Его смелость, отвага, самостоятельность, находчивость, честность, умение ценить дружбу, чувство собственного достоинства помогают преодолеть" все препятствия и победить.

3. Фольклорные образы в сказке П.П. Ершова «Конек-Горбунок»

Уже при первом испытании Иван оказался самым честным и смелым. Если его брат Данило сразу струсил и «закопался под сенник», а второй — Гаврило, вместо того, чтобы охранять пшеницу, «всю ночь ходил дозором у соседки под забором», то Иван добросовестно и без страха стоял на карауле и поймал вора. Он трезво относится к окружающему, любое чудо воспринимает как естественное явление, а если нужно — вступает с ним в борьбу. Поэтому он победил чудо-кобылицу, которая вынуждена была признать: «Коль умел ты усидеть, так тебе мной и владеть». Иван верно оценивает поведение других и прямо говорит им об этом невзирая на лица, будь то родные братья или сам царь.

В то же время он отходчив, способен прощать чужие проступки. Так, он простил своих братьев, укравших его коней, когда те убедили его, что сделали это от бедности.

Во всех случаях Иван проявляет самостоятельность, не стесняется высказать свое мнение, не теряет чувство собственного достоинства. Увидев Царь-девицу, прямо говорит, что она «вовсе не красива».

Уже самый зачин «Конька-Горбунка» свидетельствует о глубоком интересе Ершова к подлинному народному быту. Вместо бытовавших в литературе идиллических «поселян» Ершов показывает людей, живущих трудовыми интересами. Сказочный сюжет развертывается на будничном, прозаическом фоне реального крестьянского быта. Ершов показывает будничную прозаическую изнанку неоднократно идеализировавшейся «сельской жизни». В его сказке уже намечены некоторые черты, впоследствии нашедшие наиболее полное выражение в поэзии Кольцова.

Характерно, что в традиционный сказочный сюжет -преступление старших братьев — Ершов внес новую реалистическую мотивировку:

Дорогой наш брат, Ванюша,

Не клади греха на души.

Мы, ты знаешь, как бедны,

А оброк давать должны…

Наш отец-старик неможет,

Работать уже не может,

Надо нам его кормить…

Тяжесть оброка — причина социальная — лежит в основе преступления братьев.[*]

[*] — В четвертом издании сказки (1856) социальная значимость данного эпизода выступает еще рельефней:

Сколь пшеницы мы ни сеем,

Чуть насущный хлеб имеем,

До оброков ли нам тут?

А исправники дерут.

Если «братья» воплощают для Ершова косность, корыстолюбие и другие непривлекательные черты, то Иван является в его глазах подлинным олицетворением лучших моральных качеств народа. В полном согласии с вековой традицией сказки, обидная кличка «дурак», которой наделен младший брат, означает не что иное, как всеобщее признание житейской неприспособленности, непрактичности Ивана, слишком честного для того, чтобы быть плутом. Именно моральная чистота и прямодушие Ивана звучат в его укоризненном обращении к старшим братьям:

Хоть Ивана вы умнее,

Да Иван-то вас честнее:

Он у вас коней не крал…

Естественное, разумное представление о необходимости гуманных отношений человека к человеку лежит в основе образа Ивана. Отсюда своеобразие его отношений с царем; «дураку» никак не усвоить необходимости соблюдения почтительного тона; он говорит с царем, как с равным, дерзит ему — и вовсе не демонстративно, а просто потому, что чистосердечно не понимает «неприличия» своего тона. Он то и дело диктует царю условия:

Стану, царь, тебе служить.

Только, чур, со мной не драться

И давать мне высыпаться,

А не то, я был таков!

В другой части сказки на гневный вопрос царя: «Что я царь или боярин?» (речь идет о пере жар-птицы, хранящемся в шапке Ивана), «дурак» также отвечает самым неподобающим образом:

Я-те шапки ровно не дал,

Как же ты о том проведал?

Что ты — ажно ты пророк?

Трудно не почувствовать в условной «глупости» Ивана подлинный, естественный разум простого человека, органически неспособного к подобострастию и противопоставляющего деспотическим прихотям царя свой народный здравый смысл, свою мужицкую сметку.

Естественная красота человечности -этот идеал народной сказки почувствовал и воплотил Ершов в образах своего «Конька». По Ершову, не только бояре и дворяне, но и сам царь должен уступить место «дураку» Ивану, и прежние подданные жестокого царя с радостью признают его «водителем всего». Не овеянный романтическим ореолом богатырь, а мужик заменяет царя — такой ситуации еще не знала русская поэзия.

Характерно, что, рисуя образ Ивана, Ершов неоднократно противопоставляет его естественный рационализм всем причудливым нагромождениям волшебной, сказочной фантастики. Так, Ивана не удивляют волшебные «жар-птицы» — он и к ним подходит со своим критерием «здравого смысла». Снижение романтического сказочного колорита через подобное «здравое» восприятие простого человека шло в направлении, диаметрально противоположном фантастике Жуковского, уводившей от действительности

Антигуманистическое начало, враждебное народу, воплощает в ершовской сказке царь, представленный свирепым и тупым самодуром, — образ, обличительный не в меньшей мере, чем пушкинский царь Дадон. Как далек он от добродушного и чистосердечного царя Берендея в сказке Жуковского? «Запорю», «посажу тебя я на-кол», «вон, холоп». Сама лексика, типичная для повседневного крепостнического обихода, свидетельствует о том, что в лице царя Ершов дал собирательный образ крепостнической, «кнутобойной» России:

Я отдам тебя в мученье,

Я велю тебя терзать,

Вмелки части разорвать…

Ершов оригинально трансформировал персонажную систему русской народной сказки. С одной стороны, система персонажей складывается из традиционных образов фольклорной сказки. Это Иван-дурак, братья Ивана, старый царь, Царь-девица, чудесный конь — волшебный помощник, Жар-птица. С другой стороны, сказочный мир Ершова является многоперсонажным. В нем представлена много-уровневая градация главных и второстепенных героев, дополненных «двойниками» — в «зеркальном» отражении земного царства подводным (царь — кит, Иван — ерш). Сюжетное ядро развивается на фоне многоголосой ярмарочной толпы, в среде кичливой царской челяди. Это густонаселенный русский мир (городничих, купцов, служилых людей) в различных его «срезах» — семейном, придворном (царском), социальном и т.д. Положительным героем избран народно-сказочный тип Ивана-дурака. Прообразом Иванушки Петровича является «иронический дурак». Иванушка Петрович никому по существу не служит, прост в поступках (качество «дурака» — естественность), но внутренне не зависит от чужой точки зрения и чужд какого-либо идолопоклонства. Персонаж Ершова воплощает коренное свойство русской жизни — ее одновременную подвижность и неподвижность. В грешном земном мире Иванушка не проявляет инициативы (и не наносит тем самым вреда окружающим), его активность возможна лишь в космической ипостаси, каковой является конек-горбунок — воплощение потенциальной, дремлющей силы Ивана. Как иронический дурак, он предельно активен в речи: автор изобразил в этом образе критическое, иронического вида отстраненное отношение народного ума и сердца к любой власти, к любым человеческим соблазнам (единственный соблазн Иванушки — восхитившее его перо Жар-птицы).

Заключение

Ершов не столько «сказочник», сколько оригинальный писатель-художник. Его литературное произведение пронизано системой аллюзий и реминисценций, не свойственной изобразительно-выразительной системе русской народной сказки. Аллюзии отсылают читателей к текстам и явлениям русской культуры и истории. Например, аллюзией является обобщенный образ подводного царства — сатирическая пародия на царствование Николая I: опознавательным знаком этой аллюзии будет замечание о десяти годах мучений Кита, проглотившего «без Божия веленья» «три десятка кораблей» — именно такой срок отделяет воцарение Николая I и декабристское восстание от времени написания «Конька-горбунка».

Талантливый юноша совершил восхождение к жанру литературной сказки от низовой народной культуры в самом широком ее понимании — как мироощущения и типа художественного мышления. Он усилил игровое начало, свойственное эстетике народного искусства. Во-первых, он «играет» сказочными сюжетами, поэтому композиция произведения представляет собой «сказку в сказке». В одном из эпизодов повара и царская прислуга на кухне выбирают сказочные сюжеты явно из лубочной книги. По их прихоти и игре случая выпал сюжет «О прекрасной Царь-Девице» — так главному герою выпало еще одно трудное испытание, то есть добыча сказочной царевны. Во-вторых, Ершов использует две творческие личины: личину «бахаря» сказки и личину «петрушечника», «раешника». Каждая часть произведения (их три) имеет «раешную», театральную «дидикацию» — в начале или конце части. Ершов-петрушечник (раешник) заразительно смеется, он инсценирует сказку, разыгрывает ее сюжеты на смеховой народно-театральной сцене, ярмарочной площади (театральность постоянно маркируется образами народной сцены). Драматизация сюжета построена на быстрой смене сцен и театральных «пар» (в русском театральном балагане у петрушечника на руках могли быть две перчаточные куклы): Иван и кобылица (первая сцена, восходящая к сцене балаганного представления), Иван и конек, Иван и царь, Иван и кит, Иван и Месяц Месяцович и т.д. Язык сказки, по подсчету Л.А. Островской, насчитывает 700 глаголов, что составляет 28 процентов текста. Глаголы театрализуют сказочное действие, движения героев подчеркнуто сценичны, комические, а жесты резкие и широкие, как в петрушечном театре, на городской демократической сцене: «Молодцом с повозки прыг…», «с полатей скок…», «затрясши бородою», «быстрым взмахом кулака». Своеобразие авторского мышления объясняет оригинальную поэтику «Конька-горбунка», его стиль, язык, стиховую форму. Речь персонажей должна быть «балаганной», разговорно-просторечной, грубо-фамильярной. Стиховая форма приближается к народной, отчасти раешному (говорному) лапидарному стиху — с его парной рифмовкой, с небольшим количеством слогов в этой ритмической единице народно-стиховой речи. Лексическая «разноголосица», «испорченный» синтаксис не только уместны, но необходимы как приметы свободной стихии театральной площади, играющей и со словом. Сценичность «Конька-горбунка» объясняет, почему многие театры на протяжении столетия охотно ставили спектакли по этому произведению.

Литературная сказка как жанр сформировалась в романтическую эпоху, од-ним из представителей которой является Ершов. В романтической эстетике категория чудесного занимает центральное место, мотивируя обращение к волшебной сказке. Мир сказочной мечты был антитезой «неидеальной» действительности. В современном «ершововедении» высказано предположение, что автор «Конька-горбунка» рассматривал русскую сказку не только как форму национального самосознания, сказка для него — «метаязык», благодаря которому ведется описание явлений, в том числе и социальных, исторических, далеко отстоящих от сказочной реальности. Конечно, это прежде всего николаевская эпоха с ее цензурным гнетом, чиновничье-бюрократической волокитой и одряхлением власти. Сказка как форма национального сознания подвергается романтической трактовке, нередко иронической. Народолюбие Ершова ограничено его романтико-ироническим взглядом на вещи. Финал «Конька-горбунка» не столь оптимистичен, как представляется. Он противоречит канону волшебной сказки (победа добра над злом), в нем скрыто присутствует романтическая доминанта (разрыв мечты и действительности). Воцарение Ивана номинально, народ в последней сцене предстает «толпой» («И, напившися, народ / Что есть мочушки дерёт»), а за восхождением на трон Царь-Девицы («За тебя хоть в самый ад!») угадывается история воцарения русских императриц («И к прислужникам вещает: / „Царь велел вам долго жить! / Я хочу Царицей быть“).

Список литературы

1. Ярославцов А.К. «П. П. Ершов, автор сказки „Конек-горбунок“. Биографи-ческие воспоминания университетского товарища. — СПб., 1872.

2. Белинский В.Г. Собрание сочинений: В 9 т. — М., 1976. — Т.1.

3. Островская Л.А. Язык и стиль русской литературной сказки (Лингвистический анализ сказки П. П. Ершова „Конек-горбунок“): Дисс. канд. филол. наук. — Ташкент, 1984.

4. Путинцев А.М. Сказка П. П. Ершова „Конек-горбунок“ и ее источники // Труды Воронежского ун-та. Воронеж, 1925. — Т.1.

5. Леонова Т.Г. «Русская литературная сказка XIX века в ее отношении к народной сказке: Поэтическая система жанра в историческом развитии.» — Томск, 1982.

6. Евсеев В.Н. «Антиповедение в мире „Конька-горбунка“» // Ершовский сборник. — Ишим, 2004. — Вып.I.

7. Евсеев В.Н. «Романтические и театрально-площадные традиции в „Коньке-горбунке“ П. П. Ершова» // Русская сказка. — Ишим, 1995.

www.ronl.ru

Реферат : Сказка П.П. Ершова "Конёк–Горбунок"

Содержание

Введение

  1. История создания, опубликования сказки

  2. Особенности поэтики сказки

Заключение

Литература

Введение

Почти два века украшает сказка «Конёк – Горбунок» Петра Павловича Ершова русскую детскую литературу, пленяя воображение читателей. Нашу литературу, особенно чтение детей невозможно представить без этого шедевра. Это произведение смело можно назвать сказочной энциклопедией русского народа.

Полтора десятилетия в Ишимском государственном педагогическом институте, носящем имя педагога, просветителя и поэта П.П. Ершова, проводятся чтения; многие научные работы из области филологии, представленные на этих чтениях, посвящены исследованиям сказки нашего замечательного земляка.

При написании исследовательской работы наряду с учебниками по истории русской детской литературы были использованы материалы работ преподавателей ИГПИ – В.Н. Евсеева, Т.П. Савченковой, Н.Т. Дегтярёвой, М.Ф. Калининой и других исследователей сказки. Особенно интересен нетрадиционный взгляд на образы в сказке и её жанр доктора наук Валерия Николаевича Евсеева.

1. История создания, опубликования сказки

Со времён Пушкина русская литература приобрела народный характер. Пушкинское начинание тот час было подхвачено. Сказка «Конёк – Горбунок» стала одним из откликов на призыв великого поэта повернуть русскую литературу к народности.

На протяжении всей жизни Ершова не покидала мысль описать Сибирь. Он мечтал создать роман о родине подобно романам Фенимора Купера.

Думы о народе стали причиной рождения сказки «Конёк – Горбунок». Близость к народу, знание его жизни, привычек, обычаев, вкусов, взглядов обеспечили сказке небывалый успех, которым она пользовалась ещё в рукописи.

Профессор словесности Плетнёв, высоко оценивший сказку молодого поэта, устроил встречу Пушкина с Ершовым. Пушкин похвалил сказку и вознамерился издать её с иллюстрациями по самой дешёвой цене. Возлагая большие надежды на Ершова, Пушкин будто бы сказал: «Теперь этот род сочинений мне можно бы и оставить».

Впервые сказка была напечатана в «Библиотеке для чтения» в 1834 году, позже издавалась отдельными изданиями. Царская цензура внесла свой коррективы – сказка вышла с купюрами. Пушкин ввёл Ершова в поэтические круги. Есть свидетельства, что он сам отредактировал сказку и написал к ней вступление.

Сказка Ершова заняла место рядом со сказками Пушкина. Так она рассматривалась и современниками. Официальная критика отнеслась к ней с тем же пренебрежением, что и к сказкам Пушкина: это лёгкая побасенка для праздных людей, не лишённая, однако, занимательности. [5,с.11-12]

2. Особенности поэтики сказки

Своеобразен жанр сказки. Рассмотрим две точки зрения: В.П. Аникин рассматривает творчество П.П. Ершова как реалистическое и считает, что сказка «Конёк – Горбунок» - отклик поэта на процесс формирования в литературе реалистической сказки. Нетрадиционен взгляд на жанр в исследованиях о П.П. Ершове профессора В.Н. Евсеева: «Конёк – Горбунок» - произведение поэта – романтика, «пародийно – фольклорная сказка», в которой «задаёт тон романтическая ирония автора»; начинающий поэт выразил идеи «свободы как великой ценности романтического сознания». В сказке можно найти и черты романтической поэмы (стихотворная форма, трёхчастная структура, эпиграфы к частям, лиро–эпический характер повествования, напряжённость сюжета, незаурядность событий и главных героев, экспрессивность стиля.

В «Коньке – Горбунке» присутствуют и признаки романа: значительная протяжённость истории жизни Иванушки Петровича, эволюция его характера, смена функций действующих лиц, развёрнутость портретов, пейзажи, описательность, диалоги, переплетение «сказочной обрядности» с обилием реалистических сцен и подробностей, будто выхваченных из жизни, широта социального фона. [2,с.42-43]

В первой половине 19 века среди народных сказок сюжетов, подобных «Коньку – Горбунку» не встречалось. Только после выхода в свет сказки фольклористы начали находить сюжеты, возникшие под влиянием этой сказки.

Однако в целом ряде народных сказок есть мотивы, образы и сюжетные ходы, присутствующие в «Коньке – Горбунке»: сказки о Жар – Птице, волшебном коне Сивке – Бурке, о таинственном налёте на райский сад, о том, как старому дураку – царю доставляли молодую невесту и пр.

Ершов талантливо соединил сюжеты этих сказок, создав великолепное, яркое произведение с захватывающими событиями, чудесными приключениями главного героя, его находчивостью и жизнелюбием. [6,с.119 - 120]

Сказка как литературное произведение имеет классическую трёхчастную форму, логическую последовательность в развитии событий, отдельные части органически сплетаются в единое целое. Все действия, совершаемые героями, оправданы классическими законами волшебной сказки.

Произведение делится на три части, каждая из которых снабжена прозаическим эпиграфом, настраивающим читателей на предстоящие события.

Первая часть, как и положено, начинается с присказки «жили – были», которая вводит читателя в курс событий, знакомит с героями.

Вторая и третья части начинаются развёрнутыми присказками, представляющими собой сжатые сюжеты волшебных, бытовых и сатирических сказок. Так автор отвлекает читателя от основного содержания, возбуждает любопытство и напоминает, что это присказка, а сказка будет впереди. [1,с.284]

Сюжет каждой из трёх частей представляет законченное целое, состоящее из быстро протекающих событий. Время в них уплотнено до предела, а пространство безгранично; в каждой части есть центральное событие, наиболее полно выявляющее характеры героев и предопределяет дальнейшие события.

В первой части это пленение кобылицы. Она дарит Ивану жеребят, с ними вместе Иван попадает на службу в царскую конюшню. Первая часть завершается кратким рассказом о дальнейших событиях вплоть до заключительного эпизода, как главный герой сделался царём, тем самым готовя читателя к дальнейшим событиям, заинтриговывая его.

Во второй части в центре два события: Иван с помощью Конька – Горбунка ловит Жар – Птицу и доставляет во дворец Царь – Девицу. Как и во многих волшебных сказках, Иван выполняет третье, кажется, непосильное задание – добывает перстень Царь – Девицы и встречается с Китом, заодно побывал на небе, где беседовал с матерью Царь - Девицы Месяцем Месяцовичем, освободил Кита от мучений, за что тот и достал Ивану перстень.

Третья часть наиболее насыщена событиями. В ней так же использованы известные в народной сказке мотивы: герой помогает встречному, который, в свою очередь, через цепочку действующих лиц выручает самого героя, помогая выполнению самого трудного задания.

Завершается сказка характерной для фольклора концовкой: победой главного героя и пиром на весь мир, на котором присутствовал и рассказчик. [3,с.72-73]

Образы, персонажи, тема, идея сказки:

Все три части связаны между собой образом Ивана и его верного друга Конька. В образе Ивана выразилась самая суть сказочной истории, вся полнота ершовского реализма. С точки зрения людей «здравого смысла», которые мирятся с ложью, обманывают и хитрят ради житейского благополучия и покоя Иван просто глуп. Он всегда поступает наперекор их «здравому смыслу». Но всегда получается так, что эта иванова глупость оборачивается высшей человеческой мудростью и выходит победительницей над пресловутым «здравым смыслом».

Вот отец посылает стеречь пшеницу братьев Ивана. Один поленился – провёл ночь на сеннике, а второй струсил – бродил всю ночь у соседского забора. И оба солгали отцу. Иван не таков. Зато ему достались чудесные красавцы – кони и игрушечный конёк.

Честно несёт Иван трудную службу у вздорного царя, простодушно не замечая зависти и козней царских придворных; прилагает много труда, проявляет смелость и настойчивость, выполняя все царские поручения. И наградой ему становится всё, что он добыл для царя, в придачу становится писаным красавцем и самим народом избран царём. Конечно, в этом ему помогала волшебная сила Конька – Горбунка, но ведь на то и сказка, чтобы волею её автора волшебные силы оказались на стороне добрых, честных, доверчивых, помогли правде и справедливости восторжествовать над злом. Вот почему Иван – дурачок, руководствовавшийся мудрой народной моралью – жить честно, не жадничать, не красть, быть верным своему долгу и слову, оказался победителем всех жизненных невзгод. [5,с.55]

В образе простодушного Ивана не следует усматривать воплощение идеала человеческого поведения. Иван бывает дурашливым, порой ленится, любит поспать. Поэт не скрывает, что герой дурак и в прямом смысле. Но дурачества у него особые. Недаром всюду, где автор говорит об Иване как о дурачке, он противопоставляет его «умным».

«Умные» братья Ивана являются сторонниками существующего благообразия, носителями «здравого смысла» - эгоистичными и благополучными в сравнении с младшим братом. Есть в сказке эпизод: Иван догоняет братьев, укравших у него коней, чтоб продать их в городе и поживиться и кричит им:

Стыдно, братья, воровать!

Хоть Ивана вы умнее,

Да Иван – то вас честнее…

Однако, герой не злопамятен, и в финале первой части конфликт благополучно снимается: каждый не в ущерб другому достигает желаемого. И на царской службе Иван честен и добр, никому не чинит козней, хотя вокруг многие недоброжелатели разжигают страсти. Завидует Ивану прежний начальник конюшни – он обговаривает героя, подводит его под царский гнев и опалу. Царь и царедворцы причинили Иванушке много зла, но все их хитроумные происки оказались напрасными – и тут он, дурак, противопоставлен «умным» людям. Возникает вопрос: кто же, в самом деле, глуп? Конечно, те, кто его притесняет. Они не совершают «дурацких» поступков, но их «ум» сопряжён с хитрыми, жестокими делами. Потому автор и ставит «умных» в глупое положение, а Иван потому берёт верх, что дела умных в собственных глазах, здравомыслящих оказываются недалеки от глупости. [5,с.56]

Во всех случаях Иван проявляет самостоятельность, не стесняется высказать собственное мнение, не теряет чувства собственного достоинства. Увидав Царь – Девицу, говорит, что она «вовсе не красива». Разговаривая с царём. Обращается к нему не только без титулов, но и на «ты», как к равному.

Попав на небо, Иван не обнаруживает ни бога, ни ангелов, ни рая. И, хоть царство ему и понравилось, ведёт он там себя совершенно свободно, как и на земле.

Нигде Иван не вспоминает бога, только раз он «помолился на забор, / И пошёл к царю во двор» - не на иконы или восток, и в этом эпизоде просматривается авторская ирония.

Необычен образ помощника Ивана – конька – «игрушечный» рост в три вершка, аршинные уши, которыми удобно «хлопать с радости», да два горба.

Оба героя – закадычных друга – отклонение от принятой сказочной нормы; первый – дурак, второй – неказист, уродлив с точки зрения обывательского взгляда. Конёк – воплощённая сущность Ивана – являет подлинное содержание человеческого – несказочного бытия, главное в котором – доброта, желание оказать помощь, любовь, дружба, не построенная на расчёте. [2,с.92]

Отчего же конёк двугорб? Может, этот образ пришёл из детства – Ершов жил в Петропавловске и Омске – городах, являющихся вратами в земли полуденные – Индию, Персию, Бухару; там на базарах встречал он небывалых для Сибири животных – двугорбых верблюдов и длинноухих осликов. Но, пожалуй, это слишком упрощённая аналогия. Образ Иванушки Ершов писал с балаганного Петрушки – любимца русского народа. Петрушка был неказист: носат, горбат. Не «переместились» ли горбы со спины Петрушки на конька?

Есть и ещё гипотеза: конёк – дальний «родственник» древнемифологического крылатого коня, способного взлететь к Солнцу. У миниатюрного ершовского конька крылья «отпали», но бугры мышц («горбы») сохранились, а с ними и могучая сила, способная доставить Иванушку на небо. Человеку всегда хотелось летать, поэтому образ конька притягателен для читателя. [5,с.17]

Миф – «детское» сознание человечества, а детские комплексы живучи. Однако, парадокс в том, что миф серьёзен, а автор «Конька – Горбунка» ещё и заразительно смеётся. Его конёк в три вершка. Трудно представить, как усядется Иванушка не на мифического коня, а оседлает тринадцатисантиметрового скакуна. Но в сказке возможно всё. Равнодушному взгляду трудно обнаружить чудо в окружающей жизни, его не обнаружили и братья Ивана, выгодно продав красавцев – коней. Рост конька мог соответствовать кукольному из народного театра Петрушки, над приключениями которого смеялся русский народ.

Продолжая пушкинские традиции, Ершов все стрелы сарказма направляет в фигуру «славного» царя – жалкого, глупого, лениво почёсывающегося от скуки самодура.

Все появления царя сопровождаются репликами вроде: «Царь сказал ему, зевая», «Царь, затрясши бородою, закричал ему вослед». К концу сказки презрительное отношение к царю вполне ясно. Он «точит балясы» перед Царь – девицей, желает на ней жениться, но она его увещевает:

Все цари начнут смеяться,

Дед – то, скажут, внучку взял!.

Из диалога царя с девицей видно, что она, пятнадцатилетняя, умнее и честнее не способного мыслить старикана. Его смерть в котле («Бух в котёл - / И там сварился») довершает образ ничтожного правителя. Каков поп, таков и приход. Царь – самодур, дворяне – лакеи. Желая угодить, они пресмыкаются; изображают дурацкие сценки, желая посмешить правителя.

Дворяне и царь обирают народ: царь бесцеремонно считает добро Ивана своим. Требуя у него перо Жар – птицы, кричит:

В силу коего указа

Скрыл от нашего ты глаза

Наше не привычен царское добро –

Жароптицево перо?

Но царь только главный притеснитель народа. Беда в том, что с ним хозяйничает и вся его челядь. Ершов рисует яркую картину собирательства народа. Притесняют не только крестьян, но и дворовых людей. Как бы ни трудился народ, всё равно он остаётся нищим. Братья Ивана горестно восклицают:

Сколь пшеницы мы не сеем,

Чуть насущный хлеб имеем,

До оброков ли нам тут?

А исправники дерут.

Появление «градского отряда» во главе с городничим свидетельствует о полицейском режиме. С народом обращаются как со скотом: сторож кричит, бьёт людей бичом. Народ, не протестуя, безмолвствует.

Городничий, надсмотрщики, конные отряды, «расшевеливающие народ» - вот картины крепостнической Руси, проступающие через игровой ершовский стих. Веселье, вспыхнувшее в толпе, несказанно удивило представителей власти, им непривычен люд, выражающий эмоции. [6,с.120-121]

Бытовое и фантастическое переплелось в сказке. Сказочное мироздание состоит из трёх обособленных царств – земного, небесного и подводного. Основное – земное, имеющее множество характеристик и примет, наиболее детализировано:

За горами, за лесами,

За широкими полями…,

пшеницу братья возили

… в град – столицу:

Знать, столица та была

Недалече от села.

Кроме «топографии» земное царство имеет свою погоду, приметы царского и крестьянского быта. Это царство и самое густонаселённое: тут и крестьяне, и стрельцы, звери и птицы, царь и его слуги, купцы и таинственный «царь Салтан». Небесное царство похоже на земное, только «земля – то голубая», те же терема с русскими православными крестами, забор с воротами, сад. Подводное царство противоречиво: оно огромно, но меньше земного; его обитатели необычны, но подчинены один другому по законам земного царства. Все три царства при своей, кажется, непохожести являются одним по сути, подчиняются одним и тем же социальным законам – законам царской чиновничьей России, а в отношении географии, мироустройства – по законам восприятия мира россиянином – степняком, для которого нет и не может быть ничего больше и необъятнее, чем земля с её полями, лесами и горами. [3,с.69-70]

Удивляют читателя персонажи, населяющие подводное и небесное царства.

Образ «Чуда – Юда рыбы Кит» - отзвук мифов о происхождении Земли (тверди на трёх китах):

Все бока его изрыты,

Частоколы в рёбра вбиты,

На хвосте сыр – бор шумит,

На спине село стоит…

- деревня, мужицкая крестьянская Русь. Кит «подневольный», «страдающий», как и Иван, последний на социальной лестнице, по сюжету сказки переживает превращение в самовластного тирана.

Ершов, рассказывая о необычной небесной семейке – Царь – девице, её матери Месяце Месяцовиче и «братце» Солнце, ориентируется на мифологические представления сибирских народностей, сходные с китайской мифологической традицией, где Солнце осмысливается как «ян» - мужское начало, а Луна – «инь» - женское.

В контексте сюжета сказки мифопоэтическая символика образа Царь – девицы связана с божеством Света и стихией Огня. С её исчезновением после похищения Иваном нарушился круговорот жизни – наступили перемены в природе: не светит месяц три дня и три ночи, Солнце во мгле («…сын мой красный / Завернулся в мрак ненастный»). Согласно архаичным мифам рождённые Солнцем дети помогают ему светить. Небесная семья есть царство мёртвых, христианский рай, куда живому путь заказан; попав в это царство, Иван обрёл новый статус и невесту. Одна из основных характеристик героини – её девичество, она пребывает в роли потенциальной невесты. Брачный мотив в сказочном финале реализуется в свадебном обряде инициации (посвящения героя), что соответствует традициям русских фольклорных сказок. Мифологическая функция Царь – девицы – хранить свет светил (Луны и Солнца), т.е., хранить и давать жизнь. Отправляясь за ней и добыв её, ершовский Иванушка выполняет роль культового героя. Сюжет сказки – модель вечного круговорота жизни и смерти. [5,с.28-29]

Язык сказки:

Ершов воплотил в своей сказке думы и чаяния народа. Он перенёс в текст и литературную манеру народного творчества.

Сказка пронизана лёгким юмором, лукавством, исстари свойственным русскому народу и отразившемся в его устном художественном творчестве.

Как и Пушкин, Ершов не злоупотребляет метафорами, эпитетами, украшающими слова. Исключения составляют обрядовые сказочные выражения: «очи яхонтом горели», «хвост струился золотой», «кони буйны», «кони буры, сивы». Зато выпуклому, чисто народному образу он умеет дать большую смысловую нагрузку. Как герой Иван представлен в двух планах, так и каждое его слово, фраза двусмысленны. В его описаниях нередко звучит ирония, издёвка. [4,с.23]

Смешное в сказке создают и комические ситуации, шутки, пословицы, присловья. Вот братья бегут посмотреть коней:

И Данило, и Гаврило

Что в ногах их мочи было

По крапиве прямиком

Так и дуют босиком.

Чтоб напугать братьев, о своём дозоре Иван сочинил нарочито страшную и смешную историю:

Вдруг подходит дьявол сам

С бородою и с усам;

Рожа словно как у кошки,

А глаза – то что те плошки!

Вот и стал тот чёрт скакать

И зерно хвостом сбивать.

Выезд городничего по пустячному делу на базар описан столь торжественно, что выглядит комично. Чтобы подчеркнуть безделье царских слуг, автор так охарактеризовал конюхов, которым царь поручил надзор за двумя конями:

Десять конюхов седых,

Все в нашивках золотых,

Все с цветными кушаками

И с сафьянными бичами.

Виртуозно поэт изобразил шутливую сказочную сценку, как Иван повёл коней:

И под песню дурака

Кони пляшут трепака;

А конёк его горбатко

Так и ломится вприсядку

К удивленью людям всем.

У народа Ершов перенял присказки; в сказке они несут определённую нагрузку:

Муж – то примется за шутки,

А жена за прибаутки.

И пойдёт у них тут пир,

Что на весь крещёный мир.

Эта присказка ведётся,

Сказка вскоре же начнётся.

Как у наших у ворот

Муха песенки поёт.

Что дадите мне за вестку,

Бьёт свекровь свою невестку:

Посадила на шесток,

Привязала за шнурок,

Ручки к ножкам притянула.

Ножку правую разула,

Не ходи ты по зорям,

Не кажися молодцам.

Эта присказка велась,

Вот и сказка началась…

Эта присказка – не просто украшение сказки. В ней изображён народный быт. Вместе с тем присказка мастерски использована как композиционный элемент. Включённая в текст, она служит как бы для передышки читателю:

Едут близко ли, далёко,

Едут низко ли, высоко,

И увидели ль кого,

Я не знаю ничего.

Скоро сказка говорится,

Дело мешкотно творится.

Только, братцы, я узнал,

Что конёк туда вбежал,

Где (я слышал стороною)

Небо сходится с землёю,

Где крестьянки лён прядут,

Прялки на небо кладут. [4,с.37-38]

Изумительные народные образы - «небо сходится с землёю», «прялки на небо кладут» - чаруют воображение автора своей чудесностью и вместе с тем ощутимой реальностью, одновременно эти образы заставляют приостановиться, задуматься, отдохнуть от стремительного сюжета и сосредоточиться в созерцательном раздумье.

Сказка отличается высокими поэтическими достоинствами. Быстро развивающийся сюжет, состоящий из ярких сказочных событий, то смешных и забавных, то страшных, так и влечёт читателя за собой. Каждый стих представляет собой самостоятельную смысловую единицу, предложения короткие, простые. Почти в каждой строке есть глагол, обозначающий движение или действие, что создаёт динамичность. Иногда встречается целый каскад глаголов. В тексте много глагольных рифм, почти всегда они звонкие. Рифмующиеся слова несут наибольшую смысловую нагрузку. Это помогает прочнее запоминать содержание. [4,с.51]

Поэт умеет сказать многое набольшим количеством слов: выразить сложную мысль, нарисовать картину. Передать чувства, вызвать улыбку:

Кобылица та была

Вся как зимний снег, бела,

Грива в землю, золотая,

В мелки кольца завитая.

Ершов мастерски передаёт движение. Та же кобылица. Когда сел на неё Иван,

Змеем голову свила,

И пустилась как стрела,

Вьётся кругом над полями,

Виснет пластью надо рвами,

Мчится скоком по горам,

Ходит дыбом по лесам.

По – народному строятся в сказке аллитерации (звукоподражание):

Та – ра – рам, та – ра – рам,

Вышли кони со двора.

Одним из традиционных художественных приёмов, используемых сказочником, является удвоение, принимающее всеохватывающий характер: удваиваются сюжетные мотивы и фрагменты, персонажи имеют своих двойников и «близнецов», в повествовательной структуре возникает множество параллельных синтаксических конструкций с лексическими повторами. Происходит удвоение жанра – сказка в сказке, удваиваются «сферы вселенной» (земное и подводное, земное и небесное царства). Функция удвоения – создание и разрушение сказочной реальности; сатирично описаны «двойники – братья» «Данило да Гаврило».

Каждое новое задание Ивана начинается с повтора:

Тут посыльные дворяне

Вновь пустились звать Ивана.

Вот к царю Иван явился,

Поклонился, подбодрился,

Крякнул дважды и спросил:

«А почто ж меня будил?»

Выполнив это первое трудное задание, навлекает на себя второе, которое предваряет новая вариация повтора:

А посыльные дворяне

Побежали до Ивана;

В крепком сне его нашли

И в рубашке привели.

За этим следует третье задание:

«Гей! Позвать ко мне Ивана», -

Царь поспешно закричал

И чуть сам не побежал,

Вот Иван к царю явился,

Царь к нему оборотился.

Эпизоды повторяются каждый раз в обновлённой, усиленной вариации. Каждый раз пришедшего домой Ивана Конёк спрашивает:

Что, Иванушка, невесел,

Что головушку повесил?

Композиционные повторы сопровождают повторы синтаксические. Повторяются отдельные слова, рядом стоящие фразы, обороты, отдельные стихи. Царь говорит Ивану:

Делать нечего, придётся

Во дворце тебе служить.

Будешь в золоте ходить,

В красно платье наряжаться,

Словно в масле сыр кататься.

Иван отвечает:

…эка штука!

Во дворце я буду жить,

Буду в золоте ходить,

В красно платье наряжаться,

Словно в масле сыр кататься.

Повторы придают сказке убедительность и особую занимательность. [4,с.60-62]

Удвоение является ключом к философской концепции «Конька – Горбунка»: если в существующей незыблемой космически всеохватной иерархии отношений царь есть зло, оно неминуемо сменится добром.

Поэтика сказки дышит народной стихией. Народные пляски – трепак, вприсядку, песни «Ходил молодец на Пресню», «Как по моречку по морю», пословицы, поговорки, весь дух и склад сказки, вплоть до исторических реминисценций типа «Словно шёл Мамай войной», с чтением сказки об Еруслане - буквально всё дышит народным духом. Если к этому прибавить и восприятие мира, понятие о добре и зле, о красивом и беззаботном вплоть до слов «Месяц Месяцович», «Чудо–Юдо рыба Кит», присказки, прибаутки, шуточки – всё идёт от народа и выражает его дух и мировосприятие. [4,с.71]

Автор с детства был воспитан народной поэзией и создал свою сказку уже после сразу полюбившихся читателю сказок Пушкина. Неслучайна перекличка «Конька – Горбунка» со сказками великого поэта.

Жуковский, Пушкин и Ершов обращались к народным сказкам. Жуковский старался облагородить их сюжеты, сгладить острые углы и социальные противоречия в них. Пушкин возвёл их до уровня высокой поэзии, сконцентрировал в них всё лучшее, характерное для народного творчества, избавив от всего случайного, наносного, освободил язык от простонародных элементов.

Ершов был подхвачен народной стихией. Кажется, что он написал сказку быстро, на одном дыхании. И не всегда беспокоился о более тщательном отборе слов, об отделке стиха. Поэтому в тексте сказки много просторечных слов, диалектизмов, не вошедших в литературный язык, таких элементов не было в сказках Пушкина.

В целом сказка написана звонким четырёхстопным хореем, отличается музыкальностью стиха. Иногда случается нарушение ритма. Попадаются словесные натяжки: «жары – птицы», «версту, другу пробежал», «молвил ловчий мря со смеху», «канальски отличиться» и др. Всё это является следствием некритического отношения к народному творчеству, невнимания к строгому отбору языковых единиц, к отделке стиха. Но сказка и потрясает красивейшими образными, ёмкими народными выражениями как «утро зориться», «смотреть вполуглаз», «напраслина» и пр. [5,с.9]

Заключение

Создавая сказку, Ершов напал на золотую жилу; это последствие близости к народу, великое внимание к его творчеству.

Замечательная сказка, любимая и знакомая нам с детства, переведенная на многие языки мира, стала одной из самых популярных для многих поколений детей. На её сюжет написаны и поставлены оперы, балеты, полнометражные фильмы.

Как и Пушкин, и Жуковский, Ершов писал свою сказку для всей читающей России. Но она органически вошла в детскую литературу. В первую очередь, сказка детская в своей безудержной фантазии, в удивительных приключениях, динамичном сюжете, красочности, игривой ритмике, песенном складе, образе главного героя – отважном представителе народа, в победе добра над злом, уважении к человеку, к нашему великому языку.

Литература

  1. Бабушкина, А.П. История русской детской литературы / А.П. Бабушкина. – М.:Просвещение, 1948. – 409 с.

  2. Жизнь и творчество П.П. Ершова: Семинарий: науч.–методич. пособие к курсу и спецсеминару для студентов, учителей и преп. вузов / сост.: М.Ф. Калинина, О.И. Лукошкова. – Ишим: Изд-во ИГПИ, 2002. – 208 с.

  3. Народная и литературная сказка: межвуз.сб.науч.тр. ИГПИ им. П.П. Ершова. – Ишим: Изд-во ИГПИ, 1992. – 198 с.

  4. Особенности языка сказки П.П.Ершова «Конек-Горбунок» : сб.науч.ст. / ред. Л.В. Шапошникова. - Ишим : Изд-во ИГПИ им. П.П.Ершова, 2007. - 76с.

  5. Пётр Павлович Ершов – писатель и педагог: тезисы докладов и сообщений. – Ишим: Изд-во ИГПИ, 1989. – 75 с.

  6. Сатин, Ф.М. История русской детской литературы / Ф.М. Сатин. – М.: Просвещение, 1990. – 301 с.

topref.ru

Реферат Конёк-Горбунок

скачать

Реферат на тему:

План:

    Введение
  • 1 История создания
  • 2 Сюжет
  • 3 Конёк-Горбунок и цензура
  • 4 Использование произведения как основу в других видах искусства
  • Примечания

Введение

Иллюстрация Ивана Билибина

Конёк-Горбунок — главный персонаж одноимённой сказки в стихах Петра Ершова. Существует версия, согласно которой «Конька-Горбунка» написал Пушкин, а потом «подарил» авторство Ершову[1][2]. Ряд исследователей приписывают авторство произведения Николаю Девитте[3].

В СССР по сказке был снят художественный фильм (1941) и мультфильм (1947/1975), а в конце 1980-х гг. на основе сюжета сказки была создана видеоигра.

1. История создания

Ершов задумал свою сказку, когда прочитал только-только появившиеся сказки Пушкина. Многие критики считают, что первые четыре стиха юному тобольскому поэту не принадлежат и их набросал сам Александр Сергеевич, читавший ещё рукописные тексты Ершова. Так ли это — неизвестно, но известны слова, которыми Пушкин наградил автора «Конька-Горбунка»: «Теперь этот род сочинений можно мне и оставить».

В основу произведения легли народные сказки, при этом, по-видимому, не только русские; так, известна монгольская народная сказка с практически идентичной сюжетной линией.[4] Отдельные эпизоды сказок Ершов объединил в один богатый приключениями рассказ. Лёгкость стиха, множество метких выражений, элементы едкой социальной сатиры определили популярность этой сказочной поэмы и среди взрослых [5].

Отрывок из «Конька-горбунка» появился в 1834 году в журнале «Библиотека для чтения». В том же году сказка вышла отдельным изданием, но с поправками по требованию цензуры; только в 1856 году сказка была издана полностью [6]. А. С. Пушкин с похвалой отозвался о «Коньке-горбунке» [7]. В то же время В. Г. Белинский в своей рецензии написал, что сказка "не имеет не только никакого художественного достоинства, но даже и достоинства забавного фарса"[8].

2. Сюжет

Почтовая марка СССР, 1988 год.

У крестьянина было три сына: старший, Данило — умный; средний, Гаврило — «и так, и сяк»; младший, Иван — дурак. Братья выращивают пшеницу, отвозят её в столицу и там продают. Но случается беда: кто-то по ночам начинает вытаптывать посевы. Братья решают дежурить по очереди в поле. Старший и средний братья, испугавшись ненастья и холода, уходят с дежурства, так ничего и не выяснив. Приходит черёд младшего брата. В полночь он увидел белую кобылицу с длинной золотой гривой. Ивану удаётся вспрыгнуть кобылице на спину, и она пускается вскачь. Не сумев сбросить с себя Ивана, кобылица просит отпустить её, обещая родить ему трёх коней: двух — красавцев, которых Иван, если захочет, может продать, а третьего — конька «ростом только в три вершка, на спине с двумя горбами да с аршинными ушами», которого нельзя отдавать никому ни за какие сокровища, потому что он будет Ивану лучшим товарищем, помощником и защитником. Иван соглашается и отводит кобылицу в пастушеский балаган, где спустя три дня кобылица и рожает ему трёх обещанных коней[9].

Через некоторое время Данило, случайно зайдя в балаган, видит там двух прекрасных золотогривых коней. Данило и Гаврило тайком от Ивана уводят коней в столицу, чтобы продать. Вечером того же дня Иван, придя в балаган, обнаруживает пропажу и сильно огорчается. Конёк-Горбунок объясняет Ивану, что произошло, и предлагает догнать братьев. Иван садится на Конька-Горбунка верхом, и они мгновенно их настигают. Братья, оправдываясь, объясняют свой поступок бедностью. Иван соглашается продать коней, и все вместе они отправляются в столицу[9].

Остановившись в поле на ночлег, братья вдруг замечают вдали огонёк. Данило посылает Ивана принести огоньку, чтобы «курево развесть». Иван садится на Конька-Горбунка, подъезжает к огню и видит что-то странное: «чудный свет кругом струится, но не греет, не дымится». Конёк-Горбунок объясняет ему, что это — перо Жар-птицы, и не советует Ивану подбирать его, так как оно принесёт ему много неприятностей. Иван не слушается совета, подбирает перо, кладёт его в шапку и, возвратившись к братьям, о пере умалчивает.

Приехав утром в столицу, братья выставляют коней на продажу в конный ряд. Коней видит городничий и немедленно отправляется с докладом к царю. Городничий так расхваливает замечательных коней, что царь тут же едет на рынок и покупает их у братьев. Царские конюхи уводят коней, но дорогой кони сбивают их с ног и возвращаются к Ивану. Видя это, царь предлагает Ивану службу во дворце — назначает его начальником царских конюшен; Иван соглашается и отправляется во дворец. Братья же, получив деньги и разделив их поровну, едут домой, оба женятся и спокойно живут, поминая Ивана[9].

А Иван служит в царской конюшне. Однако через некоторое время царский спальник — боярин, который был до Ивана начальником конюшен и теперь решил во что бы то ни стало выгнать его из дворца, замечает, что Иван коней не чистит и не холит, но тем не менее они всегда накормлены, напоены и вычищены. Решив выяснить, в чём тут дело, спальник пробирается ночью в конюшню и прячется в стойле. В полночь в конюшню входит Иван, достаёт из шапки завёрнутое в тряпицу перо Жар-птицы и при его свете начинает чистить и мыть коней. Закончив работу, накормив их и напоив, Иван тут же в конюшне и засыпает. Спальник же отправляется к царю и докладывает ему, что Иван мало того что скрывает от него драгоценное перо Жар-птицы, но и якобы хвастается, что может достать и самую Жар-птицу. Царь тут же посылает за Иваном и требует, чтобы он достал ему Жар-птицу. Иван утверждает, что ничего подобного он не говорил, однако, видя гнев царя, идёт к Коньку-Горбунку и рассказывает о своём горе. Конёк вызывается Ивану помочь.

На следующий день, по совету Горбунка получив у царя «два корыта белоярова пшена да заморского вина», Иван садится на конька верхом и отправляется за Жар-птицей. Они едут целую неделю и наконец приезжают в густой лес. Посреди леса — поляна, а на поляне — гора из чистого серебра. Конёк объясняет Ивану, что сюда ночью к ручью прилетают Жар-птицы, и велит ему в одно корыто насыпать пшена и залить его вином, а самому влезть под другое корыто, и, когда птицы прилетят и начнут клевать зерно с вином, схватить одну из них. Иван послушно всё исполняет, и ему удаётся поймать Жар-птицу. Он привозит её царю, который на радостях награждает его новой должностью: теперь Иван — царский стремянной.

Спальник не оставляет мысли извести Ивана. Один из слуг рассказывает остальным сказку о прекрасной Царь-девице, которая живёт на берегу океана, ездит в золотой шлюпке, поёт песни и играет на гуслях, а кроме того, она — родная дочь Месяцу и сестра Солнцу. Спальник тут же отправляется к царю и докладывает ему, что якобы слышал, как Иван хвастался, будто может достать Царь-девицу. Царь посылает Ивана привезти ему Царь-девицу. Иван идёт к коньку, и тот опять вызывается ему помочь. Для этого нужно попросить у царя два полотенца, шитый золотом шатёр, обеденный прибор и разных сластей. Наутро, получив всё необходимое, Иван садится на Конька-Горбунка и отправляется за Царь-девицей.

Они едут целую неделю и наконец приезжают к океану. Конёк велит Ивану раскинуть шатёр, расставить на полотенце обеденный прибор, разложить сласти, а самому спрятаться за шатром и, дождавшись, когда царевна войдет в шатёр, поест, попьёт и начнет играть на гуслях, вбежать в шатёр и её схватить. Но пение Царь-девицы убаюкивает Ивана. Поймать её удалось лишь на следующий день. Когда все возвращаются в столицу, царь, увидев Царь-девицу, предлагает ей завтра же обвенчаться. Однако царевна требует, чтобы ей достали со дна океана её перстень. Царь тут же посылает за Иваном и отправляет его на океан за перстнем и даёт ему на выполнение задания только три дня, а Царь-девица просит его по пути заехать поклониться её матери — Месяцу и брату — Солнцу. И на другой день Иван с Коньком-Горбунком снова отправляются в путь.

Подъезжая к океану, они видят, что поперёк него лежит огромный кит, у которого «на хвосте сыр-бор шумит, на спине село стоит». Узнав о том, что путники направляются к Солнцу во дворец, кит просит их узнать, за какие прегрешения он так страдает. Иван обещает ему это, и путники едут дальше. Вскоре подъезжают к терему Царь-девицы, в котором по ночам спит Солнце, а днём отдыхает Месяц. Иван входит во дворец и передает Месяцу привет от Царь-девицы. Месяц очень рад получить известие о пропавшей дочери, но, узнав, что царь собирается на ней жениться, сердится и просит Ивана передать ей его слова: не старик, а молодой красавец станет её мужем. На вопрос Ивана о судьбе кита Месяц отвечает, что десять лет назад этот кит проглотил тридцать кораблей, и если он их выпустит, то будет прощён и отпущен в море.

Иван с Горбунком едут обратно, подъезжают к киту и передают ему слова Месяца. Жители спешно покидают село, а кит отпускает на волю корабли. Вот он наконец свободен и спрашивает Ивана, чем он ему может услужить. Иван просит его достать со дна океана перстень Царь-девицы. Кит посылает осетров обыскать все моря и найти перстень. Наконец после долгих поисков сундучок с перстнем найден, однако он оказался таким тяжёлым, что Иван не смог его поднять. Конёк водружает сундучок на себя, и они спешат в столицу.

Царь подносит Царь-девице перстень, однако она опять отказывается выходить за него замуж, говоря, что царь слишком стар для неё, и предлагает ему средство, при помощи которого ему удастся помолодеть: нужно поставить три больших котла: один — с холодной водой, другой — с горячей, а третий — с кипящим молоком и искупаться по очереди во всех трёх котлах. Царь зовёт Ивана и требует, чтобы он первым всё это проделал. Конёк-Горбунок и тут обещает Ивану свою помощь: он махнёт хвостом, макнет мордой в котлы, два раза на Ивана прыснет, громко свистнет — а уж после этого Иван может прыгать даже в кипяток. Иван всё так и делает — и в результате становится писаным красавцем. Увидев это, царь тоже прыгает в кипящее молоко, но с другим результатом: «бух в котёл — и там сварился». Народ признаёт Царь-девицу своей царицей, а она берёт за руку преобразившегося Ивана и идёт с ним под венец. Народ приветствует царя с царицей, а во дворце гремит свадебный пир[9].

3. Конёк-Горбунок и цензура

Сказку пытались запретить не менее трёх раз. Из первого издания 1834 года по требованию цензуры было исключено всё, что могло быть интерпретировано как сатира в адрес царя или церкви. В 1922 году «Конёк-Горбунок» признан «недопустимым к выпуску» из-за этой сцены:

За царём стрельцов отряд.Вот он въехал в конный ряд.На колени все тут палиИ «ура» царю кричали.

В 1934 году в разгар коллективизации цензоры усмотрели в книжке «историю одной замечательной карьеры сына деревенского кулака»[10].

В 2007 году татарские активисты потребовали проверить книгу на экстремизм из-за высказываний царя, в которых слово «татарин» употребляется как ругательное[11]:

В силу коего указаСкрыл от нашего ты глазаНаше царское добро —Жароптицево перо?Что я — царь али боярин?Отвечай сейчас, татарин!

Однако экспертиза не потребовалась, поскольку сказка, по заявлению Минюста, — это классика[10].

4. Использование произведения как основу в других видах искусства

Балеты:

  • Конёк-горбунок (балет Пуни) (1864 г.)
  • Конёк-Горбунок (балет Щедрина) (1958 г.)

Экранизации:

  • Конёк-Горбунок (видеоигра)
  • Конёк-Горбунок (мультфильм)
  • Конёк-Горбунок (фильм)
  • Конёк-Горбунок (диафильм)

Примечания

  1. «Сказку „Конек-Горбунок“ написал Пушкин» — на сайте «Мифоскоп» - www.mifoskop.ru/hst18.html
  2. «Конек-Горбунок. Литературные умы по сей день не прекращают спора о том, кто же создал знаменитого „Конька-Горбунка“?» — на сайте «Мифоскоп» - www.mifoskop.ru/hst18-1.html
  3. Это не его «Конёк» - www.newizv.ru/news/2009-08-14/113271/ // «Новые Известия» 14.08.2009
  4. См. Ухаат Тангадын xvv Хараадай мэргэн // Монгольские народные сказки = Монгол ардын vлгэр. — М.: Хранитель: Восток-Запад, 2008. — сс. 15-27. В монгольской сказке отец так же даёт задание трём своим сыновьям; старшим не удаётся его выполнить, младший же, в ходе его выполнения, получает в награду за свою доброту от волшебного персонажа мудрого говорящего коня. Случайно находит и забирает перо «золотой птицы», не послушавшись совета коня; поступает на службу к царю (хану). Из-за происков недоброжелателей, завидовавших его положению, ему приходится отправиться на поиски птицы, обронившей это перо. По совету коня, ловит птицу, приманив её к корыту с кормом. Та же история повторяется и с «прекраснейшей девушкой мира», которую хан пожелал себе в жёны. Девушка требует от хана искупаться в котле с молоком; хан посылает вперёд себя парня, который становится «прекраснейшим юношей мира», а сам погибает в котле. Юноша наследует ханство.
  5. О «Коньке-горбунке» в постановке Рижского русского театра им. Чехова - www.trd.lv/rus/afisa/repertuar/?doc=721
  6. О спектакле «Конек-Горбунок» на сцене Санкт-Петербургского Государственного Театра Юных Зрителей им А. А. Брянцева — сайт TheArt - www.theart.ru/cgi-bin/performance.cgi?id=913
  7. Текст сказки «Конек-Горбунок» с иллюстрациями В. А. Милашевского (М.—Л.: Государственное издательство детской литературы Министерства просвещения РСФСР. 1964) — Lib.ru - az.lib.ru/e/ershow_p_p/text_0020.shtml
  8. Рецензия В. Г. Белинского - az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_1400.shtml
  9. ↑ 1234 Краткое содержание произведения — Сайт Briefly - briefly.ru/ershov/konek-gorbunok/
  10. ↑ 12 Про горбатого коня — Пять страниц о… - 5pages.net/2009/03/18/pro-gorbatogo-konja/
  11. Текст письма в прокуратуру - www.bulgars.ru/dela/voz_kon.htm.

wreferat.baza-referat.ru

Реферат: Сказка П.П. Ершова "Конёк–Горбунок"

Содержание

Введение

1. История создания, опубликования сказки

2. Особенности поэтики сказки

Заключение

Литература

Введение

Почти два века украшает сказка «Конёк – Горбунок» Петра Павловича Ершова русскую детскую литературу, пленяя воображение читателей. Нашу литературу, особенно чтение детей невозможно представить без этого шедевра. Это произведение смело можно назвать сказочной энциклопедией русского народа.

Полтора десятилетия в Ишимском государственном педагогическом институте, носящем имя педагога, просветителя и поэта П.П. Ершова, проводятся чтения; многие научные работы из области филологии, представленные на этих чтениях, посвящены исследованиям сказки нашего замечательного земляка.

При написании исследовательской работы наряду с учебниками по истории русской детской литературы были использованы материалы работ преподавателей ИГПИ – В.Н. Евсеева, Т.П. Савченковой, Н.Т. Дегтярёвой, М.Ф. Калининой и других исследователей сказки. Особенно интересен нетрадиционный взгляд на образы в сказке и её жанр доктора наук Валерия Николаевича Евсеева.

1. История создания, опубликования сказки

Со времён Пушкина русская литература приобрела народный характер. Пушкинское начинание тот час было подхвачено. Сказка «Конёк – Горбунок» стала одним из откликов на призыв великого поэта повернуть русскую литературу к народности.

На протяжении всей жизни Ершова не покидала мысль описать Сибирь. Он мечтал создать роман о родине подобно романам Фенимора Купера.

Думы о народе стали причиной рождения сказки «Конёк – Горбунок». Близость к народу, знание его жизни, привычек, обычаев, вкусов, взглядов обеспечили сказке небывалый успех, которым она пользовалась ещё в рукописи.

Профессор словесности Плетнёв, высоко оценивший сказку молодого поэта, устроил встречу Пушкина с Ершовым. Пушкин похвалил сказку и вознамерился издать её с иллюстрациями по самой дешёвой цене. Возлагая большие надежды на Ершова, Пушкин будто бы сказал: «Теперь этот род сочинений мне можно бы и оставить».

Впервые сказка была напечатана в «Библиотеке для чтения» в 1834 году, позже издавалась отдельными изданиями. Царская цензура внесла свой коррективы – сказка вышла с купюрами. Пушкин ввёл Ершова в поэтические круги. Есть свидетельства, что он сам отредактировал сказку и написал к ней вступление.

Сказка Ершова заняла место рядом со сказками Пушкина. Так она рассматривалась и современниками. Официальная критика отнеслась к ней с тем же пренебрежением, что и к сказкам Пушкина: это лёгкая побасенка для праздных людей, не лишённая, однако, занимательности. [5,с.11-12]

2. Особенности поэтики сказки

Своеобразенжанрсказки. Рассмотрим две точки зрения: В.П. Аникин рассматривает творчество П.П. Ершова как реалистическое и считает, что сказка «Конёк – Горбунок» - отклик поэта на процесс формирования в литературе реалистической сказки. Нетрадиционен взгляд на жанр в исследованиях о П.П. Ершове профессора В.Н. Евсеева: «Конёк – Горбунок» - произведение поэта – романтика, «пародийно – фольклорная сказка», в которой «задаёт тон романтическая ирония автора»; начинающий поэт выразил идеи «свободы как великой ценности романтического сознания». В сказке можно найти и черты романтической поэмы (стихотворная форма, трёхчастная структура, эпиграфы к частям, лиро–эпический характер повествования, напряжённость сюжета, незаурядность событий и главных героев, экспрессивность стиля.

В «Коньке – Горбунке» присутствуют и признаки романа: значительная протяжённость истории жизни Иванушки Петровича, эволюция его характера, смена функций действующих лиц, развёрнутость портретов, пейзажи, описательность, диалоги, переплетение «сказочной обрядности» с обилием реалистических сцен и подробностей, будто выхваченных из жизни, широта социального фона. [2,с.42-43]

В первой половине 19 века среди народных сказоксюжетов, подобных «Коньку – Горбунку» не встречалось. Только после выхода в свет сказки фольклористы начали находить сюжеты, возникшие под влиянием этой сказки.

Однако в целом ряде народных сказок есть мотивы, образы и сюжетные ходы, присутствующие в «Коньке – Горбунке»: сказки о Жар – Птице, волшебном коне Сивке – Бурке, о таинственном налёте на райский сад, о том, как старому дураку – царю доставляли молодую невесту и пр.

Ершов талантливо соединил сюжеты этих сказок, создав великолепное, яркое произведение с захватывающими событиями, чудесными приключениями главного героя, его находчивостью и жизнелюбием.[6,с.119 - 120]

Сказка как литературное произведение имеет классическую трёхчастнуюформу, логическую последовательность в развитии событий, отдельные части органически сплетаются в единое целое. Все действия, совершаемые героями, оправданы классическими законами волшебной сказки.

Произведение делится на три части, каждая из которых снабжена прозаическим эпиграфом, настраивающим читателей на предстоящие события.

Первая часть, как и положено, начинается с присказки «жили – были», которая вводит читателя в курс событий, знакомит с героями.

Вторая и третья части начинаются развёрнутыми присказками, представляющими собой сжатые сюжеты волшебных, бытовых и сатирических сказок. Так автор отвлекает читателя от основного содержания, возбуждает любопытство и напоминает, что это присказка, а сказка будет впереди.[1,с.284]

Сюжет каждой из трёх частей представляет законченное целое, состоящее из быстро протекающих событий. Время в них уплотнено до предела, а пространство безгранично; в каждой части есть центральное событие, наиболее полно выявляющее характеры героев и предопределяет дальнейшие события.

В первой части это пленение кобылицы. Она дарит Ивану жеребят, с ними вместе Иван попадает на службу в царскую конюшню. Первая часть завершается кратким рассказом о дальнейших событиях вплоть до заключительного эпизода, как главный герой сделался царём, тем самым готовя читателя к дальнейшим событиям, заинтриговывая его.

Во второй части в центре два события: Иван с помощью Конька – Горбунка ловит Жар – Птицу и доставляет во дворец Царь – Девицу. Как и во многих волшебных сказках, Иван выполняет третье, кажется, непосильное задание – добывает перстень Царь – Девицы и встречается с Китом, заодно побывал на небе, где беседовал с матерью Царь - Девицы Месяцем Месяцовичем, освободил Кита от мучений, за что тот и достал Ивану перстень.

Третья часть наиболее насыщена событиями. В ней так же использованы известные в народной сказке мотивы: герой помогает встречному, который, в свою очередь, через цепочку действующих лиц выручает самого героя, помогая выполнению самого трудного задания.

Завершается сказка характерной для фольклора концовкой: победой главного героя и пиром на весь мир, на котором присутствовал и рассказчик.[3,с.72-73]

Образы, персонажи, тема, идея сказки:

Все три части связаны между собой образом Ивана и его верного друга Конька. В образе Ивана выразилась самая суть сказочной истории, вся полнота ершовского реализма. С точки зрения людей «здравого смысла», которые мирятся с ложью, обманывают и хитрят ради житейского благополучия и покоя Иван просто глуп. Он всегда поступает наперекор их «здравому смыслу». Но всегда получается так, что эта иванова глупость оборачивается высшей человеческой мудростью и выходит победительницей над пресловутым «здравым смыслом».

Вот отец посылает стеречь пшеницу братьев Ивана. Один поленился – провёл ночь на сеннике, а второй струсил – бродил всю ночь у соседского забора. И оба солгали отцу. Иван не таков. Зато ему достались чудесные красавцы – кони и игрушечный конёк.

Честно несёт Иван трудную службу у вздорного царя, простодушно не замечая зависти и козней царских придворных; прилагает много труда, проявляет смелость и настойчивость, выполняя все царские поручения. И наградой ему становится всё, что он добыл для царя, в придачу становится писаным красавцем и самим народом избран царём. Конечно, в этом ему помогала волшебная сила Конька – Горбунка, но ведь на то и сказка, чтобы волею её автора волшебные силы оказались на стороне добрых, честных, доверчивых, помогли правде и справедливости восторжествовать над злом. Вот почему Иван – дурачок, руководствовавшийся мудрой народной моралью – жить честно, не жадничать, не красть, быть верным своему долгу и слову, оказался победителем всех жизненных невзгод.[5,с.55]

В образе простодушного Ивана не следует усматривать воплощение идеала человеческого поведения. Иван бывает дурашливым, порой ленится, любит поспать. Поэт не скрывает, что герой дурак и в прямом смысле. Но дурачества у него особые. Недаром всюду, где автор говорит об Иване как о дурачке, он противопоставляет его «умным».

«Умные» братья Ивана являются сторонниками существующего благообразия, носителями «здравого смысла» - эгоистичными и благополучными в сравнении с младшим братом. Есть в сказке эпизод: Иван догоняет братьев, укравших у него коней, чтоб продать их в городе и поживиться и кричит им:

Стыдно, братья, воровать!

Хоть Ивана вы умнее,

Да Иван – то вас честнее…

Однако, герой не злопамятен, и в финале первой части конфликт благополучно снимается: каждый не в ущерб другому достигает желаемого. И на царской службе Иван честен и добр, никому не чинит козней, хотя вокруг многие недоброжелатели разжигают страсти. Завидует Ивану прежний начальник конюшни – он обговаривает героя, подводит его под царский гнев и опалу. Царь и царедворцы причинили Иванушке много зла, но все их хитроумные происки оказались напрасными – и тут он, дурак, противопоставлен «умным» людям. Возникает вопрос: кто же, в самом деле, глуп? Конечно, те, кто его притесняет. Они не совершают «дурацких» поступков, но их «ум» сопряжён с хитрыми, жестокими делами. Потому автор и ставит «умных» в глупое положение, а Иван потому берёт верх, что дела умных в собственных глазах, здравомыслящих оказываются недалеки от глупости.[5,с.56]

Во всех случаях Иван проявляет самостоятельность, не стесняется высказать собственное мнение, не теряет чувства собственного достоинства. Увидав Царь – Девицу, говорит, что она «вовсе не красива». Разговаривая с царём. Обращается к нему не только без титулов, но и на «ты», как к равному.

Попав на небо, Иван не обнаруживает ни бога, ни ангелов, ни рая. И, хоть царство ему и понравилось, ведёт он там себя совершенно свободно, как и на земле.

Нигде Иван не вспоминает бога, только раз он «помолился на забор, / И пошёл к царю во двор» - не на иконы или восток, и в этом эпизоде просматривается авторская ирония.

Необычен образ помощника Ивана – конька – «игрушечный» рост в три вершка, аршинные уши, которыми удобно «хлопать с радости», да два горба.

Оба героя – закадычных друга – отклонение от принятой сказочной нормы; первый – дурак, второй – неказист, уродлив с точки зрения обывательского взгляда. Конёк – воплощённая сущность Ивана – являет подлинное содержание человеческого – несказочного бытия, главное в котором – доброта, желание оказать помощь, любовь, дружба, не построенная на расчёте.[2,с.92]

Отчего же конёк двугорб? Может, этот образ пришёл из детства – Ершов жил в Петропавловске и Омске – городах, являющихся вратами в земли полуденные – Индию, Персию, Бухару; там на базарах встречал он небывалых для Сибири животных – двугорбых верблюдов и длинноухих осликов. Но, пожалуй, это слишком упрощённая аналогия. Образ Иванушки Ершов писал с балаганного Петрушки – любимца русского народа. Петрушка был неказист: носат, горбат. Не «переместились» ли горбы со спины Петрушки на конька?

Есть и ещё гипотеза: конёк – дальний «родственник» древнемифологического крылатого коня, способного взлететь к Солнцу. У миниатюрного ершовского конька крылья «отпали», но бугры мышц («горбы») сохранились, а с ними и могучая сила, способная доставить Иванушку на небо. Человеку всегда хотелось летать, поэтому образ конька притягателен для читателя.[5,с.17]

Миф – «детское» сознание человечества, а детские комплексы живучи. Однако, парадокс в том, что миф серьёзен, а автор «Конька – Горбунка» ещё и заразительно смеётся. Его конёк в три вершка. Трудно представить, как усядется Иванушка не на мифического коня, а оседлает тринадцатисантиметрового скакуна. Но в сказке возможно всё. Равнодушному взгляду трудно обнаружить чудо в окружающей жизни, его не обнаружили и братья Ивана, выгодно продав красавцев – коней. Рост конька мог соответствовать кукольному из народного театра Петрушки, над приключениями которого смеялся русский народ.

Продолжая пушкинские традиции, Ершов все стрелы сарказма направляет в фигуру «славного» царя – жалкого, глупого, лениво почёсывающегося от скуки самодура.

Все появления царя сопровождаются репликами вроде: «Царь сказал ему, зевая», «Царь, затрясши бородою, закричал ему вослед». К концу сказки презрительное отношение к царю вполне ясно. Он «точит балясы» перед Царь – девицей, желает на ней жениться, но она его увещевает:

Все цари начнут смеяться,

Дед – то, скажут, внучку взял!.

Из диалога царя с девицей видно, что она, пятнадцатилетняя, умнее и честнее не способного мыслить старикана. Его смерть в котле («Бух в котёл - / И там сварился») довершает образ ничтожного правителя. Каков поп, таков и приход. Царь – самодур, дворяне – лакеи. Желая угодить, они пресмыкаются; изображают дурацкие сценки, желая посмешить правителя.

Дворяне и царь обирают народ: царь бесцеремонно считает добро Ивана своим. Требуя у него перо Жар – птицы, кричит:

В силу коего указа

Скрыл от нашего ты глаза

Наше не привычен царское добро –

Жароптицево перо?

Но царь только главный притеснитель народа. Беда в том, что с ним хозяйничает и вся его челядь. Ершов рисует яркую картину собирательства народа. Притесняют не только крестьян, но и дворовых людей. Как бы ни трудился народ, всё равно он остаётся нищим. Братья Ивана горестно восклицают:

Сколь пшеницы мы не сеем,

Чуть насущный хлеб имеем,

До оброков ли нам тут?

А исправники дерут.

Появление «градского отряда» во главе с городничим свидетельствует о полицейском режиме. С народом обращаются как со скотом: сторож кричит, бьёт людей бичом. Народ, не протестуя, безмолвствует.

Городничий, надсмотрщики, конные отряды, «расшевеливающие народ» - вот картины крепостнической Руси, проступающие через игровой ершовский стих. Веселье, вспыхнувшее в толпе, несказанно удивило представителей власти, им непривычен люд, выражающий эмоции.[6,с.120-121]

Бытовое и фантастическое переплелось в сказке. Сказочное мироздание состоит из трёх обособленных царств – земного, небесного и подводного. Основное – земное, имеющее множество характеристик и примет, наиболее детализировано:

За горами, за лесами,

За широкими полями…,

пшеницу братья возили

… в град – столицу:

Знать, столица та была

Недалече от села.

Кроме «топографии» земное царство имеет свою погоду, приметы царского и крестьянского быта. Это царство и самое густонаселённое: тут и крестьяне, и стрельцы, звери и птицы, царь и его слуги, купцы и таинственный «царь Салтан». Небесное царство похоже на земное, только «земля – то голубая», те же терема с русскими православными крестами, забор с воротами, сад. Подводное царство противоречиво: оно огромно, но меньше земного; его обитатели необычны, но подчинены один другому по законам земного царства. Все три царства при своей, кажется, непохожести являются одним по сути, подчиняются одним и тем же социальным законам – законам царской чиновничьей России, а в отношении географии, мироустройства – по законам восприятия мира россиянином – степняком, для которого нет и не может быть ничего больше и необъятнее, чем земля с её полями, лесами и горами.[3,с.69-70]

Удивляют читателя персонажи, населяющие подводное и небесное царства.

Образ «Чуда – Юда рыбы Кит» - отзвук мифов о происхождении Земли (тверди на трёх китах):

Все бока его изрыты,

Частоколы в рёбра вбиты,

На хвосте сыр – бор шумит,

На спине село стоит…

- деревня, мужицкая крестьянская Русь. Кит «подневольный», «страдающий», как и Иван, последний на социальной лестнице, по сюжету сказки переживает превращение в самовластного тирана.

Ершов, рассказывая о необычной небесной семейке – Царь – девице, её матери Месяце Месяцовиче и «братце» Солнце, ориентируется на мифологические представления сибирских народностей, сходные с китайской мифологической традицией, где Солнце осмысливается как «ян» - мужское начало, а Луна – «инь» - женское.

В контексте сюжета сказки мифопоэтическая символика образа Царь – девицы связана с божеством Света и стихией Огня. С её исчезновением после похищения Иваном нарушился круговорот жизни – наступили перемены в природе: не светит месяц три дня и три ночи, Солнце во мгле («…сын мой красный / Завернулся в мрак ненастный»). Согласно архаичным мифам рождённые Солнцем дети помогают ему светить. Небесная семья есть царство мёртвых, христианский рай, куда живому путь заказан; попав в это царство, Иван обрёл новый статус и невесту. Одна из основных характеристик героини – её девичество, она пребывает в роли потенциальной невесты. Брачный мотив в сказочном финале реализуется в свадебном обряде инициации (посвящения героя), что соответствует традициям русских фольклорных сказок. Мифологическая функция Царь – девицы – хранить свет светил (Луны и Солнца), т.е., хранить и давать жизнь. Отправляясь за ней и добыв её, ершовский Иванушка выполняет роль культового героя. Сюжет сказки – модель вечного круговорота жизни и смерти.[5,с.28-29]

Язык сказки:

Ершов воплотил в своей сказке думы и чаяния народа. Он перенёс в текст и литературную манеру народного творчества.

Сказка пронизана лёгким юмором, лукавством, исстари свойственным русскому народу и отразившемся в его устном художественном творчестве.

Как и Пушкин, Ершов не злоупотребляет метафорами, эпитетами, украшающими слова. Исключения составляют обрядовые сказочные выражения: «очи яхонтом горели», «хвост струился золотой», «кони буйны», «кони буры, сивы». Зато выпуклому, чисто народному образу он умеет дать большую смысловую нагрузку. Как герой Иван представлен в двух планах, так и каждое его слово, фраза двусмысленны. В его описаниях нередко звучит ирония, издёвка.[4,с.23]

Смешное в сказке создают и комические ситуации, шутки, пословицы, присловья. Вот братья бегут посмотреть коней:

И Данило, и Гаврило

Что в ногах их мочи было

По крапиве прямиком

Так и дуют босиком.

Чтоб напугать братьев, о своём дозоре Иван сочинил нарочито страшную и смешную историю:

Вдруг подходит дьявол сам

С бородою и с усам;

Рожа словно как у кошки,

А глаза – то что те плошки!

Вот и стал тот чёрт скакать

И зерно хвостом сбивать.

Выезд городничего по пустячному делу на базар описан столь торжественно, что выглядит комично. Чтобы подчеркнуть безделье царских слуг, автор так охарактеризовал конюхов, которым царь поручил надзор за двумя конями:

Десять конюхов седых,

Все в нашивках золотых,

Все с цветными кушаками

И с сафьянными бичами.

Виртуозно поэт изобразил шутливую сказочную сценку, как Иван повёл коней:

И под песню дурака

Кони пляшут трепака;

А конёк его горбатко

Так и ломится вприсядку

К удивленью людям всем.

У народа Ершов перенял присказки; в сказке они несут определённую нагрузку:

Муж – то примется за шутки,

А жена за прибаутки.

И пойдёт у них тут пир,

Что на весь крещёный мир.

Эта присказка ведётся,

Сказка вскоре же начнётся.

Как у наших у ворот

Муха песенки поёт.

Что дадите мне за вестку,

Бьёт свекровь свою невестку:

Посадила на шесток,

Привязала за шнурок,

Ручки к ножкам притянула.

Ножку правую разула,

Не ходи ты по зорям,

Не кажися молодцам.

Эта присказка велась,

Вот и сказка началась…

Эта присказка – не просто украшение сказки. В ней изображён народный быт. Вместе с тем присказка мастерски использована как композиционный элемент. Включённая в текст, она служит как бы для передышки читателю:

Едут близко ли, далёко,

Едут низко ли, высоко,

И увидели ль кого,

Я не знаю ничего.

Скоро сказка говорится,

Дело мешкотно творится.

Только, братцы, я узнал,

Что конёк туда вбежал,

Где (я слышал стороною)

Небо сходится с землёю,

Где крестьянки лён прядут,

Прялки на небо кладут.[4,с.37-38]

Изумительные народные образы - «небо сходится с землёю», «прялки на небо кладут» - чаруют воображение автора своей чудесностью и вместе с тем ощутимой реальностью, одновременно эти образы заставляют приостановиться, задуматься, отдохнуть от стремительного сюжета и сосредоточиться в созерцательном раздумье.

Сказка отличается высокими поэтическими достоинствами. Быстро развивающийся сюжет, состоящий из ярких сказочных событий, то смешных и забавных, то страшных, так и влечёт читателя за собой. Каждый стих представляет собой самостоятельную смысловую единицу, предложения короткие, простые. Почти в каждой строке есть глагол, обозначающий движение или действие, что создаёт динамичность. Иногда встречается целый каскад глаголов. В тексте много глагольных рифм, почти всегда они звонкие. Рифмующиеся слова несут наибольшую смысловую нагрузку. Это помогает прочнее запоминать содержание.[4,с.51]

Поэт умеет сказать многое набольшим количеством слов: выразить сложную мысль, нарисовать картину. Передать чувства, вызвать улыбку:

Кобылица та была

Вся как зимний снег, бела,

Грива в землю, золотая,

В мелки кольца завитая.

Ершов мастерски передаёт движение. Та же кобылица. Когда сел на неё Иван,

Змеем голову свила,

И пустилась как стрела,

Вьётся кругом над полями,

Виснет пластью надо рвами,

Мчится скоком по горам,

Ходит дыбом по лесам.

По – народному строятся в сказке аллитерации (звукоподражание):

Та – ра – рам, та – ра – рам,

Вышли кони со двора.

Одним из традиционных художественных приёмов, используемых сказочником, является удвоение, принимающее всеохватывающий характер: удваиваются сюжетные мотивы и фрагменты, персонажи имеют своих двойников и «близнецов», в повествовательной структуре возникает множество параллельных синтаксических конструкций с лексическими повторами. Происходит удвоение жанра – сказка в сказке, удваиваются «сферы вселенной» (земное и подводное, земное и небесное царства). Функция удвоения – создание и разрушение сказочной реальности; сатирично описаны «двойники – братья» «Данило да Гаврило».

Каждое новое задание Ивана начинается с повтора:

Тут посыльные дворяне

Вновь пустились звать Ивана.

Вот к царю Иван явился,

Поклонился, подбодрился,

Крякнул дважды и спросил:

«А почто ж меня будил?»

Выполнив это первое трудное задание, навлекает на себя второе, которое предваряет новая вариация повтора:

А посыльные дворяне

Побежали до Ивана;

В крепком сне его нашли

И в рубашке привели.

За этим следует третье задание:

«Гей! Позвать ко мне Ивана», -

Царь поспешно закричал

И чуть сам не побежал,

Вот Иван к царю явился,

Царь к нему оборотился.

Эпизоды повторяются каждый раз в обновлённой, усиленной вариации. Каждый раз пришедшего домой Ивана Конёк спрашивает:

Что, Иванушка, невесел,

Что головушку повесил?

Композиционные повторы сопровождают повторы синтаксические. Повторяются отдельные слова, рядом стоящие фразы, обороты, отдельные стихи. Царь говорит Ивану:

Делать нечего, придётся

Во дворце тебе служить.

Будешь в золоте ходить,

В красно платье наряжаться,

Словно в масле сыр кататься.

Иван отвечает:

…эка штука!

Во дворце я буду жить,

Буду в золоте ходить,

В красно платье наряжаться,

Словно в масле сыр кататься.

Повторы придают сказке убедительность и особую занимательность. [4,с.60-62]

Удвоение является ключом к философской концепции «Конька – Горбунка»: если в существующей незыблемой космически всеохватной иерархии отношений царь есть зло, оно неминуемо сменится добром.

Поэтика сказки дышит народной стихией. Народные пляски – трепак, вприсядку, песни «Ходил молодец на Пресню», «Как по моречку по морю», пословицы, поговорки, весь дух и склад сказки, вплоть до исторических реминисценций типа «Словно шёл Мамай войной», с чтением сказки об Еруслане - буквально всё дышит народным духом. Если к этому прибавить и восприятие мира, понятие о добре и зле, о красивом и беззаботном вплоть до слов «Месяц Месяцович», «Чудо–Юдо рыба Кит», присказки, прибаутки, шуточки – всё идёт от народа и выражает его дух и мировосприятие.[4,с.71]

Автор с детства был воспитан народной поэзией и создал свою сказку уже после сразу полюбившихся читателю сказок Пушкина. Неслучайна перекличка «Конька – Горбунка» со сказками великого поэта.

Жуковский, Пушкин и Ершов обращались к народным сказкам. Жуковский старался облагородить их сюжеты, сгладить острые углы и социальные противоречия в них. Пушкин возвёл их до уровня высокой поэзии, сконцентрировал в них всё лучшее, характерное для народного творчества, избавив от всего случайного, наносного, освободил язык от простонародных элементов.

Ершов был подхвачен народной стихией. Кажется, что он написал сказку быстро, на одном дыхании. И не всегда беспокоился о более тщательном отборе слов, об отделке стиха. Поэтому в тексте сказки много просторечных слов, диалектизмов, не вошедших в литературный язык, таких элементов не было в сказках Пушкина.

В целом сказка написана звонким четырёхстопным хореем, отличается музыкальностью стиха. Иногда случается нарушение ритма. Попадаются словесные натяжки: «жары – птицы», «версту, другу пробежал», «молвил ловчий мря со смеху», «канальски отличиться» и др. Всё это является следствием некритического отношения к народному творчеству, невнимания к строгому отбору языковых единиц, к отделке стиха. Но сказка и потрясает красивейшими образными, ёмкими народными выражениями как «утро зориться», «смотреть вполуглаз», «напраслина» и пр.[5,с.9]

Заключение

Создавая сказку, Ершов напал на золотую жилу; это последствие близости к народу, великое внимание к его творчеству.

Замечательная сказка, любимая и знакомая нам с детства, переведенная на многие языки мира, стала одной из самых популярных для многих поколений детей. На её сюжет написаны и поставлены оперы, балеты, полнометражные фильмы.

Как и Пушкин, и Жуковский, Ершов писал свою сказку для всей читающей России. Но она органически вошла в детскую литературу. В первую очередь, сказка детская в своей безудержной фантазии, в удивительных приключениях, динамичном сюжете, красочности, игривой ритмике, песенном складе, образе главного героя – отважном представителе народа, в победе добра над злом, уважении к человеку, к нашему великому языку.

Литература

1. Бабушкина, А.П. История русской детской литературы / А.П. Бабушкина. – М.:Просвещение, 1948. – 409 с.

2. Жизнь и творчество П.П. Ершова: Семинарий: науч.–методич. пособие к курсу и спецсеминару для студентов, учителей и преп. вузов / сост.: М.Ф. Калинина, О.И. Лукошкова. – Ишим: Изд-во ИГПИ, 2002. – 208 с.

3. Народная и литературная сказка: межвуз.сб.науч.тр. ИГПИ им. П.П. Ершова. – Ишим: Изд-во ИГПИ, 1992. – 198 с.

4. Особенности языка сказки П.П.Ершова «Конек-Горбунок» : сб.науч.ст. / ред. Л.В. Шапошникова. - Ишим : Изд-во ИГПИ им. П.П.Ершова, 2007. - 76с.

5. Пётр Павлович Ершов – писатель и педагог: тезисы докладов и сообщений. – Ишим: Изд-во ИГПИ, 1989. – 75 с.

6. Сатин, Ф.М. История русской детской литературы / Ф.М. Сатин. – М.: Просвещение, 1990. – 301 с.

superbotanik.net


Смотрите также